Главное, живи!: читать начало книги онлайн

– Хвост! – вскрикнула радостно Лялька. – Бабушка, а ты какое слово на букву «ха» знаешь?

– Хитрость, – ответила та, приглаживая тряпкой очередную газетную букву. А про себя добавила: «Холод, будь он неладен. Хлебца бы побольше. Да хрену надо купить, пока есть в магазинах. Всё витаминка какая-никакая».

Глава 3. Блокада

Восьмого сентября одна тысяча девятьсот сорок первого года началась блокада Ленинграда. Немецкая авиация совершила первый массированный налёт на город. Тяжело гружённые бомбардировщики шли волнами.

В бомбоубежище было темно. Свеча в консервной банке всё время гасла. От гула моторов, грохота и свиста бомб люди в страхе прижимались друг к другу. Дом дрожал и постанывал, когда бомбы падали рядом. Казалось, сама земля билась в судорогах взрывов.

Лялька сидела на коленях у бабушки, обнимая корзинку с котом. Васька, оглушённый и растерянный, страдальчески смотрел на неё круглыми глазами. Она наклонилась к нему и доверчиво прошептала: «Не бойся. Бог обещал бабушке, что бомба нас не убьёт. Она мне сказала. Ты только не бойся».

Бомбардировка никак не заканчивалась. Пришлось сидеть в подвале до ночи. Лялька так устала, что, когда они вернулись домой, уснула, не раздеваясь. Рядом сопел Васька, уткнувшись носом в Лялькину щёку.

А ночью самолёты стали сбрасывать зажигательные бомбы, чтобы сжечь город. И снова была тревога. Но в подвал бежать не было сил.

– Будь что будет, – вздохнула мама, – надеюсь, до нас не достанет.

Лялька ворочалась, вздрагивая во сне от самолётного гула. А сонный Васька сердито бил хвостом, словно рубил шашкой неугомонных фашистов.

В ноябре отключили свет, не стало воды и отопления. Голод и холод вовсю хозяйничали в городе.

В детской комнате квартиры номер двенадцать появилась печка с трубой. Такую печку ласково называли «буржуечка», а Лялька называла её слоником Печуркиным. Окно утеплили и забили фанерой. На полку для книг переехала Владимирская икона Божьей Матери в старинном окладе. Из гостиной перенесли раскладной диван, и все вместе поселились в детской.

По продуктовым карточкам нормы в очередной раз уменьшили. На Ляльку теперь полагалось сто двадцать пять граммов хлеба в сутки. Столько же полагалось бабушке. На мамину рабочую карточку выдавали двести пятьдесят граммов. Очереди в магазины становились всё длиннее, а продуктов продавалось всё меньше.

Лялька теперь оставалась дома. Ходить было некуда. Детский сад разбомбили. Не зная об этом, воспитательница погибла, когда шла на работу.

– Бабушка, – спрашивала Лялька, – а Надежда Павловна теперь на небе живёт?

– На небе, – тихо отвечала бабушка. – Не волнуйся, там хорошо ей. Там тоже есть детский сад.

– Там, наверное, кашу по утрам дают, – сглотнула голодную слюну Лялька, – и я тоже хочу туда, к Надежде Павловне в детский сад.

Бабушка прикрыла глаза рукой. Слёз не было, только отчаянно болело сердце за внучку. Больше всего на свете хотелось мира и вдоволь хлеба для Ляльки.

– А как же мы с мамой без тебя? – обняла она внучку. – Нас в детский сад не пустят. Мы уже большие.

Лялька хотела сказать, что она попросит взять и их, но вспомнила про Ваську. Котов в детский сад раньше не пускали, значит, и его не возьмут. А как жить без Васьки, она не знала.

В детской было холодно, и спали они одетыми, хотя печку топили всем, что можно было найти или достать. Любимая папина библиотека таяла на глазах.

Когда в печку бросали очередную изорванную книгу, Лялька говорила, что слоник Печуркин любопытный и любит читать. Она просила бабушку рассказать ей сказку про слоника. Бабушка нехотя соглашалась.

– За тридевять земель, за тридевять морей, в далёкой стране жил слоник, – медленно начинала она. – И был он очень любопытный. Каждый день задавал по сто вопросов. «Мама, – спрашивал он слониху, – а как достать до солнца?» – «Зачем тебе до него доставать?» – «Я поверну его в другую сторону. Оно щекочется».

Слониха на такой глупый вопрос сердилась: «Не выдумывай». «А как быстрее вырасти?» – не отставал слонёнок. «Займись делом», – отвечала слониха и отправляла его в лес за хворостом. Возвращался он поздно вечером и без хвороста. «Где ты был так долго?» – волновалась мама слониха. «Я встретил в лесу ёжика. Поговорил с ним немножко. Узнал, зачем ему иголки колючие. Затем заяц бежал, и с ним я поговорил немножко. Узнал, зачем ему такие длинные ноги. Потом я белку встретил – и тоже поговорил с ней немножко. Узнал, зачем ей такой пушистый хвост. А потом я стал собирать хворост и хотел много набрать. Но пришла ночь и прогнала меня из леса. Сказала, что ночью в лесу все спят и шуметь запрещено. Я хотел её спросить, всегда ли ночь чёрная, но не успел».

Бабушка говорила всё медленнее. Голова её клонилась набок, и она засыпала.