От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945: читать начало книги онлайн

21 ноября Гитлер отдал приказ 6-й армии оборонять занятые позиции «даже в случае опасности временно попасть в окружение». В то же время он обещал передать Э. Манштейну шесть пехотных и четыре танковые дивизии, одну авиаполевую дивизию и зенитную артиллерию. Правда, из всего перечисленного в распоряжение Э. Манштейна немедленно поступали только две пехотные дивизии, а прибытие остальных соединений следовало ожидать не ранее первой недели декабря.

Приказ фюрера застал Ф. Паулюса на зимних квартирах 6-й армии в Нижнечирской, за рекой Чир и вне замыкавшегося кольца окружения. Почти до полудня он находился на передовом командном пункте в Голубинской, расположенной на Дону в 25 км к северо-западу от Калача, до тех пор, пока в степи не показались советские танки, наступавшие на Калач с запада. Штаб XIV танкового корпуса переместился в Голубинскую и отсюда руководил действиями части сил 14-й и 16-й танковых дивизий, которые пытались вовлечь передовые танковые части русских в позиционный бой. Но эти попытки не увенчались успехом, и русские танки, не обращая внимания на немцев, с грохотом прошли дальше. Правда, русский 4-й танковый корпус несколько снизил темп наступления; находившийся западнее 26-й танковый корпус совсем не принимал участия в бою. Перед рассветом 22 ноября один из батальонов 26-го танкового корпуса смелым рейдом захватил мост через Дон в районе Калача и организовал его оборону. В то же утро Ф. Паулюс вылетел в окруженную группировку своих войск. С аэродрома Гумрак он по радио проинформировал Гитлера о том, что русские захватили Калач, и 6-я армия оказалась в окружении. Строго говоря, этот доклад был неверен. Немцы удерживали Калач до следующего дня. Только к вечеру 23 ноября зеленые опознавательные огни возвестили о том, что русский 4-й танковый корпус переправился через Дон и, пройдя еще 15 км, соединился в районе Советского с 4-м кавалерийским корпусом, тем самым замкнув кольцо окружения[87].

22 ноября в своем докладе Гитлеру Ф. Паулюс также отметил, что у него отсутствует линия фронта на южном фасе окруженной группировки, между Калачом и Карповкой. Поэтому он будет вынужден отвести назад XIV танковый корпус и использовать его дивизии для прикрытия образовавшейся бреши. При достаточном снабжении войск по воздуху после закрытия бреши (что представлялось сомнительным в связи с нехваткой горючего) Ф. Паулюс намеревался попытаться создать сплошной фронт обороны вокруг Сталинграда. Если же на юге не удастся создать сплошную линию обороны, единственным решением будет эвакуировать армию из Сталинграда, отвести войска с северного участка, собрать всю армию в кулак и организовать прорыв в юго-западном направлении для соединения с 4-й танковой армией. Командующий 6-й армией просил предоставить ему чрезвычайные полномочия для принятия в случае необходимости такого решения.

Безрезультатно прождав в течение всего дня 23 ноября ответа от Гитлера и поняв, что русские успели закрыть последний разрыв в кольце окружения, поставив там свои заслоны, Ф. Паулюс в ту ночь передал в ОКХ еще одну радиограмму, в которой сообщал, что при открытом южном участке фронта армия обречена на скорое уничтожение, если не будет предпринята попытка прорыва. В качестве первого шага он предлагал оголить северный участок фронта и перебросить оттуда войска на южный фланг с целью подготовить прорыв. Командующий 6-й армией вновь просил предоставить ему свободу действий, подкрепляя свою просьбу тем, что все пять командиров корпусов разделяют его оценку обстановки. В отдельном рапорте к просьбе Ф. Паулюса присоединился М. фон Вейхс. В течение ночи командир LI армейского корпуса генерал артиллерии Вальтер фон Зейдлиц-Курцбах, который считал, что прорыв необходим и что Гитлера следует поставить перед свершившимся фактом, начал отвод некоторых своих частей на северо-восточном участке кольца окружения. Это сразу же вызвало резкий протест Гитлера[88].

В. Зейдлиц, которому судьба уготовила уникальную роль среди всех немецких генералов, находившихся в Сталинградском котле, по своему характеру, импульсивному, темпераментному и деятельному, был полной противоположностью Ф. Паулюсу.

Фон Манштейн, который, как и Ф. Паулюс и М. фон Вейхс, направил свою оценку обстановки в ОКХ, не был так же категоричен, как его коллеги. Он согласился с тем, что прорыв является самым надежным способом решения проблемы и что попытка удержать занимаемые позиции чревата крайней опасностью. Однако Э. Манштейн не поддержал мнение о необходимости немедленного прорыва. Он полагал, что в начале декабря может начаться операция по деблокированию окруженной группировки – в случае если подойдут обещанные дополнительные силы. В то же время он отметил, что если не удастся собрать необходимые для деблокирования окруженных войск силы, 6-й армии все же придется пойти на прорыв.

Вскоре стало ясно, что Гитлер не обращает внимания на мнения, высказанные его подчиненными. 24 ноября он отдал приказ 6-й армии немного отойти назад на северо-западном и юго-западном участках и продолжать удерживать занятые позиции. Он пообещал снабжать 6-ю армию по воздуху[89].

Несмотря на постоянно высказываемые К. Цейцлером сомнения, Г. Герингу удалось убедить Гитлера в том, что его авиация сможет ежедневно доставлять осажденным войскам до 600 тонн грузов. Кроме того, Гитлер приказал 4-й танковой армии остановить русское наступление севернее Котельниково и быть в готовности контратаковать в северо-восточном направлении для восстановления контакта с 6-й армией.

Двумя днями позже в послании к Э. Манштейну Гитлер изложил детали своего плана. Он пишет, что «эвакуировать Сталинград означает отказаться от самого важного результата летней кампании 1942 г.». Следовательно, город должен быть удержан любой ценой, особенно с учетом того, что его повторный захват в 1943 г. потребует еще больших жертв. 4-я танковая армия должна была «протянуть руку помощи» 6-й армии из района Котельниково; кроме того, ей необходимо удерживать плацдарм в районе слияния Дона и Чира, который в последующем будет использован для повторного наступления на Сталинград с запада. После восстановления контакта с 6-й армией и налаживания ее снабжения, что поможет удержать город, группа армий «Дон» сможет начать подготовку к наступлению в северном направлении с целью окончательно очистить от противника район прорыва между Доном и Чиром.

После принятия решения Гитлер пребывал в уверенности в том, что оно будет выполнено. Но на фронте не разделяли этой уверенности. 24 ноября, после получения приказа Гитлера, В. Зейдлиц заявил Ф. Паулюсу, что не может быть и речи о том, чтобы удержаться на занятых позициях: армии придется либо идти на прорыв, либо она очень быстро погибнет. Он полагал, что решающим фактором здесь станет тыловое снабжение, которое не могло обеспечить нужды армии еще в то время, когда русские и не думали наступать. Надежды на снабжение с воздуха он сравнивал с попыткой ухватиться за соломинку, поскольку в распоряжении армии имеется всего 30 самолетов Ju-52 (по состоянию на 23 ноября); даже если удастся собрать еще сотни таких машин, что очень сомнительно, то и этого количества будет недостаточно для покрытия нужд армии. Ф. Паулюс резко заметил в ответ, что В. Зейдлиц вмешивается в вопросы, которые не относятся к его компетенции. Однако, в сущности, он сам был согласен с этими доводами и поэтому 26 ноября в личном послании к Э. Манштейну он вновь запросил предоставления полномочий действовать при необходимости по собственному усмотрению, подчеркнув, что за первые три дня окружения ВВС смогли лишь частично выполнить свои обещания о ежедневных поставках по воздуху 600 тонн груза и о задействовании в интересах 6-й армии 300 самолетов Ju-52. Э. Манштейн, который 27 ноября принял командование группой армий «Дон», знал о намерениях Гитлера и поэтому не ответил на послание.

Какой бы сложной ни была обстановка в районе Сталинграда, все могло бы быть гораздо хуже. Как только русские замкнули кольцо окружения, они сосредоточили все усилия на том, чтобы затянуть удавку вокруг 6-й армии, и практически прекратили наступление на реке Чир и перед фронтом 4-й танковой армии. К 28 ноября против 6-й армии действовало 94 дивизий и бригад и только 49 соединений и частей, из которых всего двадцать находилось в первом эшелоне, были сосредоточены против остатков войск румынской 3-й армии и 4-й танковой армии.

С немецкой стороны рубеж по реке Чир на севере оборонял немецкий XVII корпус, а на юге, ближе к району слияния Дона и Чира, – румынская 3-я армия. В составе XVII корпуса было две немецкие дивизии и значительное количество румынских войск. Фактически от румынской 3-й армии осталось одно название; ее штаб теперь состоял в основном из немецких офицеров, а участок обороны удерживали наскоро собранные подразделения немецких войск[90].

На фронте 4-й танковой армии остатки ее войск, а также румынских 6-го и 7-го армейских корпусов были объединены в армейскую группу «Гот»[91].

Румынская 4-я армия, которая подчинялась штабу Г. Гота, имела под своим командованием два румынских корпуса. Этими силами и оставшимися в его распоряжении немецкими частями второго эшелона Г. Гот попытался остановить русское наступление севернее Котельниково; однако 24 ноября он доложил, что не смог бы ничего сделать, если бы русские продолжали настойчиво атаковать на этом направлении. К 27 ноября Котельниково находилось в досягаемости огня советской артиллерии. Но войска Сталинградского фронта и 51-й армии действовали слишком осторожно, а в последние четыре дня месяца на этот участок стали прибывать и сосредоточиваться для контрудара первые немецкие резервы.

«Зимняя гроза»

Решение Гитлера оставить 6-ю армию в Сталинграде предполагало соблюдение двух условий: а) наличие достаточных сил для успешного проведения операции по деблокированию окруженной группировки; б) поддержание достаточного уровня боеспособности 6-й армии путем снабжения ее войск по воздуху до тех пор, пока не будет проведена операция по деблокированию войск.

Считалось, что организация снабжения армии по воздуху сводилась к решению арифметической задачи: от количества выделенных для ее решения самолетов зависели объемы поставок необходимых грузов. Это было не совсем так, но даже чисто математические расчеты показывали, что задача является неразрешимой. В конце ноября 1942 г. на плечи немецких ВВС легла, пожалуй, самая тяжелая нагрузка за все время войны. Под Сталинградом и в Северной Африке немецкая авиация честно пыталась выполнить свою задачу сразу на двух фронтах. К концу ноября 400 боевых самолетов были переброшены с территории СССР в Северную Африку; при этом общая численность ВВС на Восточном фронте сократилась на одну шестую, а ее действительный боевой состав – почти на одну треть. Из оставшихся на Востоке примерно 2 тыс. самолетов к 29 ноября в исправном состоянии, по оценкам ОКВ, было около 1120 машин.

25 ноября командующий 4-м воздушным флотом генерал-полковник Вольфрам фон Рихтгофен доложил, что в его распоряжении имеется 298 трехмоторных транспортных самолетов Ju-52. Для того чтобы обеспечивать Сталинградскую группировку немецких войск, было необходимо иметь 500 таких самолетов. Фон Рихтгофен также рекомендовал разрешить 6-й армии прорываться из окружения; это предложение было сразу же отклонено Гитлером. Принятое позже решение об использовании двухмоторных бомбардировщиков Не-111 в качестве транспортных самолетов привело к снижению числа бомбардировщиков, выполнявших боевые задания, не оказав существенного влияния на улучшение положения со снабжением 6-й армии. Кроме того, не удалось организовать надежного воздушного моста через контролируемую русскими территорию, в условиях противодействия советской авиации, при нестабильных погодных условиях и при отсутствии надежной поддержки на земле. 29 ноября 38 самолетов Ju-52 (полезная нагрузка 1 тонна) (2 тонны и выше. – Ред.) и 21 Не-111 (максимальная нагрузка около 500 кг) («Хейнкель-111» мог брать на борт 200 кг. – Ред.) взяли курс в сторону окруженных войск 6-й армии. Из них 12 Ju-52 и 13 Не-111 совершили посадку внутри кольца окружения. На следующий день из

39 самолетов Ju-52 и 38 Не-111 30 и 36 машин, соответственно, приземлились на территории, где находились окруженные войска. Если 6-ю армию действительно собирались спасать, то делать это нужно было срочно.

1 декабря в группе армий «Дон» началась подготовка операции по спасению 6-й армии под названием «Зимняя гроза». Основные усилия предполагалось предпринять на участке 4-й танковой армии, где удар из района Котельниково на Сталинград должен был наносить LVII танковый корпус, имевший в своем составе две свежие танковые дивизии (6-ю и 23-ю). Фланги обеспечивали 6-й и 7-й румынские армейские корпуса. Для нанесения удара на вспомогательном направлении в 4-ю танковую армию был передан XXXXVIII танковый корпус. Его войска должны были наступать на Калач с небольшого плацдарма в районе слияния рек Дон и Чир. В составе XXXXVIII танкового корпуса по-прежнему находились 22-я танковая дивизия и 1-я румынская танковая дивизия, развернутые на реке Чир. Кроме того, корпус был усилен еще тремя дивизиями: 11-й танковой, 336-й пехотной и 7-й авиаполевой. Ф. Паулюс должен был сосредоточить все свои подвижные войска на юго-западном участке и находиться в готовности при необходимости нанести удар навстречу LVII танковому корпусу. Кроме того, он должен был подготовиться нанести удар на Калач; при этом 6-я армия одновременно должна была обеспечивать периметр обороны на северном участке и в самом городе. Э. Манштейн планировал начать операцию в любой день после 8 декабря.

Перспективы операции «Зимняя гроза» с самого начала не казались слишком благоприятными, и с каждым днем надежд на ее успех становилось все меньше. Как и было приказано, командование 6-й армии сосредоточило на юго-западном участке две моторизованные и одну танковую дивизию (всего 80 танков) для осуществления прорыва, однако утром 2 декабря войска Сталинградского и Донского фронтов начали широкомасштабную операцию по ликвидации окруженной группировки, и все три немецкие дивизии оказались связаны оборонительными боями. 3 декабря советские войска активизировались и на реке Чир в полосе обороны румынской 3-й армии; в связи с этим Э. Манштейн был вынужден перебросить на этот участок дивизии, предназначенные для усиления XXXXVIII танкового корпуса. Сразу стало ясно, что теперь корпус вряд ли сможет принять участие в наступлении на Сталинград. Далее выяснилось, что дивизии усиления LVII танкового корпуса задерживаются с прибытием. Поэтому командование ОКХ распорядилось, чтобы группа армий ввела в бой две авиаполевые дивизии, одну в полосе XXXXVIII танкового корпуса, вторую – на участке 4-й танковой армии, причем эти соединения должны были использоваться только в оборонительных боях.

К 9 декабря операция «Зимняя гроза» практически свелась к наступательной операции силами двух дивизий. Тем не менее на следующий день Э. Манштейн решил форсировать наступление, начало которого он назначил на утро 12 декабря. Очередная задержка была вызвана тем, что только что снова установилась морозная погода – после нескольких дней оттепели и дождей, которые сделали дороги непроходимыми. Дальнейшее промедление, по его мнению, было невозможным, так как окруженные войска испытывали значительные трудности со снабжением; к тому же перед фронтом 4-й танковой армии разведка засекла перемещение советских танковых частей. Из 6-й армии поступали тревожные донесения о том, что ежедневно с помощью авиации ей удавалось доставить не более 70 тонн грузов, что запасы боеприпасов тают, а запасы продовольствия в основном иссякнут к 19 декабря.

Гитлер оценивал обстановку оптимистично. 3 декабря, комментируя мрачные прогнозы командующего группой армий «Дон», он призвал Э. Манштейна учитывать, что советские дивизии всегда оказывались меньше и слабее, чем ожидалось, что советское командование, скорее всего, само растерялось от собственных успехов. Спустя неделю эта уверенность фюрера еще более окрепла, и он заметил, что первую фазу советского зимнего наступления можно считать законченной; при этом противнику не удалось достичь решительных целей. Убедив себя в этом, Гитлер вновь стал вынашивать мысль о повторном занятии рубежа по реке Дон. К 10 декабря он настолько укрепился в этой мысли, что стал планировать передать на левый фланг группы армий «Дон» 7-ю и 17-ю танковые дивизии и использовать их в первом эшелоне в наступлении с Чира на Дон. На следующий день он приказал фон Манштейну развернуть 17-ю танковую дивизию на участке XVII армейского корпуса и тем самым окончательно похоронил мысль об использовании этой дивизии для поддержки наступления 4-й танковой армии на Сталинград.

Утром 12 декабря, как и планировалось, началось наступление в рамках операции «Зимняя гроза»; при этом наступавшие немецкие войска по силам были примерно равны оборонявшимся русским. LVII танковому корпусу удалось продвинуться вперед, однако его успех вряд ли можно было назвать значительным. Во время ежедневного совещания у фюрера во второй половине дня К. Цейцлер попытался убедить Гитлера задействовать в ходе операции «Зимняя гроза» 17-ю танковую дивизию. Но тот ответил отказом, поскольку русские начали опасное наращивание сил на левом фланге группы армий «Дон», на стыке с правым флангом итальянской 8-й армии. Гитлер снова подтвердил свою решимость удерживать Сталинград, заявив: «Я уже принял решение, Цейцлер. Мы не можем ни при каких обстоятельствах уйти оттуда (имеется в виду Сталинград). Мы не будем заново завоевывать его. Мы знаем, что это может означать… если мы оставим (город), все жертвы этой кампании станут напрасными. Даже представить, что в будущем мне придется снова отвоевывать его, было бы безумием».

На второй день операции «Зимняя гроза» LVII танковый корпус вышел к реке Аксай и захватил мост через реку в районе Заливского. В то же время на плацдарме в районе слияния Чира и Дона XXXXVIII танковый корпус едва удерживал позиции под натиском 5-й танковой и 5-й ударной армий, пытавшихся еще туже затянуть петлю вокруг 6-й армии и оттеснить немецкие войска еще дальше на запад. Еще утром Э. Манштейн доложил Гитлеру, что сложная обстановка на реке Чир делает невозможным нанесение удара с плацдарма силами XXXXVIII танкового корпуса, а без такого удара LVII танковый корпус не сможет соединиться с 6-й армией восточнее Дона. Командующий группой армий хотел, чтобы 17-я танковая дивизия предприняла наступление с плацдарма, а 16-я моторизованная дивизия (в то время она прикрывала стык между группой армий «Дон» и группой армий «А») поддержала наступление LVII танкового корпуса. Что касается намерений Гитлера наступать к Дону севернее Сталинграда, Э. Манштейн заметил, что этот план не может быть выполнен по крайней мере до 10 января 1943 г., если он вообще осуществим. Сейчас же следовало сосредоточить все имеющиеся силы для успешного выполнения операции «Зимняя гроза». Гитлер дал разрешение использовать только 17-ю танковую дивизию, запретив трогать 16-ю моторизованную дивизию. Решение относительно 17-й танковой дивизии далось легче, поскольку создавалось впечатление, что русские просто имитируют построение для наступления перед левым флангом группы армий «Дон».

В течение последующих четырех дней операция «Зимняя гроза» продолжалась, но при отсутствии того импульса, который сулил бы ее немедленный успех. 14 декабря пришлось эвакуировать немецкие войска с части плацдарма между Чиром и Доном на участке восточнее Дона. От наступления с плацдарма в любом случае пришлось отказаться, поскольку даже ту дивизию, которую Гитлер первоначально согласился передать для усиления группировки на плацдарме, пришлось перебросить на участок LVII танкового корпуса. 17 и 18 декабря LVII танковый корпус, который после прибытия 17-й танковой дивизии имел в своем составе уже три соединения, оказался связан боями в районе Верхнекумского, на полпути между реками Аксай и Мышкова. 19 декабря LVII танковый корпус неожиданно вырвался на оперативный простор, резко повысил темп наступления и вышел к реке Мышкова, в 50 км от осажденной 6-й армии. И все же Э. Манштейн докладывал Гитлеру, что LVII корпусу может не удастся соединиться с 6-й армией, а о создании постоянного коридора к окруженной группировке не может быть и речи. Теперь он считал прорыв единственным выходом. Армия должна была постепенно отводить свои войска с северных участков и из города и пробиваться навстречу LVII танковому корпусу. Это, по его мнению, должно было, по крайней мере, спасти большую часть войск и ту технику, которая была еще на ходу. Э. Манштейн даже успел послать в 6-ю армию предварительное распоряжение готовиться к прорыву. Задачей армии, считал Э. Манштейн, сначала должно стать пробитие коридора к реке Мышкова, к позициям LVII танкового корпуса, где уже заготовлено до 3 тыс. тонн грузов, которые автоколоннами следует переправить оставшимся в окружении войскам. Затем 6-я армия, захватив всю технику, которую сможет, должна вывести осажденные части из котла и отойти в юго-западном направлении. Армия должна находиться в готовности, но ничего не предпринимать, пока не последует соответствующего приказа.

Однако Гитлер, вдохновленный успехом LVII корпуса, отказался утвердить этот план. Вместо этого он приказал перебросить из группы армий «А» в 4-ю танковую армию моторизованную дивизию СС «Викинг». 6-я армия, настаивал фюрер, должна удерживать позиции до тех пор, пока не будет установлен прочный контакт с деблокирующими соединениями. Только после этого можно будет начать планомерный отвод частей армии. До этого необходимо перебросить осажденным войскам с помощью авиации достаточное количество предметов снабжения, в первую очередь горючего, с тем чтобы обеспечить 6-й армии запас мобильности 50 км. Гитлер знал, что имевшихся на тот момент в армии запасов топлива могло хватить не более чем на 30 км хода.

21 декабря, после того как LVII танковый корпус в течение двух дней вел безуспешные бои, пытаясь переправиться через реку Мышкова, начальник штаба группы армий «Дон» генерал-майор Фридрих Шульц провел по только что установленной дециметровой радиосети переговоры с начальником штаба 6-й армии генерал-майором Артуром Шмидтом. После того как А. Шмидт, отвечая на запрос ОКХ, доложил о том, что в армии осталось запасов горючего на 20 км хода, Ф. Шульц заговорил о прорыве. Он заявил, что командование не дало разрешения на прорыв и отвод войск. Однако, поскольку выяснилось, что LVII корпус не сможет продвинуться далее в северном направлении, Э. Манштейн хотел бы получить такое разрешение как можно скорее. А. Шмидт ответил, что прорыв может начаться 24 декабря, однако он не уверен, что войска, которые несут большие потери, смогут удерживать занятые позиции после этого дня. Если командование планировало удерживать Сталинград, то должно позаботиться о достаточных объемах поставок необходимых войскам грузов по воздуху; в этом случае армия могла бы держаться сколь угодно долго. Он и Ф. Паулюс считают, что эвакуацию войск следует провести сразу же после прорыва, но оба сознают, что эвакуация является актом отчаяния, которого нужно попытаться, по возможности, избежать. На такой неопределенной ноте и закончились радиопереговоры.

Э. Манштейн доложил их содержание в штаб ОКХ. От себя он добавил, что не может гарантировать установления контакта с 6-й армией, если та будет оставаться на занятых позициях. Надежды, которые питал Гитлер на прорыв LVII танкового корпуса, не оправдались. Операция «Зимняя гроза» фактически провалилась. На следующий день Гитлер провел долгое совещание с начальниками штабов ОКХ и ОКЛ, однако у того и другого создалось впечатление, что «фюрер не может принять решение».

Глава 4

Сталинград. Поворотный момент

[87] Шретер X. Сталинград. С. 80; ИВОВ. Т. 3. С. 40–49.

[88] 24 ноября Гитлер потребовал рапорт по поводу отхода LI армейского корпуса и впредь запретил предпринимать любые действия, противоречащие оперативному приказу № 1. М. Вейхс попытался замять дело, объяснив, что войска отошли на заранее подготовленные позиции с целью освободить одну из дивизий для действий на другом направлении. Однако это объяснение не удовлетворило Гитлера, который заподозрил Ф. Паулюса в том, что тот отдал В. Зейдлицу соответствующий приказ (на самом деле Ф. Паулюс ничего не знал о действиях В. Зейдлица), который давал ему полномочия командовать всеми войсками на северном участке.

[89] Одновременно Гитлер объявил Сталинград крепостью. С военной точки зрения такое определение означало лишь то, что осажденные должны отстоять свои позиции любой ценой.

[90] В немецкой армии во всех звеньях было широко распространено презрительное отношение к румынским союзникам; вплоть до 1943 г. командующим группами армий и Гитлеру лично неоднократно приходилось издавать специальные приказы, запрещавшие открыто выражать такое отношение. Наблюдатели, которым удавалось сохранить беспристрастность, отмечали, что по отдельности румыны были неплохими солдатами, однако они были плохо обучены, ими неграмотно командовали, их оснащение было на нищенском уровне. Румыны в ответ отмечали, что никогда не делали из этого секрета. В одном пункте немцы и румынский рядовой состав проявляли единодушие: и те и другие считали, что румынские офицеры, за очень редким исключением, были абсолютно некомпетентны и продажны, их разделяли различные политические взгляды. В донесениях командования группы армий «Б» отмечалось, что, как только началось наступление русских, штабы корпусов и дивизий бросились спасаться бегством, нисколько не беспокоясь о подчиненных войсках.

[91] Такое изменение планировалось еще до русского наступления. Его целью было обеспечение более действенного контроля над румынскими частями.