Замечательные и загадочные личности XVIII и XIX столетий (репринт, старая орфография): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Скоро Голицынъ выдался среди своихъ товарищей-пажей быстрыми способностями. Покровительница маленькаго князя, Перекусихина, заботилась о немъ. Въ воскресные и другіе праздничные дни она возила его во дворецъ, гдѣ онъ игралъ съ великими князьями Александромъ и Константиномъ Павловичами. Съ этого времени и завязалась у него дружба со старшимъ внукомъ Екатерины.

Государыня часто ласкала Голицына. По словамъ Гётце, онъ сохранялъ о ней всю жизнь самыя благодарныя воспоминанія и любилъ разсказывать такіе случаи изъ ея жизни, которые свидѣтельствовали о привѣтливости и снисходительности Екатерины, но мы, конечно, не будемъ повторять эти разсказы, вошедшіе въ книгу Гётце.

Въ 1794 году, Голицынъ, родившійся 8-го декабря 1773 года, былъ произведенъ въ поручики Преображенскаго полка.

Онъ не имѣлъ, однако, никакой наклонности къ военной службѣ и потому просилъ объ опредѣленіи его на какую нибудь гражданскую должность. Такъ какъ въ это время Екатерина женила своего старшаго внука на принцессѣ баденской, получившей при миропомазаніи титулъ великой княгини и имя Елизаветы Алексѣевны, то Екатерина полагала, что юна доставитъ большое удовольствіе Александру Павловичу, назначивъ товарища его дѣтскихъ игръ, князя Александра Николаевича Голицына, въ его придворный штатъ съ званіемъ каммеръ-юнкера. Такъ какъ должность эта требовала значительныхъ издержекъ, а Голицынъ не имѣлъ достаточнаго состоянія, то Екатерина приказала выдавать ему ежегодное пособіе. На 23-мъ году своей жизни Голицынъ получилъ отъ императрицы каммергерскій ключъ. Въ это время умерла его мать; Екатерина приняла участіе въ его горѣ и разрѣшила ему поѣхать въ Москву. Въ этомъ мѣстѣ разсказъ Гётце несовсѣмъ точенъ, такъ какъ мать Голицына умерла еще въ 1787 году.

Когда Голицынъ вернулся изъ Москвы въ Петербургъ, то все при дворѣ перемѣнилось: Екатерина скончалась; воцарился Павелъ, котораго окружили лица, вовсе незнакомыя Голицыну.

Павелъ Петровичъ выразилъ, однако, свое благоволеніе молодому Голицыну тѣмъ, что пожаловалъ его командоромъ только-что учрежденнаго въ Россіи мальтійскаго ордена. Тогда это считалось чрезвычайною милостію. Вскорѣ, однако, неизвѣстно вслѣдствіе чего, Голицынъ навлекъ на себя опалу императора. Онъ былъ уволенъ отъ службы при дворѣ великаго князя и получилъ повелѣніе выѣхать изъ Петербурга. Вслѣдствіе этого, въ довершеніе его горя, разстроился его бракъ съ полюбившеюся ему невѣстой.

Царствованіе Павла Петровича было тяжелою порою для Россіи, и Гётце, жившій въ то время въ Лифляндіи, вспоминаетъ о томъ ужасѣ, какой нагоняла появлявшаяся на большой дорогѣ фельдъегерская кибитка. Всѣ, и старые и малые, задались къ окну, думая, что проѣзжающій фельдъегерь отвозитъ кого нибудь въ Сибирь. Гётце живо помнилъ и тотъ восторгъ, когда въ Лифляндію пришла вѣсть о воцареніи Александра I: всѣ обнимались и поздравляли другъ друга точно съ какимъ нибудь торжественнымъ праздникомъ.

Голицынъ жилъ въ это время въ Москвѣ, откуда онъ былъ немедленно вызванъ. Время, проведенное имъ въ Москвѣ, не прошло для него безполезно. Живя тамъ, онъ, по расположенію къ нему графа Бутурлина, пользовался его громадною библіотекою, сгорѣвшею, какъ извѣстно, въ 1812 году, во время занятія Москвы французами. Библіотека графа Бутурлина состояла изъ 40,000 томовъ. Голицынъ, пристрастившійся къ чтенію историческихъ книгъ и литературныхъ произведеній, перечиталъ ихъ множество. Кромѣ того, онъ сошелся въ Москвѣ съ митрополитомъ Платономъ, который, по всей вѣроятности, имѣлъ вліяніе на религіозное настроеніе молодаго Голицына.

Возвращеніе Голицына ко двору. — Назначеніе ого оберъ-прокуроромъ. — Его вольтеріанство. — Назначеніе Голицына оберъ-прокуроромъ синода и статсъ-секретаремъ. — Поѣздка въ Эрфуртъ. — Назначеніе главноуправляющимъ дѣлами иностранныхъ исповѣданій. — Назначеніе министромъ народнаго просвѣщенія. — Упраздненіе министерства духовныхъ дѣлъ. — Отзывъ Гётце о Голицынѣ какъ о министрѣ и государственномъ человѣкѣ. — Его наружность и одежда. — Его способности и образъ жизни. — Вѣротерпимость Голицына.

Возвратившагося въ Петербуръ Голицына Александръ Павловичъ встрѣтилъ, какъ лучшаго друга. Во время изгнанія князя, онъ былъ съ нимъ въ постоянной перепискѣ и теперь государь спросилъ Голицына, какую онъ желаетъ занять должность? Голицынъ отвѣчалъ, что единственное его желаніе быть безотлучно при императорѣ и проводить съ нимъ каждый день вмѣстѣ по нѣскольку часовъ. Государъ назначилъ его оберъ-прокуроромъ въ сенатъ. По словамъ Гётце, князь Голицынъ съ такимъ усердіемъ исполнялъ свою должность, что тогдашній генералъ-прокуроръ, а вмѣстѣ съ тѣмъ и министръ юстиціи, Державинъ, счелъ долгомъ обратить высочайшее вниманіе на отличную службу молодаго князя. Не отвергая нисколько служебной ревности Голицына, должно, однако, замѣтить, что такое вниманіе Державина къ чиновнику-царедворцу весьма понятно, такъ какъ Державину не могли не быть извѣстны тѣ дружескія отношенія, въ какихъ находились взаимно его подчиненный и его повелитель. Па представленію министра, Голицынъ былъ награжденъ Владимірскимъ крестомъ 3-й степени.

Въ это время, по словамъ Гётце, Голицынъ былъ крайній вольтеріанецъ и велъ жизнь эпикурейца. Никто не могъ тогда подумать, что черезъ нѣсколько лѣтъ въ этомъ придворномъ вѣтрогонѣ произойдетъ чрезвычайно рѣзкая перемѣна.

Въ 1805 году, вскорѣ послѣ того, когда оберъ-прокуроръ Синода Яковлевъ сдѣлался жертвою интригъ высшаго духовенства, Голицынъ, только вдвоемъ, обѣдалъ съ государемъ. Во время обѣда императоръ сказалъ ему: «Я, Александръ Николаевичъ, имѣю на тебя виды». — Готовъ исполнитъ по-велѣнія вашего величества, отозвался Голицынъ. — «Я назначаю тебя оберъ-прокуроромъ святѣйшаго синода».

Голицынъ возразилъ, что онъ вовсе не приготовленъ къ этой должности и что государю извѣстны и образъ его мыслей и образъ его жизни. «Ты можешь отговариваться какъ тебѣ угодно, но все же ты будешь синодскимъ оберъ-прокуроромъ», отвѣчалъ государь.

Голицынъ рѣшился принять такое назначеніе, но обусловилъ свою службу на новомъ мѣстѣ тѣмъ, чтобы имѣть у государя личный докладъ по синодскимъ дѣламъ. Съ своей стороны государь, чтобы не такъ рѣзко измѣнить существовавшій тогда въ этомъ отношеніи порядокъ, назначилъ Голицына своимъ статсъ-секретаремъ.

Вступивъ въ предоставленную ему должность, Голицынъ прежде всего постарался ознакомиться основательно съ церковными дѣлами и вопросами. Онъ первый разъ въ своей жизни сталъ читать «Новый Завѣтъ» и, подъ предлогомъ должностныхъ занятій, началъ уклоняться отъ тѣхъ удовольствій и развлеченій, которымъ онъ сперва такъ страстно предавался.

Новый оберъ-прокуроръ прежде всего обратилъ свое вниманіе на образованіе православнаго духовенства, и вслѣдствіе его стараній были учреждены три новыя духовныя академіи.

Въ 1808 году, Голицынъ сопровождалъ, вмѣстѣ съ Сперанскимъ, государя въ Эрфуртъ для свиданія съ императоромъ Наполеономъ I. Когда Александръ Павловичъ представлялъ Голицына Наполеону, то этотъ послѣдній спросилъ: «celui du synode?» и, получивъ утвердительный отвѣтъ, заговорилъ объ отмѣнѣ Петромъ Великимъ патріаршества въ Россіи и объ учрежденіи, взамѣнъ его, синода и восхвалялъ разумность такой мѣры.

Въ Эрфуртѣ, среди нескончаемыхъ торжествъ, празднествъ, военныхъ смотровъ и баловъ, оберъ-прокуроръ восхищался игрою знаменитаго Тальмѣ, внимательно слѣдилъ за этикетомъ и обстановкою новаго императорскаго двора и пріятельски сошелся съ маршаломъ Ланномъ, герцогомъ де-Монтебелло.

Въ 1810 году, Голицынъ, оставаясь въ должности оберъ-прокурора синода, былъ назначенъ главноуправляющимъ дѣлами иностранныхъ исповѣданій, т. е. римско-католическаго, уніатскаго, армянскаго, евангелическо-лютеранскаго и реформатскаго. Ему были подвѣдомственны также дѣла исповѣданій еврейскаго и магометанскаго. Въ 1816 году, Голицынъ былъ назначенъ министромъ народнаго просвѣщенія. Въ 1818 году, 1-го января, открыло свои дѣйствія вновь учрежденное министерство духовныхъ дѣлъ и народнаго просвѣщенія. Голицыну было предоставлено управленіе этимъ министерствомъ, а на должность оберъ-прокурора святѣйшаго синода былъ назначенъ князь Мещерскій, въ прямомъ подчиненіи Голицыну, какъ министру. Новое министерство состояло изъ двухъ департаментовъ: департамента духовныхъ дѣлъ и народнаго просвѣщенія. Директоромъ послѣдняго былъ дѣйствительный статскій совѣтникъ Василій Васильевичъ Поповъ, а директоромъ перваго — дѣйствительный статскій совѣтникъ Александръ Ивановичъ Тургеневъ.

Теперь порядокъ по разрѣшенію синодскихъ дѣлъ установился прежній. Новый оберъ-прокуроръ не имѣлъ уже личнаго доклада у государя, и теперь, — какъ до назначенія Голицына на должность оберъ-прокурора, когда синодскія дѣла доходили до высочайшаго усмотрѣнія черезъ министра юстиціи, — они стали доходить черезъ министра духовныхъ дѣлъ, такъ что, въ сущности, Голицынъ оставался, по прежнему, оберъ-прокуроромъ, а князь Мещерскій былъ только его помощникомъ.

Голицынъ, по словамъ Гётце, былъ такой прекрасный начальникъ, что лучшаго нельзя было и желать. Это, говоритъ Гётце, могли подтвердить всѣ, кто только зналъ князя. Трудно найти министра, который бы такъ мало обращалъ вниманіе на пустыя мелочи и ни къ чему не ведущія формальности и который, не теряя изъ виду главной сути дѣла, высказывалъ бы ясное и точное мнѣніе. Онъ не гонялся за пустяками и не обнаруживалъ никогда дурнаго расположенія духа. Кромѣ того, онъ — что допускаетъ рѣдкій министръ — дозволялъ дѣлать ему возраженія.

Князь Александръ Николаевичъ, не получивъ основательнаго образованія, тѣмъ не менѣе, при врожденныхъ его способностяхъ, пріобрѣлъ большой навыкъ къ служебнымъ занятіямъ и, по замѣчанію Гётце, могъ бы быть настоящимъ государственнымъ человѣкомъ, если бы только по временамъ интриганы не сбивали его съ прямаго пути. Онъ умѣлъ совершенно вѣрно оцѣнивать труды своихъ подчиненныхъ, чѣмъ, какъ извѣстно, отличаются весьма немногіе министры. Онъ обладалъ замѣчательнымъ даромъ слова и не пользовался никогда своею силою, чтобы выдвинуть въ люди своихъ родственниковъ. Гётце, близко знавшій Голицына, восхваляетъ ту благотворительность, какую онъ оказывалъ, какъ частный человѣкъ, нуждавшимся и бѣднымъ людямъ.

Голицынъ былъ не высокаго роста; выраженіе лица его было привѣтливое и умное. До конца своей жизни онъ не оставлялъ старинной, однажды усвоенной имъ, моды — носилъ сѣрый фракъ, даже и тогда когда фраки такого цвѣта совершенно вышли изъ употребленія. Онъ не гонялся за внѣшними отличіями и суетными почестями.

День прежняго вѣтренника, въ средніе годы его жизни, былъ строго распредѣленъ. Лѣто обыкновенно проводилъ онъ на Каменномъ островѣ, занимая одинъ изъ дворцовыхъ павильоновъ. Къ 8-ми часамъ утра онъ былъ уже одѣтъ по-придворному, въ шелковыхъ чулкахъ, башмакахъ и короткихъ панталонахъ, такъ что ему стоило только сбросить шелковый шрафрокъ, надѣть фракъ и отправиться во дворецъ. Заниматься съ нимъ дѣлами, по словамъ Гётце, было чрезвычайно пріятно, не только вслѣдствіе его быстрой сообразительности, но и вслѣдствіе его постоянно ровнаго и привѣтливаго обхожденія. Отъ него никогда нельзя было услышать никакого непріятнаго слова, или замѣтить на его лицѣ кислую мину. Такъ какъ онъ оставался холостымъ, то у него въ домѣ не было пріемовъ; но по воскресеньямъ и праздникамъ въ домашней его церкви собиралось много публики. По окончаніи церковной службы, всѣ присутствовавшіе на ней сходились въ залу, украшенную по стѣнамъ портретами замѣчательныхъ людей XVIII столѣтія. Другая зала, которая вела въ рабочій кабинетъ князя, была занята обширною библіотекою, состоявшею преимущественно изъ французскихъ и итальянскихъ книгъ. Если онъ не былъ приглашенъ къ обѣду во дворецъ, то каждый день обѣдалъ у министра финансовъ, графа Гурьева. Выборъ — замѣтимъ кстати — былъ весьма удачный, такъ какъ Гурьевъ славился въ свое время въ Петербургѣ какъ первый гастрономъ. Надобно, впрочемъ, замѣтить, что Голицынъ не хотѣлъ пользоваться даровымъ роскошнымъ угощеніемъ Гурьева и заставилъ его получать, какъ съ нахлѣбника, по 4,000 рублей въ годъ. Въ иные дни онъ обѣдалъ у слѣпаго оберъ-гофмейстера Кошелева, бывшаго близкимъ другомъ извѣстнаго Новикова.

Описывая личность Голицына, Гётце съ похвалою отзывается и объ его вѣротерпимости. «Князь — говоритъ онъ — былъ вѣрнымъ сыномъ своей церкви и соблюдалъ всѣ ея уставы, не вдаваясь, однако, въ ея обрядовыя заблужденія. Вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ министръ иностранныхъ исповѣданій, онъ совершенно справедливо и благосклонно относился ко всякой религіи и не одной изъ нихъ не оказывалъ ни предпочтенія, ни пренебреженія. Во время Александра I правительство строго придерживалось принципа религіозной равноправности. Тогда при смѣшанныхъ бракахъ, при которыхъ одинъ изъ супруговъ принадлежалъ къ господствующей церкви, не требовалось просить позволенія, чтобы «не воспитывать дѣтей отъ такого брака въ греческой вѣрѣ». Какъ уроженецъ Остзейскаго края, покойный Гётце не упускаетъ случая замѣтить, что Голицынъ съ существующими въ этомъ краѣ духовными лютеранскими консисторіями, а также и съ сословными учрежденіями, сносился по-нѣмецки и что, такъ какъ онъ зналъ плохо нѣмецкій языкъ, то къ бумагамъ, писаннымъ на этомъ языкѣ, прилагались переводы по-русски, сдѣланные Гётце.

Перемѣна въ образѣ мыслей императора Александра Павловича, — Его діетическо-религіозное настроеніе. — Квакеръ Юнгъ-Штиллингъ и баронесса Крюденеръ. — Проповѣдь баронессы. — Распросы и отзывы о ней Голицына. — Вліяніе ея на Александра Павловича и Голицына, — Разсказъ о ней Гётце. — Наклонность ея къ католичеству. — Отвывъ Шишкова о Крюденеръ. — Ея радѣнія. — Ея благотворительность.

Когда, послѣ войны 1812 года, императору Александру привелось два раза низвергнуть съ престола Наполеона и когда онъ достигъ высоты славы, то почувствовалъ все ничтожество земнаго величія. Меланхолическое его настроеніе стало клониться къ чему-то мистическому. Юнгъ-Штиллингъ, англійскій квакеръ, съ которымъ онъ познакомился въ 1814 году въ Лондонѣ, а въ заключеніе баронесса фонъ-Крюденеръ, окончательно придали его религіознымъ вѣрованіемъ піетическо-мистическое направленіе. За императоромъ по этому пути послѣдовалъ и князь Голицынъ. Вскорѣ изъ высшихъ правительственныхъ сферъ піетизмъ сталъ распространяться въ средніе слои петербургскаго населенія, чему въ значительной степени содѣйствовало, между прочимъ, и «Русское Библейское Общество».

Императоръ оказывалъ Юнгъ-Штиллингу свое благоволеніе, а сынъ его былъ принятъ въ русскую службу съ чиномъ коллежскаго ассесора. Зять баронессы фонъ-Крюденеръ, баронъ Беркгеймъ, братъ баденскаго министра, отказался отъ баденской службы, и при переходѣ, съ чиномъ статскаго совѣтника, въ русскую, былъ причисленъ къ министерству, управляемому княземъ Голицынымъ. Тяжкая болѣзнь Беркгейма принудила его тещу пріѣхать въ 1821 году въ Петербургъ.

«Вы были у баронессы Крюденеръ?» — спросилъ однажды Гётце Голицынъ. «Я ее не видалъ, когда третьяго дня посѣтилъ ея дочь, баронессу Беркгеймъ. — «Кажется — замѣтилъ Гётце — она умерла для здѣшняго свѣта. Она обладаетъ увлекательнымъ краснорѣчіемъ. Ея воззрѣнія бываютъ иногда очень странны. Объ обыкновенныхъ житейскихъ предметахъ она не говоритъ никогда. Разговоръ ея всегда вращается около религіи».

«Спустя нѣсколько временя, — разсказываетъ Гётце, — я вторично посѣтилъ баронессу. Она сидѣла передъ софою на маленькой деревянной скамейкѣ, а большіе голубые ея глаза были устремлены горѣ.