Замечательные и загадочные личности XVIII и XIX столетий (репринт, старая орфография): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Послѣ этого Фотій рѣшился не видѣться съ княземъ Голицынымъ, который, однако, самъ напросился на свиданіе съ нимъ.

Свиданіе это произошло 25-го апрѣля 1824 года; Голицынъ попросилъ благословенія у Фотія, а Фотій, прежде чѣмъ благословить его, сказалъ князю: «въ книгѣ «Таинство Креста», подъ надзоромъ твоимъ, напечатано: духовенство есть звѣрь, т. е. антихристовъ помощникъ, а я, Фотій, изъ числа духовенства, іерей Божій, то благословить тебя не хочу, да и тебѣ не нужно то».

— Неужели же за сіе одно? спросилъ Голицынъ.

— «И за покровительство сектъ, лжепророковъ, и за участіе въ возмущеніи противъ церкви съ Госнеромъ, и вотъ на нихъ съ тобою сбудутся слова Іереміи, сказалъ Фотій, указывая на 23-ю главу его пророчествъ. Прочти и покайся», добавилъ Фотій.

— «Не хочу читать, не хочу слышать твоей правды!» закричалъ Голицынъ, и съ этими словами побѣжалъ отъ Фотія, который вслѣдъ пугнулъ его адскими муками.

Насколько достовѣренъ весь этотъ разсказъ, передаваемый самимъ Фотіемъ, рѣшить трудно, но существенная его часть, т. е. убѣжденія Фотія и отказъ Голицына — сдѣлать государю докладъ въ смыслѣ, предлагавшемся Фотіемъ, едва-ли подлежатъ сомнѣнію. Нельзя не принять въ соображеніе, что Голицынъ, какъ ловкій царедворецъ, близкій къ императору во дни его молодости, поддерживалъ настроеніе государя, скорбѣвшаго въ европейскихъ салонахъ о невозможности ввести въ Россіи конституціонныя учрежденія и дававшаго полную волю самовластію Аракчеева, а также заботившагося о томъ, чтобъ» подавлять въ Европѣ всѣ признаки либеральнаго движенія, смотря съ участіемъ на мистически-религіозное движеніе въ своемъ собственномъ государствѣ. Голицыну, близкому къ государю во дни ихъ общей юности, теперь было уже поздно начать вторить Фотію, такъ какъ въ этомъ случаѣ онъ, князь Голицынъ, впадалъ бы въ рѣзкое противорѣчіе со всѣмъ, что высказывалось государю прежде…

Послѣднее, описанное здѣсь свиданіе Фотія съ Голицынымъ происходило 25-го апрѣля 1824 года, а между тѣмъ еще ранѣе, 12-го апрѣля того же года, Фотій вручилъ государю записку, въ которой писалъ: «въ наше время во многихъ книгахъ сказуется и многими обществами и частными людьми возвѣщается о какой-то новой религіи, аки бы предоставляемой для послѣднихъ временъ. Сія религія проповѣдуется въ разныхъ видахъ, то подъ видомъ Новаго Сіона, то новаго ученія, то пришествія Христова въ духѣ какого-то обновленія, и аки бы тысячелѣтняго Христова царствованія и новой истины. Все это, только въ разныхъ видахъ, отступленіе отъ вѣры Божіей, Христовой и апостольской».

Другая записка, поданная Фотіемъ государю 29-го апрѣля того же года, слѣдовательно, послѣ окончательнаго его разрыва съ Голицынымъ, прямо уже направлена противъ непокорствовавшаго передъ Фотіемъ министра. Записка эта служитъ какъ бы дополненіемъ предшествовавшей ей бесѣды Фотія съ министромъ. «На вопросъ твой, какъ бы остановить революцію — писалъ Фотій — молимся Господу Богу и вотъ что открыто, только дѣлать немедленно. Способъ весь планъ уничтожить тихо и счастливо есть таковъ: 1) министерство духовныхъ дѣлъ уничтожить, а другія два отнять у извѣстной особы; 2) библейское общество уничтожить подъ тѣмъ предлогомъ, что уже много напечатано библій и онѣ теперь не нужны; 3) синоду быть по прежнему и надзирать при случаяхъ за просвѣщеніемъ, не бываетъ ли гдѣ чего противнаго власти и вѣрѣ; 4) Кошелева отдалить, Госнера выгнать, Феслера выгнать и методистовъ выгнать, хотя главныхъ. Провидѣніе Божіе теперь ничего дѣлать болѣе не открыло», — добавлялъ Фотій, — но за то исполненіемъ приведенныхъ выше 4 пунктовъ Фотій обѣщалъ «побѣду надъ Наполеономъ духовнымъ въ три минуты, одною чертою пера».

Еще болѣе характеромъ ожесточеннаго доноса отличается дальнѣйшая часть той же самой записки Фотія. Здѣсь онъ, между прочимъ, пишетъ: «общество иллюминатовъ всячески старается къ 1836 году сдѣлать приготовленіе, аки бы къ учрежденію единаго царства Христова, ибо въ 1836 году, по ихъ замыслу, всѣ царства, религіи, гражданскіе законы и всякое устройство должны быть уничтожены и должна начаться новая религія, новое одно царство, столица котораго Іерусалимъ. Общество преобразователей, именующее себя церковью филадельфійскою, т. е. братолюбивою, имѣетъ своимъ агентомъ въ Россіи Кошелева; онъ глава всѣхъ злыхъ направленій въ церкви и государствѣ. Онъ увлекъ Голицына, прельстилъ его подъ видомъ набожности все дѣлать къ ниспроверженію самодержавія и вѣры, и чтобъ духовенство не мѣшало — введенію министерства духовныхъ дѣлъ. Все противное церкви вводилось и духовенство не смѣло ничего сказать. Для смѣшенія всѣхъ религій, министру подчинены всѣ религіи, даже жидовская и магометанская. Чтобъ смѣшать религіи съ ложнымъ просвѣщеніемъ и просвѣщеніе съ ложною религіею и чрезъ то исказить и религію и просвѣщеніе, и чего нельзя достигнуть чрезъ религію, того достигнуть чрезъ просвѣщеніе — министерство духовныхъ дѣлъ соединяется съ министерствомъ народнаго просвѣщенія въ одномъ лицѣ. Издаются книги, проникнутыя духомъ методистовъ. Голицынъ, какъ министръ духовныхъ дѣлъ, разсылаетъ ихъ ко всѣмъ важнымъ духовнымъ лицамъ и во всѣ духовныя учебныя заведенія, а какъ министръ народнаго просвѣщенія, жъ попечителямъ и во всѣ свѣтскія учебныя заведенія. А дабы почтовое управленіе не выдало какой-либо тайны сношеній или не воспрепятствовало бы распространенію книгъ, тотъ же министръ беретъ на себя и управленіе почтовою частью. Попечителями назначены единомышленники: Руничъ, Оболенскій, Карнѣевъ (въ Харьковѣ)». Далѣе, какъ на сообщниковъ князя Голицына, Фотій указываетъ на Тургенева, Попова и Фока, и относитъ къ злоумышленнымъ дѣйствіямъ князя: вызовъ Феслера, покровительство Лабзину, Татариновой, Криденеръ, Линдлю и Петерсону, упоминая, что какой-то попъ-еретикъ живетъ у Л. T. I. и составляетъ ложное пророчество, которое поправляетъ Кошелевъ. Въ заключеніе, Фотій обращаетъ вниманіе государя на то, что «дѣйствія зла посѣваются на Дону, въ Сарептѣ, Саратовѣ, Воронежѣ, Тамбовѣ, Астрахани и другихъ мѣстахъ, что этому способствуютъ типографія и цензура, въ чемъ лично виновными оказываются Гречъ (типографщикъ) и Тимковскій (цензоръ) и что «Слово Божіе продается въ «аптекахъ».

Подкопы Фотія подъ Голицына, впрочемъ не единоличные, но въ союзѣ съ митрополитомъ Серафимомъ, не остались безъ послѣдствій, такъ какъ 15-го мая 1824 года министерство духовныхъ дѣлъ было упразднено.

Съ этимъ вожделѣннымъ событіемъ Фотій еще 13-го мая 1824 года поздравилъ преемника князя Голицына — адмирала Шишкова: «Радуйся, братъ возлюбленный во Христѣ, новый россійскій Лактанцій!»

«Я-же радуюся, и спасенія и утѣшеній отъ св. Духа тебѣ прошу, и цѣлую тебя за премудрую, острую, и священную апологію противу врага церкви, отечества, и хитраго звѣря рыси.

«Радуйся! Господь съ тобою. Твой о Господѣ рабъ убогій Фотій»[23].

По этому же случаю Фотій, 20-го августа 1824 года, писалъ симоновскому архимандриту Герасиму: «порадуйся, старче преподобный! Нечестіе пресѣклось, армія богохульная діавола паде, ересей и расколовъ языкъ онѣмѣлъ, общества всѣ богопротивныя, яко же адъ, сокрушились; министръ нашъ (намекъ на уничтоженіе министерства духовныхъ дѣлъ) одинъ Господь Іисусъ Христосъ во славу Бога Отца». Приписка къ этому письму сдѣлана слѣдующая: «молися объ А. А. Аракчеевѣ, онъ явился, рабъ Божій, за св. вѣру и церковь, яко Георгій Побѣдоносецъ. Спаси его Господи!»

Съ уничтоженіемъ министерства духовныхъ дѣлъ, казавшагося главнымъ горниломъ зловредныхъ религіозныхъ и политическихъ идей, противникамъ Голицына оставалось еще справиться съ обществами, устроенными на религіозныхъ основаніяхъ; съ этою цѣлью митрополитъ Серафимъ, 28-го декабря 1824 года, писалъ императору Александру: «воспрети указомъ собираться такъ называемымъ духовнымъ обществамъ но домамъ, дабы Священные обряды богослуженія не совершались святотатственно мірянами внѣ церкви». Просьба митрополита и личныя его представленія государю — при чемъ Фотій оказывалъ митрополиту нравственную поддержку своими совѣтами и внушеніями — подѣйствовали на императора Александра Павловича и противъ религіозныхъ обществъ стали принимать репрессивныя мѣры.

Митрополитъ Серафимъ признавалъ заслуги Фотія передъ православною церковью въ дѣлѣ низложенія ереси князя Голицына, а также въ дѣлѣ закрытія духовныхъ обществъ.

17-го января 1825 года онъ просилъ Аракчеева ходстайствовать передъ государемъ о награжденіи Фотія панагіею и ходатайство это было удовлетворено. Поводомъ къ такой наградѣ выставлялось то, что Фотій въ краткое время настоятельства своего привелъ монастырь въ отличное по всѣмъ отношеніямъ состояніе. «Но что сказать — писалъ Серафимъ къ Аракчееву — о пламенномъ усердіи къ соблюденію вѣры отцовъ нашихъ неприкосновенною?» Далѣе митрополитъ упоминалъ «объ обстоятельствахъ достославнаго въ лѣтописяхъ нашей церкви 1824 года».

Обращаясь къ участію Фотія въ дѣйствіяхъ той партіи, на сторонѣ которой онъ стоялъ, нельзя не отдать справедливости его энергіи, переходившей въ дерзкое вмѣшательства въ дѣла, для него, какъ монаха, совершенно чуждыя. Впрочемъ, и хорошую поддержку находилъ для себя Фотій, такъ какъ, кромѣ безграничнаго за него поборничества со стороны графини Орловой и многихъ другихъ боярынь, Фотій былъ подкрѣпляемъ митрополитомъ Серафимомъ и всесильнымъ въ ту пору Аракчеевымъ; императрица Марія Ѳеодоровна и, наконецъ, самъ государь оказывали ему особенное вниманіе… При такой благопріятной обстановкѣ, князь Голицынъ, льстившій нѣкогда Фотію до самоуниженія, долженъ быть казаться ему такою личностію, борьба съ которой становилась дѣломъ не слишкомъ труднымъ и опаснымъ. Если въ Фотіи при этой борьбѣ и нельзя отрицать мужества, то нельзя также не сказать, что оно опиралось на слишкомъ надежныя силы, почему и ошибочно было бы выставлять Фотія такимъ безстрашнымъ борцомъ, какимъ желали его представить ревностные его сторонники.

Благодаря покровительству Аракчеева, который, какъ гласила молва, — желалъ отдалить Голицына отъ государя, видя въ немъ вреднаго для себя соперника, устроивались свиданія архимандрита съ императоромъ. Фотій, какъ пишетъ онъ самъ, бесѣдовалъ съ императоромъ въ Зимнемъ дворцѣ пять разъ «о дѣлахъ вѣры и отечества». Бесѣды эти происходили: 5-го іюля 1822 года, 20-го апрѣля, 14-го іюля и 6-го августа 1824 года. 12-го февраля 1825 года и въ томъ же году 5-го іюля онъ видѣлся съ Александромъ Павловичемъ въ Юрьевомъ монастырѣ.

Аракчеевъ устроивалъ свиданія Фотія съ государемъ въ Петербургѣ. Такъ надобно заключить изъ письма его отъ 9-го августа 1824 года, въ которомъ онъ писалъ Фотію, что, по пріѣздѣ въ Царское Село, онъ, Аракчеевъ, докладывалъ государю о своихъ свиданіяхъ съ Фотіемъ, и что государю весьма пріятно было слышать его усердіе къ церкви Божіей и отечеству. «Его величество — продолжаетъ Аракчеевъ — единожды навсегда позволяетъ вамъ, отецъ архимандритъ, пріѣзжать въ Петербургъ, когда вамъ нужно будетъ, а въ доказательство благоволенія его величества къ вамъ, государю угодно видѣть васъ лично у себя въ Петербургѣ прежде его отъѣзда въ вояжъ, а потому и изволилъ назначить вамъ пріѣздъ въ Петербургъ, расположивъ такъ, чтобы вы могли быть между 3 и 10 чиселъ сего мѣсяца». Затѣмъ, 5-го августа Аракчеевъ писалъ къ Фотію, что государь приметъ его послѣ обѣда, въ началѣ 8-го часа, въ Зимнемъ дворцѣ.

Изъ всего этого видно, что участіе Аракчеева въ низверженіи князя Голицына не подлежитъ ни малѣйшему сомнѣнію, но степень этого участія и починъ его не разъяснены еще окончательно.

Въ одной изъ замѣтокъ, касающихся Фотія («Рус. Арх.» 1870 г., стр. 893) высказывается, что скорѣе Аракчеевъ и Шишковъ были увлечены Фотіемъ, и что послѣдній началъ свою борьбу съ Голицынымъ, прежде чѣмъ познакомился съ Аракчеевымъ. Въ подтвержденіе всего этого не приводится, однако, никакихъ положительныхъ фактовъ и самое сближеніе Аракчеева съ Фотіемъ объясняется тѣмъ, что ихъ взаимно соединяли другъ съ другомъ привязанность къ консервативнымъ началамъ и къ православію церковному.

Легко можетъ статься, что еще въ бытность свою въ Петербургѣ, т. е., въ ту пору, когда нѣтъ никакого основанія предполагать о завязавшемся знакомствѣ Фотія съ Аракчеевымъ, Фотій въ своихъ проповѣдяхъ и въ бесѣдахъ съ окружавшими его лицами, прямо или намеками, нападалъ на Голицына, но такія нападки были еще слишкомъ далеки отъ той съ нимъ борьбы, которая доставила извѣстность и торжество Фотію. Началомъ же рѣшительной борьбы должно считать первое свиданіе Фотія съ государемъ, а свиданіе это подготовилъ Аракчеевъ, черезъ котораго, какъ разсказываетъ Елагинъ, государь узналъ о Фотіи.

Государь считалъ Фотія лицомъ, имѣвшимъ сильное вліяніе на Аракчеева, и этого было достаточно, чтобы и самъ Фотій представлялся императору Александру Павловичу человѣкомъ, выходившимъ изъ ряда обыкновенныхъ смертныхъ. Такъ надобно заключить изъ собственноручнаго письма Александра Павловича къ Фотію отъ 30-го октября 1825 года, написаннаго по поводу убійства въ Грузинѣ любовницы Аракчеева. «По всѣмъ извѣстіямъ, до меня доходящимъ — писалъ въ этомъ письмѣ императоръ — графъ Алексѣй Андреевичъ послѣ несчастія, его поразившаго, находится въ крайнемъ упадкѣ духа, близкомъ даже отчаянія. Зная искреннее уваженіе его къ духовнымъ вашимъ добродѣтелямъ, я увѣренъ, что вы съ помощью Всевышняго много можете подѣйствовать на его душевныя силы; подкрѣпляя ихъ, вы окажете важную услугу государству и мнѣ: ибо служеніе графа Аракчеева драгоцѣнно для отечества»[24].

Аракчеевъ, этотъ — по выраженію Фотія — «мужъ преизъящнѣйшій», — какъ видно изъ одной имѣющейся у насъ рукописи Фотія — совѣтовался съ нимъ объ уничтоженіи раскола. По этому поводу Фотій «секретно» писалъ ему слѣдующее:

«Не удивляйся, великодушный мужъ и вѣрный слуга царевъ, что я твоему благочестію на слова о раскольникахъ не далъ тебѣ слова удовлетворительнаго сряду. Во всякомъ благомъ дѣлѣ прежде подобаетъ прибѣгать съ молитвою къ Богу, прося отъ него помощи, съ разумомъ начать и добрыми дѣлами кончить начатое дѣло. Не все, даже и возможное, я твоему благоразумію изрекъ при нѣсколькихъ лицахъ въ мирной кельи моей: сему я научился отъ воиновъ навыку, когда воевода какой хощетъ плѣнить непріятеля, даетъ пароль своимъ при однихъ своихъ и то не всѣхъ, дабы непріятель не увидалъ сего, яко единственнаго ключа къ у разумѣнію предпріятія. Подобно сему и въ дѣлахъ Божіихъ, въ дѣлахъ вѣры и благочестія, бываетъ и быть должно благо слово и дѣло елико возможно неявно прежде исполненія».

Продолжая уподоблять веденіе дѣлъ религіозныхъ веденію военныхъ дѣйствій, Фотій пишетъ, что «враждебное внутри своего отечества полчище раскольническое, составившееся изъ самыхъ грубыхъ невѣждъ, выдающихъ и славящихъ себя за осіянныхъ свѣтомъ древнія вѣры святыя и благодати и истины Іисусъ Христовы и церкви православныя, вовсе же отступившихся отъ той истинныя православныя вѣры, неравносильно и нѳравномѣрственно есть въ нѣдрахъ отечества сонму православія, но и немалочисленно».

Въ виду этого Фотій дѣлаетъ Аракчееву такое внушеніе:

«Неблагоразумное дѣло было бы на сихъ простецовъ, но враждебныхъ духу церкви и противящихся волѣ помазанника Божія, явно наводить угнетеніе или же явно плѣнять ихъ со враждою. Противоборцы, простецы, раскольники также виновны въ толкѣ своемъ враждебномъ, какъ и воины въ отечественной своей войнѣ за вѣру и царя, коихъ послѣ брани, когда и бываютъ побѣждены, свободно и мирно селятъ, или въ свои домы отпущаютъ, ибо всякъ изъ нихъ за свое мнимо-старое и благое враждебенъ былъ. А потому, плѣнивъ ихъ, дай имъ якое старое ихъ, единое и тоже служеніе, въ точности церковное пѣніе и чтеніе и ученіе святое, православное, отеческое и нынѣ въ церкви святой пашей сущее возстанови, или, отогнавъ мракъ съ очей ихъ, введи въ святую обитель, въ благоустроенный монастырь по уставу церковному, введи ихъ въ сіе святилище небесное на землѣ, пусть услышатъ земныхъ во плоти ангеловъ и духомъ, и сердцемъ, и устами въ предстоящи служащихъ, и поющихъ, и чтущихъ, и проповѣдующихъ путь истинный, вѣру правую, любовь истинную и житіе святое, и они, ревнители древней вѣры, возопіютъ: это все наше старое, впрочемъ чего они не вѣдятъ сами и не творятъ никогда; въ таковой обители нужно имѣть и духовныхъ воиновъ — воевать противъ нихъ. Раскольники все творятъ въ чаяніи томъ, что-де утомимъ мы утомленіемъ нашимъ окружающихъ насъ, они говорятъ въ себѣ: да успѣемъ. Сія мѣра имъ удавалась».

Затѣмъ Фотій, основываясь на словахъ писанія, въ коихъ сказано: «поражу пастыря и разсѣятся овцы стада» — совѣтуетъ «налегать на вождей смѣшенія и толки». Въ обращеніи раскольниковъ, по наставленію Фотія, кромѣ архіереевъ, должны участвовать и «прочіе царскіе люди», а священники должны выступать противъ раскола съ поученіями. Въ заключеніе Фотій замѣчаетъ, что «единожды начавъ дѣло обращенія касательно держащихся нѣкоего согласія раскольническаго, продолжать дѣлать и все, что нужно творить».

[23] См. «Русскую Старину" 1870 г., томъ I, изд. третье. Это самое письмо Фотія цѣликомъ воспроизведено въ «Сборникѣ снимковъ съ автографовъ».

[24] Фотій исполнилъ высочайшее повелѣніе: въ теченіи нѣсколькихъ дней, проведенныхъ Аракчеевымъ въ Юрьевомъ монастырѣ вскорѣ послѣ убійства Настасьи настоятель этой обители усердно его утѣшалъ; объ этомъ свидѣтельствуетъ надпись, вырѣзанная на перилахъ передъ алтаремъ одной изъ церквей Юрьевскаго монастыря.