От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945: читать начало книги онлайн

6-я армия в кольце

К концу летней кампании 1942 г. южный фланг Восточного фронта был разделен между двумя группами армий. Группы армий «А» и «Б» были развернуты практически спиной к спине на расстоянии примерно 600 км друг от друга; первая была нацелена на юг, в сторону Большого Кавказа; вторая – на северо-восток, в основном вдоль западного берега Дона. Создание фронта группы армий «Б» на Дону имело одну цель: обеспечить защиту немецких войск, расположенных южнее, – сначала 6-й армии и группы армий «А», позднее – группы армий «Дон». Выполнение этой задачи, не настолько важной, как ведение наступательных боев, было возложено в основном на войска союзников Германии. В середине декабря венгерская 2-я армия и итальянская 8-я армия все еще удерживали 300-километровый участок фронта южнее Воронежа. То, насколько на них можно рассчитывать, было предсказуемо: из трех армий союзников лучшей считалась румынская.

Одного взгляда на карту достаточно, чтобы понять, насколько уязвимыми были группы армий «Дон» и «А». Подобно марионеткам, они зависли на тонких нитках нескольких железнодорожных веток, которые вели через степь к Дону в районы восточнее Северского Донца (см. карту 5). Особо важными участками на железной дороге были мосты через реки. Вся территория восточнее излучины Днепра в этом смысле зависела от мостов в районе Днепропетровска и Запорожья. Расстояние от Днепропетровска до русского оборонительного рубежа в районе Новой Калитвы, в самом центре участка ответственности итальянской 8-й армии, составляло 380 км; от Днепропетровска до участка фронта группы армий «Дон» на реке Чир – 500 км, а до левого фланга группы армий «А» – 900 км. Войска на левом фланге группы армий «Дон» имели в своем распоряжении три переправы через Северский Донец на расстоянии примерно 125 км: у Ворошиловграда, Каменска-Шахтинского и Белой Калитвы. Расстояние от левого фланга группы армий «Дон» до Ростова-на-Дону составляло примерно 230 км. Снабжение как группы армий «А», так и 4-й танковой армии зависело от железной дороги через Ростов. Левый фланг группы армий «А» находился от Ростова на расстоянии 550 км, а правый фланг 4-й танковой армии – на расстоянии 350 км. Несмотря на то что советская Ставка еще не чувствовала себя достаточно уверенно для того, чтобы попытаться окружить в одном котле сразу две группы армий, характер местности, состояние немецких войск и полководческое искусство Гитлера, казалось, сами обусловливали необходимость такой попытки.

В конце ноября, когда стало понятно, что немецкие войска попытаются оставить Сталинград, Ставка распорядилась, чтобы Юго-Западный фронт нанес массированные удары в юго-западном и западном направлении по участкам 8-й итальянской и 3-й румынской армий на рубеже от Новой Калитвы до устья реки Чир.

Карта 5. Два удара на Ростов (16 декабря 1942 – 19 января 1943 г.)

Планированием операции и организацией взаимодействия в качестве представителя Ставки занимался Г.К. Жуков. Представителем Ставки в Сталинграде остался А.М. Василевский[92].

Наступление планировалось на большую глубину: до нижнего течения Калитвы, к Северскому Донцу и Деркулу. Когда началось планирование операции, в состав Юго-Западного фронта входили 1-я гвардейская и 5-я танковая армии. В последующем 1-я гвардейская армия была усилена, а затем разделена: ее правый фланг вошел в состав 3-й гвардейской армии. Кроме того, из Воронежского фронта Юго-Западному фронту была передана 6-я армия.

В декабре, когда фронт в районе Сталинградского кольца стабилизировался, русские стали проявлять нервозность, которая еще более усугубилась после неудачного наступления 5-й танковой и 5-й ударной армий в нижнем течении реки Чир и после начала операции «Зимняя гроза» южнее Сталинграда. Наступление Юго-Западного фронта, которое планировалось как вспомогательная операция, теперь стало казаться чуть ли не спасением. В соответствии с новыми указаниями Н.Ф. Ватутин изменил направление главного удара с юго-западного на юго-восточное и наполовину сократил глубину операции[93].

16 декабря русские снова пошли вперед. Советская 6-я армия прорвала оборону итальянцев восточнее Новой Калитвы и буквально смела итальянский корпус со своего пути. В последующие дни Н.Ф. Ватутин ввел в бой 1-ю и 3-ю гвардейские армии для расширения прорыва вниз по течению Дона. 20 декабря дивизии правого фланга итальянской 8-й армии Celere и Sforzesca побежали, увлекая за собой две румынские дивизии левого фланга группы армий «Дон». В течение следующих четырех дней русские пробили в обороне союзников брешь шириной 150 км и нанесли удар в южном направлении на Миллерово и переправу через Северский Донец, в тыл группе армий «Дон».

Главной проблемой для немцев стало каким-то образом прикрыть растянувшийся северный фланг группы армий «Дон». Командование ОКХ перебросило сюда из группы армий «Север» корпусное командование во главе с генералом артиллерии Максимилианом Фреттер-Пико с тем, чтобы на его базе создать армейскую группу «Фреттер-Пико» с задачей обеспечения правого фланга группы армий «Б»[94].

В состав армейской группы была передана одна свежая пехотная дивизия, части и штаб 3-й горнострелковой дивизии и остатки ослабленных немецких корпусов, которые пытались остановить отступление итальянцев. Задачей группы «Фреттер-Пико» была оборона мостов через Северский Донец восточнее Ворошиловграда и в районе Каменск-Шахтинского, создание оборонительного рубежа по берегу реки и обеспечение контакта с группой армий «Дон».

23 декабря Э. Манштейн проинформировал Гитлера, что для ликвидации прорыва русских на левом фланге группы армий необходима срочная переброска минимум одной, а лучше двух дивизий из состава LVII танкового корпуса. Это означало отказ от мысли срочного деблокирования 6-й армии и необходимость обеспечения планомерных поставок грузов окруженным войскам. 6-й армии требовалось ежедневно примерно 550 тонн грузов, однако, по расчетам командующего 4-м воздушным флотом В. фон Рихтгофена, его самолеты могли доставлять не более 200 тонн в день. Поскольку, как выяснилось, обеспечить достаточное снабжение 6-й армии по воздуху оказалось невозможно, Э. Манштейн убедился, что единственным выходом для окруженных является прорыв, несмотря на всю его рискованность. Он подчеркнул, что появление на реке Мышкова свежих советских соединений означало, что русские вскоре тоже смогут перейти в наступление на этом участке. Складывалось чрезвычайно опасное положение, поскольку защита флангов 4-й танковой армии была возложена на румынские войска.

Гитлер принял решение, которое по сути таковым не являлось, на следующий день утром. Он разрешил переброску частей LVII танкового корпуса на левый фланг группы армий для обороны Морозовска и Тацинской, аэродромы которых играли крайне важную роль в переброске грузов в 6-ю армию. В то же время главные силы LVII танкового корпуса должны были оставаться в районе Мышковы до тех пор, пока корпус не сможет возобновить наступление на Сталинград. Так, будто это могло иметь большое значение, фюрер проинформировал Э. Манштейна о том, что в группу армий отправлен по железной дороге один батальон новейших тяжелых танков «Тигр», который должен был уже пересечь границу с Россией (СССР. – Ред.) близ Брест-Литовска (Бреста. – Ред.)

Для окруженных войск один месяц – это очень большой срок. Части не получают достаточной моральной и психологической поддержки, они начинают слабеть. Этот процесс затрагивает всю структуру войск; особенно драматично то ужасающее влияние, которое он оказывает на людей. В 1941 г. немцы отмечали (а затем сами об этом забыли), что значительное количество русских, захваченных в плен в больших котлах, внезапно умирали без всяких видимых причин. (Согнанные в огромные загоны, почти без еды и воды, на солнцепеке, советские пленные у немцев умирали «без видимых причин». – Ред.) В декабре, по поступавшим из района Сталинграда донесениям, та же картина стала наблюдаться и среди окруженных немецких солдат. Вылетевший в район окружения с секретным заданием провести вскрытие умерших патологоанатом обнаружил, что недоедание, истощение и обморожения приводили к полной потере жировой ткани, изменениям во внутренних органах и костном мозге. Непосредственной причиной смертей было сокращение размеров сердца, за исключением его правого желудочка, который, наоборот, значительно увеличивался. Такое сердечное заболевание в нормальной медицинской практике встречается у людей преклонного возраста. Позже выяснилось, что оно стало характерным для немецких солдат в осажденном Сталинграде, как умерших, так и выживших. В Сталинградском котле смерть не была чем-то из ряда вон выходящим. С 22 ноября по 23 декабря 6-я армия потеряла убитыми 28 тыс. человек.

18 декабря командование армии докладывало о ее общей численности, которая составляла 246 тыс. солдат и офицеров, в том числе 13 тыс. румын, 19 300 русских из состава вспомогательных войск и 6 тыс. раненых. Однако эти цифры далеко не отражали реальной боевой мощи. Еще в середине октября командование армии доносило, что численность пехотных частей сократилась до 56 500 человек. В пехоту переводили военнослужащих технических войск и тыловых служб, однако, как показала практика, даже в кризисных условиях боев в окружении такой перевод, который довольно сложно выполнить, не является целесообразным с точки зрения боевой эффективности.

К концу первого месяца боев в окружении еще не начала сказываться суровая зима. Температура слегка колебалась вокруг точки замерзания: то несколько дней немного выше, то немного ниже нуля. Морозные дни в основном выдавались ясными, и только иногда погода была снежной и ветреной. Более теплые дни приносили облака, туман, небольшой дождь или снег и, как следствие двух-трех таких дней, грязь. Даже эта не слишком суровая погода являлась тяжелым испытанием для солдат, которые не были соответствующим образом обмундированы и укрыты и чей скудный рацион состоял из небольшого количества хлеба и супа, очень редко конины. Нестабильная погода серьезно затрудняла доставку грузов по воздуху. Встретившиеся в начале зимы над районами нижнего Дона и Волги континентальные и морские воздушные массы привели не только к быстрой и частой смене погоды, но и к ее варьированию на относительно небольших территориях. Например, когда небо над аэродромами Тацинской и Морозовска было ясным, Сталинград мог быть находиться под шапкой тумана.

Попытка деблокирования 6-й армии провалилась. Следующая попытка, а также возможность ее дождаться с каждым днем становились все более сомнительными. Во второй половине дня 23 декабря Э. фон Манштейн провел с Ф. Паулюсом совещание по телеграфу. Он спросил командующего 6-й армией, считает ли тот, что если не останется другого выхода, то армия сможет совершить прорыв кольца окружения (что автоматически подразумевало и эвакуацию из города), с учетом того ограниченного количества горючего и продовольствия, которое сможет быть доставлено войскам в ближайшие несколько дней? Ф. Паулюс ответил, что теперь осуществить прорыв будет сложнее, поскольку русские успели укрепить свои позиции. Но если уж прорываться, то лучше сделать это сейчас, чем позже. Затем он спросил: «Даете ли вы мне полномочия начинать приготовления? Как только они начнутся, их уже нельзя будет отменить».

Э. Манштейн ответил: «Таких полномочий я сегодня дать не могу. Надеюсь, что решение будет принято завтра. Главным вопросом является то, считаете ли вы армию способной прорваться к Готу, если мы больше не сможем гарантировать ее снабжение?» Ф. Паулюс ответил: «В таком случае нам не остается ничего другого». По его расчетам, армия сможет в течение шести дней подготовиться к прорыву, если ей будет доставлено 1200 тонн горючего и 500 тонн продовольствия.

Через час Э. Манштейн докладывал обстановку Гитлеру. При этом он обратил внимание фюрера на три возможных варианта развития событий: 1) оставить армию на занимаемых позициях, обеспечив доставку туда ежедневно 500 тонн грузов; 2) отдать Ф. Паулюсу приказ на прорыв, принимая риск того, что он может не удаться; 3) немедленно передать в 4-ю танковую армию для возобновления наступления на Сталинград 16-ю моторизованную и две танковые дивизии из состава 1-й танковой армии (группа армий «А»). И снова Гитлер не смог ничего решить; на следующий день вместо того, чтобы отдать конкретные распоряжения, он так же продолжал донимать генералов вопросами: возможен ли прорыв в сложившихся условиях? Будет ли он успешным? Когда он может начаться? Как долго войска Ф. Паулюса способны продержаться при теперешнем снабжении или при условии, что доставка грузов по воздуху «будет несколько увеличена»? Когда сможет начаться операция по деблокированию 6-й армии при условии, что Э. Манштейну будут переданы танковая дивизия СС «Викинг» и 7-я танковая дивизия? Не считает ли Э. Манштейн, что русские вскоре сами прекратят наступление в связи с проблемами тылового обеспечения и нехваткой топлива? Будет ли Э. Манштейн удовлетворен, если ему, помимо группы армий «Дон», будет передано командование группой армий «А» в свете того, что дальнейшие события потребуют принятия решений чрезвычайной важности? (22 ноября Гитлер отказался от личного командования группой армий «А» и передал его генерал-фельдмаршалу Эвальду фон Клейсту.)

Э. Манштейн отвечал, что, как он докладывал ранее, операцию прорыва можно начинать через шесть дней. Что касается ее успеха, то никто не может его гарантировать; но даже при наличии лишь некоторых шансов на успех необходимо передать группе армий «Дон» еще две дивизии из 1-й танковой армии. Дивизия СС «Викинг» и 7-я танковая дивизия понадобятся на левом фланге группы армий. Нет никаких оснований предполагать, что русские испытывают трудности со снабжением. Что касается передачи ему командования группой армий «А», в сложившихся обстоятельствах речь идет не о чьем-либо «удовлетворении», а о том, что такое решение неизбежно. Но даже при условии его выполнения может оказаться, что для 6-й армии, а также для групп армий «Дон» и «А» упомянутые «решения чрезвычайной важности» будут приняты слишком поздно. В заключение Э. Манштейн заметил: «Я просил бы вас поставить себя на место противника и с учетом этого попробовать предсказать дальнейшее развитие событий».

24 декабря войска Н.Ф. Ватутина захватили Тацинскую (уничтожили здесь сотни немецких самолетов, пройдя перед этим за 5 дней 240 км. – Ред.) и подошли к Морозовску на дистанцию артиллерийского огня. В тот же день 2-я гвардейская армия стремительным броском опрокинула части LVII танкового корпуса на реке Мышкова и отбросила их обратно к реке Аксай. Для того чтобы удержать аэродром в Морозовске и вернуть Тацинскую, Э. Манштейну пришлось забрать из 4-й танковой армии, которая сама испытывала сильное давление со стороны противника, 11-ю танковую дивизию. По его приказу была создана армейская группа «Холлидт» под командованием генерала пехоты Карла Холлидта, которой был назначен участок на северном фланге группы армий. Войска румынской 3-й армии Э. Манштейн перебросил за Донец для перегруппировки и организации обороны ниже по течению от Каменск-Шахтинского.

Для того чтобы стабилизировать обстановку к северу от Тацинской и Морозовска, Э. Манштейну пришлось на одну треть сократить боевой состав 4-й танковой армии. Несмотря на все эти события, Гитлер все еще пребывал в уверенности, что после переброски 7-й танковой дивизии и дивизии СС «Викинг» можно будет возобновить наступление на Сталинград. Доклад Э. Манштейна на совещании 25 декабря продемонстрировал, насколько иллюзорными были эти надежды. Через один или два дня, отметил он, русские силами 51-й и 2-й гвардейской армий попытаются окружить 4-ю танковую армию на реке Аксай. От румынских 6-го и 7-го корпусов ожидать нечего, а в двух дивизиях LVII танкового корпуса осталось всего 19 танков. Чтобы 6-я армия не осталась навсегда в руинах Сталинграда, необходимо перебросить из группы армий «А» в 4-ю танковую армию как минимум танковый корпус (две дивизии) и одну пехотную дивизию; кроме того, еще одну пехотную дивизию следует передать на левый фланг группы армий «Дон».

В течение двух последующих дней стало ясно, что Э. Манштейн никоим образом не пытался сгустить краски. 26 декабря Ф. Паулюс доложил, что потери, морозы (в тот день температура составляла минус 15 градусов по Фаренгейту – минус 26 градусов по Цельсию. – Ред.) и голод настолько ослабили армию, что прорыв и эвакуация могут быть осуществлены только после того, как будет налажен коридор для снабжения войск. На следующий день прикрывавший с востока фланг LVII танкового корпуса румынский 7-й корпус (корпус Понеску) начал беспорядочное отступление, оголив тем самым правый фланг немецких войск. Г. Гот надеялся отвести корпус назад в Котельниково, где он надеялся организовать временный оборонительный рубеж.

27 декабря Гитлер в поисках самого легкого выхода приказал группам армий «Дон» и «А» оставаться на занимаемых позициях, а группе армий «Б» – снова захватить рубеж по железной дороге Россошь – Миллерово и тем самым обеспечить прикрытие тыловых районов на Дону. Он заявил Э. Манштейну, что группа армий «А» не сможет выделить ни одной дивизии, поэтому группе армий «Дон» придется довольствоваться дивизией СС «Викинг», 7-й танковой дивизией и батальоном танков «Тигр». Единственной уступкой военным с его стороны было распоряжение группе армий «А» начать эвакуацию раненых и разведать местность для организации плацдарма на Таманском полуострове. Э. Манштейн пробовал протестовать, заявив, что двум танковым дивизиям и 16-й моторизованной дивизии 4-й танковой армии противостоят в общей сложности 43 соединения противника (отдельных бригад, дивизий, танковых, кавалерийских и механизированных корпусов), тогда как 1-я танковая армия на хорошо оборудованном рубеже держит оборону против равного ей числа советских соединений, а 17-й армии приходится иметь дело не более чем с 24 соединениями противника. Он добавил, что убежден в том, что события требуют переброски сил из группы армий «А» на Дон. Чем быстрее будет принято это решение, тем эффективнее будут его результаты в перспективе.

В ответ фюрер огласил свой оперативный приказ № 2, согласно которому группа армий «А», продолжая удерживать позиции на побережье Черного моря и на Кавказе, должна постепенно сместить свой правый фланг обратно к Сальску, где войска смогут сами позаботиться о своих флангах. Если этого потребует обстановка, 4-я танковая армия также сможет отойти на рубеж Цимлянская— Сальск. Для того чтобы координировать эти маневры, Э. Манштейн должен в любое время по своему усмотрению принять командование группой армий «А». Гитлер молчаливо игнорировал раннее заявление Э. Манштейна о том, что передача ему командования над обеими группами армий имеет смысл только в том случае, если он получит полную свободу действий.

В последние дни года разразился еще один кризис. 28 декабря 4-й танковой армии пришлось спасать LVII танковый корпус, разрешив его командованию отвести части от Котельниково к реке Сал. Это открыло противнику путь по южному берегу Дона до Ростова и глубоко обнажило правый фланг армейской группы «Холлидт». На следующий день русские предприняли наступление с небольшого плацдарма в районе Потемкинской; для того чтобы остановить его, генералу К. Холлидту пришлось перебросить на 100 км вниз по течению, в район Цимлянской, 11-ю танковую дивизию. В связи с нарастающей опасностью Гитлер отдал приказ 7-й танковой дивизии, которая удерживала позиции в районе Ростова, в случае необходимости удерживать город любой ценой.

28 декабря Э. Манштейн доложил Гитлеру, что 4-я танковая армия больше не в состоянии держать оборону на широком фронте южнее Дона, а позиция армейской группы «Холлидт» может быть в любой момент прорвана как с севера, так и с юга. Он попытался развернуть 4-ю танковую армию на восток южнее реки Сал для обеспечения защиты тылов группы армий «А» в случае, если русские будут наступать через Ростов между реками Сал и Дон. Армейскую группу «Холлидт» придется отвести назад на рубеж, расположенный либо несколько восточнее реки Дон, либо (что наиболее вероятно) на саму реку.

В канун Нового года Э. Манштейн заявил Ф. Паулюсу, что деблокирование 6-й армии является главной задачей группы армий, однако войскам придется продержаться еще какое-то время. Он добавил, что Гитлер приказал Герингу увеличить ежедневный объем поставок до 300 тонн. Догадывался об этом сам Э. Манштейн или нет, но в тот день он практически попрощался с 6-й армией. С этого времени группе армий «Дон» придется сражаться за собственное спасение. Армии советского Юго-Западного фронта после того, как они выполнили свои ближайшие задачи, устремились через Миллерово на восток и запад в направлении на Донец между Ворошиловградом и Белой Калитвой. Сталинградский фронт, передав свои три армии на южный фас охватывающей 6-ю немецкую армию группировки Донского фронта, с 1 января был переименован в Южный фронт, который получил задачу силами 5-й ударной, 2-й гвардейской и 51-й армий начать наступление на Ростов по обоим берегам Дона.

В первый день Нового года, проигнорировав донесение Э. Манштейна от 28 декабря, Гитлер объявил в дополнении к оперативному приказу № 2, что собирается выделить для проведения операции по спасению сталинградской группировки дивизию «Великая Германия», дивизии СС «Адольф Гитлер», «Рейх» и 7-ю дивизию СС. Группы армий «Дон» и «Б» должны были удерживать выгодные позиции для будущего удара. Все положения оперативного приказа № 2 оставались в силе. Армейской группе «Холлидт» разрешили отойти не далее рубежа Морозовск – Цимлянская.

[92] Советская официальная история отмечает, что 27 ноября И.В. Сталин распорядился, чтобы А.М. Василевский полностью сосредоточился на Сталинграде. Что касается наступления Юго-Западного фронта, он заявил: «Пусть Ватутин и Кузнецов (командующий 1-й гвардейской армией генерал-лейтенант В.И. Кузнецов) занимаются им сами» (ИВОВ. Т. 3. С. 43). Маловероятно, чтобы на этом этапе войны И.В. Сталин доверил планирование столь важной операции командующим фронта и армии.

[93] Сборник № 6.

[94] В немецкой практике «армейская группа» (Armeeabteilung) представляло собой временное войсковое объединение в составе двух или более корпусов при отсутствии полного армейского штаба со всеми его службами.