Замечательные и загадочные личности XVIII и XIX столетий (репринт, старая орфография): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

9-го марта эрцгерцогъ выѣхалъ изъ Петербурга. Императрица и невѣста провожали его до первой станціи.

Въ октябрѣ, эрцгерцогъ пріѣхалъ опять въ Петербургъ. Въ это время въ семействѣ императора Павла готовилась п другая еще свадьба, такъ какъ одновременно съ великою княжною Александрою Павловною была просватана за наслѣднаго принца мекленбургъ-шверинскаго и старшая послѣ нея изъ великихъ княженъ Елена Павловна.

Вопросъ о мѣстѣ ихъ вѣнчанія породилъ противорѣчіе между с. — петербургскимъ митрополитомъ Гавріиломъ и императоромъ Павломъ, который желалъ, чтобы бракъ великой княжны съ эрцгерцогомъ былъ совершенъ въ Гатчинѣ, тогда какъ митрополитъ настаивалъ, чтобы вѣнчаніе происходило въ столицѣ, дабы, какъ говорилъ онъ, весь народъ могъ быть свидѣтелемъ этого торжества, между тѣмъ какъ въ Гатчину никто не поѣдетъ. При этомъ случаѣ архіепископъ казанскій Амвросій принять сторону государя и привелъ изъ службы Николаю Чудотворцу слѣдующія слова: «Гдѣ же пришествіе царево, тамъ и чинъ его пребываетъ», подкрѣпляя этими словами то мнѣніе, что по пребыванію государя въ Гатчинѣ, тамъ же должна происходить и свадьба его дочери.

Въ такомъ смыслѣ и рѣшенъ былъ этотъ вопросъ.

12-го октября былъ бракъ великой княжны Елены, а 19-го числа того же мѣсяца Александры. По случаю этого послѣдняго брака былъ изданъ манифестъ, въ которомъ говорилось, что «вторично ознаменовались щедроты Всевышняго надъ домомъ нашимъ черезъ бракосочетаніе любезнѣйшей дочери нашей ея императорскаго высочества великой княжны Александры Павловны съ его королевскимъ высочествомъ эрцгерцогомъ Іосифомъ, палатиномъ венгерскимъ».

Затѣмъ, 25-го сентября, былъ обнародованъ высочайшій указъ о титулѣ Александры Павловны; ей присвоивался въ Россіи слѣдующій титулъ: «ея императорское высочество великая княгиня эрцгерцогиня австрійская». Въ приложенномъ же при указѣ французскомъ текстѣ къ этому титулу была сдѣлана прибавка, такъ какъ великая княгиня была названа еще и «Palatine d’Hongrie».

По случаю этихъ браковъ Державинъ, не боясь уже, что стихотворный трудъ его останется втунѣ, какъ это случилось три года тому назадъ, написалъ длинную оду. «На брачныя торжества 1799 года».

Говоря въ этой одѣ о бракѣ Александры Павловны, Державинъ разсказывалъ, что Эротъ, т. е. богъ любви, прилетѣлъ на сѣверъ, увидѣлъ тамъ желѣзные мечи и шлемы и, струсивъ этихъ принадлежностей войны, хотѣлъ было летѣть, обратно, но увидѣлъ, что здѣсь, кромѣ военныхъ доспѣховъ, имѣется въ наличности еще и красота. Поэтому онъ остался, и тогда орлы, т. е. гербы двухъ царствъ, соединились, и въ Гатчинѣ, по словамъ поэта, открылся рай.

Къ Державину по стихотворной части примкнулъ какой-то французъ, сочинившій по случаю упомянутыхъ браковъ торжественную эпиталаму. Она начинается слѣдующею строфою:

Сie въ переводѣ будетъ значить: сойди Гименей, т. е. богъ брака, сойди съ небесъ; приди, чтобъ исполнить мольбы двухъ народовъ: августѣйшіе отрасли боговъ соединяютъ свои плодоносныя вѣтви.

Далѣе упоминается объ Амурѣ, лебедѣ, Кпиридѣ, Гебѣ, Флорѣ, а въ концѣ излагается:

T. e. Гименей, исполнивъ наши мольбы, обѣщаетъ міру великихъ людей и героевъ нашимъ потомкамъ.

Затѣмъ Гименею предлагается отправиться снова туда, откуда онъ пришелъ, такъ какъ онъ исполнилъ желаніе народовъ.

2-го ноября эрцгерцогъ съ молодою супругою выѣхалъ изъ Петербурга.

Супружество великой княжны съ эрцгерцогомъ ввело семнадцати лѣтнюю эрцгерцогиню въ семейную среду, неблагопріятную для ея домашней жизни, и въ политическую сферу, непріязненную ея отечеству — Россіи. Хотя предъ совершеніемъ брака Александры Павловны дѣло объ ея вѣроисповѣданіи и было, повидимому, вполнѣ улажено, но тѣмъ не менѣе принадлежность великой княгини къ православной церкви поставила ее при вѣнскомъ дворѣ, отличавшемся крайнею приверженностію къ католической церкви, въ чрезвычайно затруднительное положеніе. Главою габсбургско-лотарингскаго дома былъ въ ту пору римско-нѣмецкій, впослѣдствіи австрійскій, императоръ Францъ II. Онъ былъ человѣкъ добрый и кроткій и, вслѣдствіе слабости своего характера, былъ постоянно въ полной власти своей супруги, императрицы Терезы, дочери неаполитанской королевы Каролины, извѣстной своими злодѣйствами. Въ свою же очередь императрица Тереза была подъ сильнымъ вліяніемъ знаменитаго министра барона Тугута, непримиримаго врага Россіи. Такимъ образомъ найденная Александрою Павловною въ Вѣнѣ обстановка не предвѣщала молодой эрцгерцогинѣ спокойной жизни въ Австріи. Еще во время ея брака отношенія императора Павла къ вѣнскому кабинету становились недружелюбными и вскорѣ обратились въ явный разрывъ. Въ Венгріи, гдѣ мужъ Александры Павловны былъ съ 1795 года главнымъ правителемъ и гдѣ недавно еще былъ подавленъ заговоръ длиннымъ рядомъ смертныхъ казней, высказывалось сильное неудовольствіе противъ австрійскаго правительства. Вѣнскій дворъ подозрѣвалъ, что венгерцы, или, вѣрнѣе сказать, собственно славянское и православное населеніе Венгріи, будутъ искать чрезъ новую Палатину защиты у ея отца — императора Павла. Кромѣ того и въ отношеніи религіозномъ эрцгерцогинѣ грозила большая опасность. Примасъ Венгріи, кардиналъ князь Баттіани, надѣялся обратить палатину въ католическую вѣру и разными хитрыми способами началъ заискивать расположеніе и довѣріе молодой иновѣрки-принцессы.

Главною виновницею тѣхъ невзгодъ, которыя привелось Александрѣ Павловнѣ испытать на чужой сторонѣ, должно, однако, считать императрицу Терезу. Вотъ что объ этомъ разсказываетъ духовникъ эрцгерцогини протоіерей Андрей Аѳанасьевичъ Симборскій:

«Сія дочь славнаго сѣвера (Александра Павловна), обративъ на себя вниманіе и уваженіе народа и, помрачивъ славу ревнивой неаполитанки, т. е., императрицы Терезы, потрясла все ея существованіе, тѣмъ болѣе, что при первомъ въ Вѣну прибытіи, когда великая княгиня представлялась ихъ цесарскимъ величествамъ, императоръ, узрѣвъ, сверхъ чаянія, въ лицѣ своей племянницы живое изображеніе своей первой супруги Елизаветы [10]), содрогнулся. Воспоминаніе счастливаго съ нею сожитія привело его въ чрезвычайное смущеніе духа, которое равномѣрно чрезвычайно огорчило сердце императрицы, нынѣшней второй его супруги! Послѣ сего возгорѣлось противъ невинной жертвы непримиримое мщеніе; послѣ чего не нужно вычислять всѣхъ непріятностей, которыми нарушалось душевное спокойствіе ея высочества».

Какъ палатинъ венгерскій, эрцгерцогъ Іосифъ жилъ постоянно въ Пештѣ, но приготовленія венгерскаго войска для отраженія предстоявшаго нашествія французовъ на Австрію заставили палатина ѣхать въ Вѣну, и эрцгерцогиня сопутствовала туда своему мужу. Въ Вѣнѣ встрѣтили ихъ не съ особымъ почетомъ: имъ отведено было для жительства тѣсное помѣщеніе въ отдаленномъ углу шенбрунскаго дворца, Эрцгерцогиня была въ это время беременна и подвергалась мучительнымъ припадкамъ. Докторъ, опредѣленный къ ней отъ двора, не внушалъ ей ни довѣрія, ни расположенія и, по словамъ Симборскаго, «прописывалъ ей самыя непріятныя лекарства, неизвѣстно съ намѣреніемъ или по невѣдѣнію, ибо — замѣчаетъ отецъ Андрей, — онъ болѣе искусенъ былъ въ интригахъ, нежели въ медицинѣ, а при томъ и во обхожденіи былъ грубъ».

Каково было содержаніе великой княгини въ шенбрунскомъ дворцѣ, о томъ легко можно заключить изъ слѣдующаго разсказа ея духовника:

«Въ беременности — пишетъ Симборскій — обыкновенно бываетъ позывъ на разныя кушанья. Палатинъ приказалъ оберъ-гофмейстеру подносить все самое лучшее и по вкусу. Оберъ-гофмейстеръ приказалъ коммиссару, коммиссаръ, наблюдая пользу своего кошелька, подносилъ рыбу и другое кушанье, которыхъ великая княгиня употреблять не могла… Въ такомъ состояніи ея высочество находилась около трехъ мѣсяцевъ. Напослѣдокъ письменно приказала мнѣ пріѣхать изъ Венгріи вмѣстѣ съ штабъ-лекаремъ Эбелингомъ. который былъ отъ лица ея удаленъ. Пріѣздъ нашъ — продолжаетъ Симборскій — весьма обрадовалъ великую княгиню; она изъявила желаніе покушать рыбу… то я тотчасъ же пошелъ въ Вѣну и, перемѣняя часто въ переноскѣ свѣжую воду, представилъ предъ ея глаза животрепещущую рыбу: она была весьма довольна. Дочь моя состряпала по ея вкусу, и великая княгиня покушала въ сытость. Такимъ образомъ и послѣ сего я имѣлъ счастіе исправлять должность вѣрнаго коммисара, а дочь моя преусердной поварихи».

Движеніе французской арміи принудило эрцгерцога оставить Вѣну и поспѣшить въ Венгрію, чтобы тамъ принять начальство надъ войскомъ. Александра Павловна хотѣла отправиться водой, такъ какъ при ея положеніи этотъ способъ передвиженія былъ бы самый спокойный, но ея отговорили отъ этого, представляя ей множество вымышленныхъ неудобствъ. Тогда она поѣхала изъ Вѣны сухимъ путемъ, и это путешествіе крайне неблагопріятно повліяло на ее здоровье. Между тѣмъ палатинъ повелъ свое войско къ австрійскимъ границамъ и расположился на бивуакахъ около города Эдинбурга. Одна изъ приближенныхъ къ эрцгерцогинѣ дамъ начала представлять ей о той тоскѣ, какую долженъ испытывать эрцгерцогъ въ своемъ одиночествѣ, и Александра Павловна, слѣдуя этимъ внушеніямъ и желая утѣшить мужа, рѣшилась отправиться къ нему. Эрцгерцогинѣ внушили также, что, въ виду ея беременности, пребываніе ея въ Эдинбургѣ будетъ удобно въ томъ отношеніи, что городъ этотъ отстоитъ близко отъ Вѣны, въ которой находятся искусные акушеры. Великая княгиня, по первымъ полученнымъ ею впечатлѣніямъ, ненавидѣла Вѣну и опасалась, чтобъ ее не перевели туда на житье. Опасенія ея не замедлили сбыться: послѣ смотра венгерскихъ войскъ, императоръ Францъ, бывшій въ Эдинбургѣ вмѣстѣ съ императрицею, приказалъ, чтобы палатинъ и его супруга непремѣнно пріѣхали въ Вѣну. Распоряженіе это произвело сильное впечатлѣніе на молодую женщину: ей представилась кончина въ этомъ городѣ ея тетки императрицы Елизаветы и воображеніе рисовало ей самую мрачную картину. Она начала готовиться къ смерти и, подъ вліяніемъ этого тревожнаго чувства, составила завѣщаніе въ пользу страстно любимаго ею мужа.

Французы между тѣмъ двигались на Вѣну. Въ столицѣ римско-нѣмецкихъ цесарей произошелъ страшный переполохъ; императорскій дворъ готовился бѣжать изъ города, которому угрожала близкая опасность, и тогда эрцгерцогинѣ разрѣшено было возвратиться въ Венгрію, а эрцгерцогу приказано было поспѣшить съ венгерскими войсками на защиту Вѣны. Разлука съ мужемъ сильно подѣйствовала на нее. Совершенно разстроенная, она подъѣзжала къ Петту и, при въѣздѣ въ городъ, встрѣтила покойника, котораго везли на кладбище.

— Этотъ бѣдный мертвецъ показываетъ мнѣ путь, которымъ можно уйти отъ земныхъ страданій въ вѣчность — сказала грустно эрцгерцогиня сопутствовавшимъ ей лицамъ по поводу встрѣчи съ покойникомъ.

Приближалось время разрѣшиться Александрѣ Павловнѣ отъ бремени, и она пожелала пріобщиться святыхъ тайнъ. Доктора не соглашались на это, ссылаясь на то, во-первыхъ, что, проходя въ церковь чрезъ длинный рядъ комнатъ, она легко можетъ простудиться, и, во-вторыхъ, что исполненіе этой требы сильно взволнуетъ ее. Къ этому времени пріѣхалъ въ Пештъ палатинъ, который настоялъ, чтобы желаніе великой княгини было исполнено, съ тѣмъ, впрочемъ, условіемъ, чтобъ она причастилась не въ церкви, а въ ближайшей къ ея спальнѣ Тронной залѣ.

Роды эрцгерцогини были продолжительные и чрезвычайно трудные. Когда акушеръ увидѣлъ, что силы великой княгини истощились, онъ, съ согласія палатина, употребитъ инструменты и добытый ими младенецъ жилъ только нѣсколько часовъ. Александра Павловна родила дочь, извѣщеніе о смерти которой она выслушала спокойно, сказавъ твердымъ голосомъ: «Я благодарю Бога за то, что дочь моя переселилась къ ангеламъ не испытавъ тѣхъ горестей, какія намъ приходится переносить на землѣ».

Не смотря на мучительные роды, доктора полагали, что эрцгерцогиня вскорѣ поправится. У ней самой явилась надежда на выздоровленіе, и она безпрестанно бесѣдовала съ своимъ духовникомъ — и въ то же время знатокомъ и любителемъ садоводства — о томъ, какъ она, вставъ съ постели, займется устройствомъ сада, который подарилъ ей палатинъ. На девятый день послѣ родовъ, доктора, бывшіе при эрцгерцогинѣ объявили, что она находится внѣ всякой опасности. По этому случаю во дворцѣ палатина былъ назначенъ куртагъ, па которомъ всѣ съ радостію говорили о выздоровленіи любимой принцессы.

Общая радость, однако, была непродожительна. Къ вечеру въ тотъ же день эрцгерцогиня почувствовала сильный жаръ исъ нею начался горячечный бредъ. Въ болѣзненномъ забыть» она безпрестанно повторяла, что ей тѣсно и душно жить здѣсь и просила своихъ родителей построить ей въ Россіи хоть маленькій домикъ.

Очевидецъ кончины Александры Павловны, ея духовникъ, описываетъ послѣднія минуты ея въ слѣдующихъ строкахъ:

«Въ вечеру жаръ и слабость умножились, по полуночи въ 3 часу она пришла въ крайнее изнеможеніе и только что могла приказать пригласить къ себѣ своего супруга, облобызавъ котораго, сказала: «Не забудь меня, мой любезный Іосифъ! Сказавъ это, осталась она безгласна и начала стонать. Я призванъ былъ на моленіе; облекшись въ священническія ризы, предсталъ я къ одру ея высочества и, осѣнивъ ее святымъ крестомъ, поднесъ его къ устамъ ея. Вѣрная дочь православной церкви, обративъ быстро свои горячими слезами наполненныя очи на изображеніе распятаго Спасителя, облобызала его со всею христіанскою горячностью, потомъ крѣпко прижала къ своимъ персямъ. Когда я близь одра читалъ съ колѣнопреклоненіемъ молитвы, то казалось, что ея высочество со всевозможнымъ вниманіемъ и сердечнымъ чувствомъ содѣйствовала онымъ молитвамъ. Такъ пріуготовлялась сія благочестивая и непорочная душа въ небесныя селенія»…

Тихая ея кончина послѣдовала 4-го марта н. с., въ половинѣ 6-го часа, поутру.

[10] Она была родная сестра императрицы Маріи Ѳеодоровны, слѣдовательно родная тетка великой княгини, чѣмъ и объясняется сходство Александры Павловны съ покойною императрицею.