От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945: читать начало книги онлайн

К 18 августа 6-я армия захватила плацдармы на восточном берегу Дона, однако войска, в первую очередь пехота, были измотаны и понесли тяжелые потери в боях на излучине Дона, и поэтому немцы не смогли с ходу совершить 50-километровый рывок на Сталинград. 21 августа XIV танковый корпус прорвал советскую оборону и 23 августа небольшими силами вышел севернее Сталинграда к реке Волга. Для того чтобы удержать позиции на Волге, с которой артиллерийским огнем немцы обстреливали движущиеся по реке советские суда, корпусу пришлось оторваться от главных сил 6-й армии и занять круговую оборону.

24 августа советские 21-я, 63-я и 1-я гвардейская армии нанесли 6-й немецкой армии сильные удары по левому флангу с небольших плацдармов в районах Серафимовича и Кременской. Ф. Паулюс вынужден был осознать, что не сможет выделить достаточно пехоты для того, чтобы пробить коридор в сторону XIV корпуса, по крайней мере до тех пор, пока его войска на правом фланге не соединятся с армией Г. Гота[72].

В то время такая перспектива виделась не очень благоприятной. Г. Гот, как и Ф. Паулюс, вынужден был наступать на узком фронте. Армия Г. Гота наносила удар вдоль цепи соляных озер, протянувшихся строго южнее Сталинграда. Такое наступление грозило войскам советских 62-й и 64-й армий окружением и в то же время оставляло 60-километровую брешь между левым флангом 4-й танковой армии и армией Ф. Паулюса.

26 августа, после того как XIV танковый корпус отразил мощный, хорошо организованный контрудар советских войск, его командир понял, что вряд ли войска смогут устоять, если русские повторят атаку. Однако в течение последующих двух дней обстановка внезапно разрядилась. Удары против войск XIV танкового корпуса ослабли, а моральный дух русских, похоже, стал падать. Из 6-й армии поступали донесения об участившихся случаях дезертирства из Красной армии. Иногда, что было необычно, экипажи танков сдавались вместе с машинами.

Вскоре нечто подобное стало ощущаться и перед фронтом наступления 4-й танковой армии, которая провела перегруппировку и бросила свои танки на соединение с армией Ф. Паулюса.

30 августа, после того как генерал Г. Гот убедился в том, что русские отступают в сторону Сталинграда, его войска совершили маневр на восток, и через три дня немецкие танки прорвались через Питомник к станции Воропоново, непосредственно к западу от Сталинграда. К полудню 2 сентября 6-я армия вновь перешла в наступление в направлении на Сталинград. В тот день был установлен надежный контакт с XIV танковым корпусом, а днем позже войска 6-й армии в районе Питомника соединились с 4-й танковой армией.

Осада

25 августа Ставка приняла решение объявить Сталинград на осадном положении и начать полную эвакуацию гражданского населения. В городе работало всего несколько магазинов и промышленных предприятий, обеспечивавших ремонт боевой техники. Сталинград выглядел непрезентабельно. Город представлял собой типичную для русских смесь каменных и бетонных административных зданий, разбросанных повсюду фабрик и грязно-коричневых некрашеных преимущественно деревянных жилищ населения. Все эти строения, вытянувшиеся на участке 4 на 19 км вдоль обрывистых берегов Волги, вскоре навсегда войдут в историю.

В течение ночи 2 сентября советские 62-я и 64-я армии отошли к внутреннему кольцу обороны города. Передовые корпуса 6-й армии были нацелены на 100-метровый Мамаев курган (102 м над уровнем моря. – Ред.) основную достопримечательность города, его центр и господствующую высоту. Войска 4-й танковой армии приближались к городу со стороны южных пригородов.

В ответ на призыв И.В. Сталина от 3 сентября о контрнаступлении Сталинградский фронт, который в ходе боев был оттеснен от города в сторону северного фланга 6-й армии, спешно развернул свои 1-ю гвардейскую и переданные из резерва 24-ю и 66-ю армии на узком участке фронта западнее от Волги и 5 сентября нанес удар в южном направлении. Несмотря на то что контрудар был осуществлен без соответствующей подготовки, его оказалось достаточно для того, чтобы на несколько дней привести войска 6-й армии в замешательство[73].

В течение трех дней с 8 по 10 сентября 4-я танковая армия пробилась на южной окраине города к берегу Волги, который достиг головной мотопехотный батальон. Несмотря на то что этому батальону пришлось отойти назад примерно на 2 км и для очередного прорыва к реке немцам понадобилось еще пять дней, советская 62-я армия под командованием генерал-лейтенанта В.И. Чуйкова оказалась практически отрезанной на плацдарме в черте города.

13 сентября 6-я армия начала наступление в центр города через Мамаев курган и вокзал, находившийся примерно в 2 км от Волги. С того дня битва приняла тот характер, который уже не менялся в течение последующих двух месяцев: кровавые непрекращающиеся уличные бои, в которых важнейшими военными целями стали каждый квартал или отдельное здание. Иногда одну часть здания или отдельные этажи занимали немцы, а другую – русские. В течение нескольких последующих дней бои за Мамаев курган и вокзал приняли настолько ожесточенный характер, что было невозможно определить, какая из сторон в действительности наступает, а какая обороняется. Войскам 6-й армии потребовалась неделя на то, чтобы выдавить оборонявшихся здесь русских к реке[74].

К этому времени командование ОКХ передало в распоряжение Ф. Паулюса XXXXVIII танковый корпус для оказания содействия в зачистке южной части города. После того как был осуществлен прорыв к реке, на выполнение этой задачи потребовалось еще пять дней. 26 сентября Ф. Паулюс доложил, что его войска водрузили знамя со свастикой над зданием администрации города на местной Красной площади.

На исходе месяца Сталинградский плацдарм был сведен к участку шириной 10 км и глубиной максимум 15 км. Ни одна из сторон не имела свободы маневра. Такое положение было на руку оборонявшейся стороне, готовой оплачивать защиту города большой кровью. К этому была готова и Ставка. В период с середины сентября до начала октября 62-я армия получила пополнение, равное по численности девяти стрелковым дивизиям, двум танковым и одной стрелковой бригаде. Командование стало более жестким и организованным. Командование Сталинградским фронтом, переименованным 28 сентября в Донской фронт, принял генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский. Генерал-полковник А.И. Еременко стал командующим Юго-Восточным фронтом, переименованным в Сталинградский фронт[75].

Ближе к концу сентября Ф. Паулюсу удалось полностью сосредоточиться на решении задачи на восточном направлении. Это произошло благодаря тому, что на участок западнее Дона была переброшена 3-я румынская армия. Румынские войска не были ни достаточно подготовлены, ни экипированы для ведения боев на Восточном фронте. В течение трех последних дней сентября на участке 4-й танковой армии немцам пришлось убедиться в их возможностях, что явилось мрачным предзнаменованием будущей катастрофы. 28 сентября румынские дивизии на правом фланге армии вдоль гряды холмов южнее Сталинграда не выдержали атаки даже незначительных советских сил и обратились в беспорядочное отступление, которое продолжалось два дня, до тех пор, пока не была брошена в бой немецкая дивизия. Генерал Г. Гот докладывал по этому поводу: «Командирам немецких подразделений, вместе с которыми действуют румынские части, необходимо быть готовыми к тому, что даже просто артиллерийский огонь умеренной плотности при отсутствии наступления противника может вынудить румынские войска к отступлению. Представляемые румынами доклады об обстановке бесполезны, поскольку они никогда не знают, где находятся их собственные подразделения, не говоря уже о том, что силы противника в них многократно преувеличиваются». Он рекомендовал предоставлять румынам узкие участки фронта, а каждые четыре румынские дивизии усиливать одной немецкой.

Немецкие войска все еще владели инициативой, однако для ее удержания им приходилось вести кровавые уличные бои за каждый дом. Здесь преимущество давало лишь индивидуальное мастерство солдат, толщина бетона и камня, сила духа. В период с 20 сентября по 4 октября Ф. Паулюс четырежды докладывал Гитлеру о том, что численность его пехоты в городе тает быстрее, чем успевает прибывать пополнение. Он предупреждал, что если не восполнить потери, то исход битвы станет непредсказуемым.

С точки зрения стратегии 6-я армия выполнила свою задачу к концу сентября. Она вышла к Волге. Половина Сталинграда была в руках немцев, а вторую половину можно было подвергать артиллерийскому обстрелу. Осмотрительность диктовала необходимость прекратить наступление, укрепить фронт и постепенно изматывать русских. Гитлер сам всегда выступал против напрасных потерь солдат в уличных боях. Ф. Паулюс тоже рекомендовал избегать их. 4 октября он предупредил командование о том, что больше не имеет резервов, и в случае контрудара русские сумеют прорвать фронт. Однако амбиции Гитлера к тому моменту нельзя было обуздать никакими доводами рассудка. 28 сентября он начал свою речь в Спорт-халле о планах зимней кампании с того, что едко высмеял все публикации мировой прессы последнего времени. Он жаловался, что газеты преподносят булавочные уколы западных союзников, такие как высадка десанта в Дьепе, как блестящие победы, в то время как игнорируют марш немецких войск от Дона на Волгу и Кавказ. Отстаивая свою позицию перед аудиторией, он добавил: «Когда мы возьмем Сталинград – и вы можете быть уверены в этом, – мы им покажем». Словно забивая гвоздь, он во второй раз поклялся взять Сталинград и заверил присутствующих: «Можете быть уверены в том, что никто не сможет заставить нас уйти оттуда».

6 октября Ф. Паулюс временно приостановил наступление на Сталинград. В его войсках осталось слишком мало пехоты. В одной из дивизий средняя численность батальонов составляла 3 офицера, 11 унтер-офицеров и 62 рядовых.

Начинала сказываться также и нехватка боеприпасов. Только за сентябрь армия израсходовала 25 млн патронов, более полумиллиона противотанковых и три четверти миллиона осколочных снарядов. Потери армии со времени переправы через Дон составили 7700 убитыми, 30 200 ранеными и 1100 пропавшими без вести.

Получив в качестве пополнения пять специальных штурмовых батальонов из резерва ОКХ, перебросив с одного из флангов пехотную дивизию и получив из 4-й танковой армии одну танковую дивизию, 14 октября Ф. Паулюс возобновил наступление на Сталинград. Советские историки описывают последующие две недели как самый драматичный период во всей битве. На второй день боев немцы заняли тракторный завод на севере города и вышли к Волге, расчленив оборонительные позиции советских войск[76].

С левого берега Волги советская артиллерия вела массированный огонь по немецким позициям всюду, в пределах дальности стрельбы.

С характерной для России внезапностью стала меняться погода. После нескольких холодных дней 18 октября прошли проливные дожди, а на следующий день выпал мокрый снег. Доставка предметов снабжения в степи затруднялась распутицей на дорогах. Тем не менее, хотя немцы уже не смогли повторить успеха первых двух дней октябрьского штурма, в городе они продолжали удерживать инициативу и действовали даже с более мощным напором, чем в начале наступления. В особенно удачный для них день 23 октября им удалось захватить металлургический завод «Красный Октябрь», несколько жилых кварталов и большую часть развалин городского хлебобулочного комбината. Но уже через неделю в войсках стала сказываться нехватка боеприпасов, что сделало невозможным ведение наступления с прежней интенсивностью.

В начале ноября резко похолодало, что сильно осложнило возможности оборонявшейся стороны. Всего за несколько дней полностью замерзли реки. Правда, этого не случилось с Волгой. Сначала там образовалась ледяная жижа, затем появились огромные льдины, которые устремились вниз по течению. В конце концов переправа через Волгу стала представлять опасность даже для крупных судов. В той широте, на которой расположен Сталинград, река полностью замерзает в течение недель и даже месяцев. Это было крайне важно для 62-й армии, прибытие пополнения и предметов тылового обеспечения полностью зависело от поставок с противоположного берега.

К тому времени, когда Волга полностью замерзла, участок земли в Сталинграде, который обороняли войска В.И. Чуйкова, сузился до двух плацдармов, один из которых был 10 км в ширину и 1,5 км в глубину, а второй, расположенный на северной окраине города, – примерно в два раза меньше. 11 ноября немецкие войска прорвались на северном фланге более крупного участка обороны к реке, отрезав там целую дивизию[77].

17 ноября Гитлер писал в своем приказе 6-й армии: «Мне известны трудности битвы за Сталинград и тот упадок сил, которые испытывают войска. Но сейчас благодаря ледоходу на Волге русские испытывают еще большие трудности. Если мы сумеем воспользоваться этим, то тем самым сэкономим больше жизней». Далее он призвал «к еще одной решительной попытке».

Планы немецкой стороны

Когда в отделе ОКХ «Иностранные армии Востока» сделали вывод о том, что к зиме советские войска сохранят достаточно сил для перехода в стратегическое наступление, его офицеры попытались предугадать наиболее вероятный участок, на котором оно может состояться. Им представлялось, что с этой точки зрения для советской стороны наиболее перспективными являются участки фронта группы армий «Б» и группы армий «Центр». На участке группы армий «Б» относительно слабо укрепленный немецкий фронт и благоприятные условия местности способствовали операции по освобождению Сталинграда. Далее открывались перспективы нанесения удара к западу от Сталинграда через Дон на Ростов; в случае успеха оказывались разгромленными большая часть войск группы армий «Б» и вся группа армий «А». Однако в отделе «Иностранные армии Востока» больше склонялись к мнению, что русские, скорее всего, предпочтут отвести угрозу от Москвы, над которой все еще нависали передовые части группы армий «Центр». Вероятно, новое наступление начнется с выступов в районах Торопца и Сухиничей и будет осуществляться по сходящимся направлениям на Смоленск. Целью наступления будет разгром 9-й армии, 3-й танковой армии и 4-й армии. Предполагалось, что русские еще не научились планировать и вести наступление с постановкой задач в глубине обороны противника, например на Ростов или Балтийское побережье. Поэтому они нанесут удар там, где конфигурация линии фронта создает для их наиболее явные преимущества. К тому же такое наступление не требует от командования большой тактической грамотности. Казалось бы, развертывание советских войск в течение последующих двух месяцев подтверждало прогнозы ОКХ, сделанные в августе. В течение всего лета русские имели более мощную группировку, нацеленную на войска группы армий «Центр», по сравнению с той, которая была развернута против двух групп армий на южном направлении. (Здесь, на центральном участке советско-германского фронта, советскими войсками 30 июля – 23 августа проводилась Ржевско-Сычевская наступательная операция; с сентября снова шла борьба за Ржев, где немцы смогли устоять, наконец, 8 декабря началось мощное советское наступление, которым командовал Жуков, закончившееся неудачей (и поэтому малоизвестное). – Ред.) В сентябре началась перегруппировка советских войск на северном фланге группы армий «Центр» в районе Торопца. Ко второй неделе октября эти мероприятия зашли так далеко, что Гитлер уже подумывал о нанесении встречного удара. Немцы считали, что наступление начнется сразу же после периода осенних дождей (дожди начались с 16 октября; ожидалось, что они продлятся две-три недели). Сразу же после середины октября немецкой разведкой была зафиксирована подготовка к наступлению и перед фронтом группы армий «Б». Однако, как показалось, эти мероприятия велись не слишком активно и вряд ли могли свидетельствовать о том, что русские намерены нанести удар в ближайшее время. 15 октября в разведке ОКХ пришли к выводу о том, что советские войска, возможно, сделают попытку наступать на фронте группы армий «Б», однако при этом основной целью такого наступления может быть не что иное, как отвлечение возможно большего количества немецких войск с целью в дальнейшем нанести удар на фронте группы армий «Центр».

В последние две недели октября данные разведки свидетельствовали о том, что сосредоточение советских войск перед фронтом группы армий «Б» ограничено плацдармом в районе Серафимовича на участке, где оборону держит румынская 3-я армия. 31 октября из разведывательного отдела ОКХ поступил доклад о том, что характер проводимых на плацдарме мероприятий не позволяет прогнозировать крупное наступление русских, а скорее указывает, что на этом участке запланировано наступление с ограниченными целями. В то же время на фронте группы армий «Центр» с участка 9-й армии поступали сведения о том, что по состоянию на 30 октября до начала русского наступления оставалось не более одной недели, за которую предполагалось провести перегруппировку сил армии.

Гитлер оценивал активность советской стороны перед фронтом группы армий «Б» менее оптимистично, чем офицеры отдела «Иностранные армии Востока». Еще в середине августа он начал высказывать беспокойство о том, что И.В. Сталин попытается, по его собственному выражению, провести «типично русское наступление», то есть нанести удар на Ростов через Дон из района Серафимовича. Подобное сокрушительное наступление большевики уже осуществили в начале 1920 г. против русской Белой армии генерала П.Н. Врангеля. (Видимо, все же А.И. Деникина, имеется в виду Ростово-Новочеркасская операция 3—10 января 1920 г. – Ред.) 26 октября Гитлер вновь выразил озабоченность возможностью нанесения русскими мощного удара по армиям союзников с дальнейшим развитием наступления через Дон и приказал усилить оборону итальянских, венгерских и румынских войск на Дону за счет переброшенных на этот участок авиаполевых дивизий.

2 ноября, после того как поступили данные авиаразведки о наведении русскими новых мостов через Дон в районе Серафимовичского плацдарма, Гитлер снова предсказал крупное наступление советских войск на Ростов. Понимая, что в случае возникновения настоящей кризисной обстановки от авиаполевых дивизий будет немного толка, он отменил прежний приказ об их переброске. 4 ноября был отдан новый приказ о переброске 6-й танковой дивизии и двух пехотных дивизий с побережья Ла-Манша и развертывания их в качестве резерва за боевыми порядками итальянской 8-й и румынской 3-й армии. Из того факта, что на дооснащение этих дивизий требовалось время, а значит, они не могли прибыть на Восточный фронт ранее, чем через четыре-пять недель, следует, что Гитлер не ожидал начала советского наступления до начала декабря.

[72] Там же. С. 436.

[73] ИВОВ. Т. 3. С. 438.

[74] Чуйков В.И. Битва за Сталинград. Нью-Йорк, 1964. С. 120.

[75] ИВОВ. Т. 3. С. 442–444.

[76] ИВОВ. Т. 3. С. 444–445.

[77] Чуйков В.И. Битва за Сталинград. С. 206; ИВОВ. Т. 3. С. 448.