Замечательные и загадочные личности XVIII и XIX столетий (репринт, старая орфография): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вскорѣ по возвращеніи короля въ Стокгольмъ, пришло извѣстіе о томъ, что герцогъ Энгіенскій былъ схваченъ и разстрѣлянъ по приказанію перваго консула Бонапарте. Густавъ былъ, по поводу этого, внѣ себя и предписалъ шведскому посланнику немедленно выѣхать изъ Парижа и прекратилъ всѣ сношенія между Швеціею и Франціею. Когда же появилась въ «Монитерѣ» оскорбительная на счетъ его статья, то онъ въ припадкѣ безумнаго гнѣва, приказалъ накупить портретовъ и бюстовъ Бонапарте и потѣшался надъ ними, увѣча, искажая, пачкая и коверкая ихъ. Когда же король прусскій послалъ первому консулу знаки ордена Чернаго Орла, то Густавъ, не желая имѣть ничего общаго съ этимъ «злодѣемъ и извергомъ», возвратилъ королю бывшіе у него знаки этого ордена. Вслѣдствіе такой выходки прусскій посланникъ былъ отозванъ изъ Стокгольма.

Густавъ не преминулъ оскорбить и своего шурина, императора Александру Павловича. Когда, послѣ смерти Павла, вновь воцарившійся государь, слѣдуя принятому обычаю, возвратилъ королю тѣ знаки ордена Серафимовъ, которые имѣлъ покойный императоръ, то Густавъ не принялъ русскаго посланника, находя, что онъ, посланникъ, недостаточно знатенъ, чтобы могъ исполнить подобное порученіе при стокгольмскомъ дворѣ. Считая себя могущественнымъ государемъ, Густавъ IV пріискивалъ всѣ поводы, чтобы ссориться со всѣми правительствами. Такъ, онъ приказалъ построенный у города Аберфорса деревянный мостъ, принадлежавшій русскимъ, объявить собственностію Швеціи и окрасить его государственными цвѣтами королевства, тогда какъ мостъ этотъ служилъ границею между русскою и шведскою Финляндіей). Императоръ Александръ Павловичъ снисходительно смотрѣлъ на такіе взбалмошные поступки своего сосѣда и довелъ своею снисходительность даже до того, что 15-го января 1805 года заключилъ съ нимъ наступательный и оборонительный союзъ, причемъ Густаву IV посулилъ главное начальство надъ русскою арміею, къ которой присоединились 25,000 шведовъ и англійскія войска и которая должна была дѣйствовать противъ французовъ въ Голландіи, обращенной въ Батавскую республику. При этомъ сумасбродство короля достигло до крайнихъ предѣловъ: онъ, начальствуя надъ союзною арміею, заявилъ, вопреки цѣлямъ и видамъ петербургскаго и лондонскаго кабинетовъ, что употребитъ эту военную силу для возстановленія во Франціи дома Бурбоновъ. Густавъ IV не только поссорился съ союзниками, но и съ Пруссіею, начавъ блокировать ея берега своимъ флотомъ и грозя приморскимъ городамъ Пруссіи безпощаднымъ бомбардированіемъ. Но когда пруссаки потерпѣли пораженіе подъ Іеною и Фридландомъ, то Густавъ вдругъ выступилъ защитникомъ Пруссіи. Однако маршалъ Мортье вытѣснилъ шведовъ изъ Помераніи и, 18-го апрѣля 1807 года, заставилъ ихъ просить перемирія, а Тильзитскій миръ долженъ былъ положить конецъ воинственнымъ замысламъ Густава IV. Императоръ Александръ и король прусскій предложили ему свое посредничество для примиренія его съ императоромъ Наполеономъ, но Густавъ отвергъ это предложеніе съ свойственною ему запальчивостью и заключилъ съ Англіею союзъ противъ ненавистнаго ему Бонапарта, котораго считалъ апокалипсическимъ звѣремъ, имѣющимъ на лбу число 666, и говорилъ, что если вступитъ въ переговоры съ Бонапартомъ, то погубитъ себя не только въ здѣшней, тіо и въ будущей жизни. Разстроенная безпрерывными войнами Швеція начала рои-тать противъ своего упрямаго и безтолковаго государя. Французы между тѣмъ грозили высадкою въ Шонію, русскіе осадили Свеаборгъ, а датскія войска появились въ Норвегіи.

Среди опасностей, угрожавшихъ Швеціи, тамъ составилась сильная партія, рѣшившаяся низложить Густава IV съ престола. Исполнить такой замыселъ было не трудно при томъ ожесточеніи, какое господствовало противъ него во всѣхъ классахъ населенія. Кромѣ того, слухи о незаконности его рожденія распространялись все громче и громче, и въ то же время шведы убѣждались, что онъ ведетъ войну съ Франціей) только изъ мнимой, ничѣмъ неоправдываемой ненависти къ Наполеону. Тщетно королева Фридерика, упавъ на колѣна передъ мужемъ и заливаясь слезами, умоляла его прекратить войну, которая должна будетъ навлечь страшныя бѣдствія на страну и привести самого Густава къ погибели. Онъ не только не слушалъ королеву, но, въ припадкѣ неудержимаго гнѣва, такъ сильно оттолкнулъ ее отъ себя, что бѣдная женщина безъ чувствъ упала на полъ.

Въ ночь съ 5-го на 6-е мая 1809 года, пришло въ Стокгольмъ извѣстіе, что русскіе готовятся къ высадкѣ на шведскіе берега и что, по всей вѣроятности, дня черезъ два казаки покажутся въ окрестностяхъ королевской резиденціи. Услышавъ эти недобрыя вѣсти, Густавъ поблѣднѣлъ и приказалъ королевѣ приготовиться къ отъѣзду. На этотъ разъ король послушался ея совѣта: онъ назначилъ регентомъ королевства дядю своего герцога Зюдерманландскаго, поручивъ ему вступить въ переговоры съ русскими, а самъ рѣшился уѣхать изъ Стокгольма въ Готтенбургъ, съ тѣмъ, чтобы оттуда, въ случаѣ крайности, перебраться въ Англію. Густавъ, однако, измѣнилъ это намѣреніе, когда оказалось, что слухи о нашествіи русскихъ на Швецію были ложные. Въ день кавалерскаго праздника ордена Серафимовъ, въ Стокгольмъ пришло извѣстіе о взятіи русскими Свеаборга.

Въ виду бѣдствій, постигшихъ Швецію, низложеніе Густава IV было рѣшено окончательно, но при этомъ заговорщики дали клятву не только не покушаться на жизнь короля, но и оказывать ему всевозможное уваженіе, даже и по низверженіи его съ престола.

12-го марта 1810 года, король пріѣхалъ вечеромъ въ Стокгольмъ изъ своего загороднаго дома Гага. Онъ велѣлъ запереть всѣ ворота дворца и усилить около него караулы, и затѣмъ былъ отданъ приказъ, чтобы всѣ войска, находившіяся въ Стокгольмѣ, выступили немедленно въ походъ. Ясно было, что король не только не думалъ прекратить войну, но, напротивъ, намѣренъ былъ продолжать ее до послѣдней крайности. Разнесся также слухъ, что король хотѣлъ забрать деньги изъ государственнаго банка и уѣхать изъ Стокгольма, но директоры банка отказались исполнить его требованіе. Негодованіе и злоба противъ него усилились еще болѣе. Во главѣ заговора сталъ подполковникъ баронъ Адлеркранцъ, пріобрѣвшій себѣ почетную извѣстность во время финляндской войны, и вышло такъ, что онъ получилъ приказаніе явиться къ королю утромъ 13-го числа. Онъ явился туда въ 8 часовъ утра, а слѣдомъ за нимъ пробрались 50 офицеровъ, его соучастниковъ. Съ нѣкоторыми изъ нихъ вошелъ баронъ Адлеркранцъ въ кабинетъ короля и почтительно сказалъ ему слѣдующія слова: «Государь! первые чины королевства и арміи, наиболѣе зажиточные и уважаемые граждане вашей столицы поручили мнѣ заявить вашему величеству, что они противятся вашему выѣзду изъ Стокгольма, и доложить вамъ, что настоящее прискорбное положеніе дѣлъ чрезвычайно волнуетъ все населеніе».

— Измѣнники! — закричалъ король въ припадкѣ страшнаго бѣшенства.

— Мы, ваше величество, не измѣнники — отвѣчалъ хладнокровно баронъ, — но честные шведы, которые хотятъ спасти и отечество и васъ, государь!

Король обнажилъ шпагу, но Адлеркранцъ схватилъ его поперекъ тѣла, а полковникъ Сильверспарре вырвалъ шпагу изъ рукъ Густава.

Густавъ съ громкими криками и угрозами требовалъ, чтобъ ему возвратили его шпагу. На поднятый имъ шумъ прибѣжалъ дворцовый караулъ, но Адлеркранцъ не потерялся и повелительнымъ голосомъ приказалъ караулу возвратиться на свой постъ. Въ этой суматохѣ король успѣлъ было ускользнуть изъ кабинета, заперевъ за собою двери на ключъ. Адлеркранцъ съ его товарищами наперли на дверь и она уступила ихъ дружнымъ усиліямъ. Тогда они бросились въ погоню за королемъ и нагнали его на верхней площадкѣ лѣстницы. Король бросилъ въ лицо Адлеркранцу связку ключей и успѣлъ выбѣжать во дворъ. Адлеркранцъ и нѣсколько офицеровъ продолжали его преслѣдовать и, наконецъ, успѣли схватить запыхавшагося короля, послѣ чего они отвели его снова во дворецъ и поручили надежнымъ лицамъ сторожить его.

Заарестованіе короля не произвело въ Стокгольмѣ никакого волненія, на улицахъ было тихо и спокойно, а вечеромъ театръ, какъ обыкновенно, наполнился зрителям.

Овладѣвъ королемъ, Адлеркранцъ и Сильверспарре отправились къ герцогу Зюдерманландскому просить, чтобъ онъ принялъ правленіе государствомъ, и только послѣ продолжительныхъ убѣжденій они успѣли склонить его къ этому. Въ тотъ же день, въ два часа пополудни, бывшаго короля отвезли въ Дроттингользіъ въ сопровожденіи полковника Сильверспарре, подъ прикрытіемъ сильнаго отряда кирасиръ, а черезъ нѣсколько дней его перевели въ Грипсгольмскій дворецъ. Королева и принцы оставались нѣсколько дней въ Гагѣ.

Сохранилось извѣстіе, что наканунѣ отреченія короля посѣтила его мать Густава III, Луиза Ульриха, и открыла ему тайну его рожденія съ тѣмъ, чтобъ убѣдить его отказаться отъ короны и тѣмъ самымъ предотвратить тотъ позоръ, какой, въ случаѣ его упорства, покроетъ и его самого и его мать Софію-Магдалину.

29-го марта Густавъ IV добровольно отрекся отъ короны. 10-го мая актъ его отреченія былъ торжественно прочитанъ въ собраніи государственныхъ чиновъ. Съ своей стороны Густавъ изъявилъ согласіе переселиться въ Германію. Государственные чины не тотчасъ согласились исполнить это желаніе, находя нужнымъ оберегать существованіе верховной власти въ королевствѣ. Такъ какъ потомство Густава ІV было вовсе отстранено отъ престола, а герцогъ Зюдерманландскій былъ уже въ преклонныхъ лѣтахъ и не имѣлъ дѣтей, то и положили избрать ему преемника заблаговременно. Выборъ палъ на принца Аугустенбургскаго, а между тѣмъ герцогъ Зюдерманландскій былъ провозглашенъ королемъ подъ именемъ Карла XIII. Онъ выхлопоталъ у государственныхъ чиповъ разрѣшеніе на удаленіе Густава съ его семействомъ изъ Швеціи и исходатайствовалъ у Наполеона дозволеніе поселиться бывшему королю въ Швейцаріи. Густаву и его семейству было назначено изъ государственнаго казначейства 6,000 фунтовъ стерлинговъ ежегодной пенсіи. 6-го декабря 1809 года онъ изъ Карлскроны отплылъ на военномъ фрегатѣ отъ береговъ изгнавшей его Швеціи.

По удаленіи изъ Швеціи, королева потребовала развода, который и данъ былъ ей супругомъ въ 1810 году. Послѣ того королева жила въ Германіи весьма скромно, а король подъ именемъ графа Готторпскаго побывала въ Россіи, Англіи, Германіи и Греціи. Любимою его мечтою было отправиться на поклоненіе Гробу Господню въ сопровожденіи «черныхъ рыцарей». Но мечта эта не осуществилась, и онъ окончательно поселился въ Швейцаріи подъ именемъ полковника Густавсона. Скромно, почти бѣдно одѣтый онъ разъѣзжалъ по Швейцаріи на имперіалѣ дилижансовъ. Въ 1823 году онъ издалъ свои записки. Поселившись потомъ въ Сенъ Галѣ, онъ умеръ тамъ въ мартѣ 1837 года.

Разумѣется, что съ такимъ взбалмошнымъ супругомъ великая княжна Александра Павловна не могла бы быть счастлива. Но спасенная однажды отъ такого неудачнаго супружества, она не нашла спокойствія и счастья въ другомъ предстоявшемъ ей бракѣ. Казалось, что какой-то роковой жребій тяготѣлъ надъ этой дѣвушкой, вызывавшей къ себѣ общую любовь и общее сочувствіе.

Прошло три года со дня несостоявшагося обрученія великой княжны Александры Павловны съ королемъ Густавомъ IV, и 23-го сентября 1799 года графъ Ростопчинъ писалъ въ Лондонъ графу Воронцову.

«Эрцгерцогъ Стефанъ пріѣзжаетъ сюда недѣли черезъ двѣ. Съ нимъ ѣдутъ принцъ Фердинандъ виртембергскій и графъ Дитрихштейнъ. Эрцгерцогъ отличный малый. Онъ очень влюбленъ и очень робокъ. Его отправили жениться и дали ему свиту — а не трактовать о дѣлахъ».

«Повѣрьте — продолжаетъ Ростопчинъ — что не къ добру затѣяли укрѣпить союзъ съ австрійскимъ дворомъ узами крови. Это только лишнее обязательство и стѣсненіе, и такія связи пригодны лишь въ частномъ быту. Но сдѣланной ошибки не поправить. Въ добавокъ изъ всѣхъ своихъ сестеръ она будетъ выдана наименѣе удачно. Ей нечего будетъ ждать, а ея дѣтямъ и подавно».

Въ письмѣ этомъ идетъ рѣчь о бракѣ великой княжны Александры Павловны, которой вновь привелось сдѣлаться жертвою политическихъ разсчетовъ.

Намъ встрѣтилось извѣстіе, что въ библіотекѣ Павловскаго дворца хранится переписка о бракѣ Александры Павловны съ эрцгерцогомъ Стефаномъ-Іосифомъ, но пока касающіяся этого дѣла свѣдѣнія не напечатаны, и потому намъ, говоря объ обстоятельствахъ этого брака, приходится ограничиться другими источниками.

Намъ неизвѣстно, гдѣ возникла первая мысль о родственномъ союзѣ между двумя императорскими домами — въ Петербугѣ ли или въ Вѣнѣ, извѣстно только, что въ проѣздъ великаго князя Константина Павловича черезъ Вѣну, дѣло было уже окончательно рѣшено, такъ какъ въ ту пору былъ подписанъ эрцгерцогомъ Стефаномъ брачный контрактъ, полученный въ концѣ апрѣля 1799 года въ Петербургѣ. По всей вѣроятности, австрійскій домъ, въ виду опасности, угрожавшей Австріи со стороны французской республики, сталъ первый искать прочнаго политическаго союза съ Россіею при посредствѣ родствепной связи между двумя царствующими фамиліями.

Въ это время Суворовъ дѣйствовалъ побѣдоносно въ Италіи, но негодованіе императора Павла на вѣнскій дворъ усиливалось все болѣе и болѣе и, какъ надобно полагать, въ виду этого полновластный тогда въ Австріи министръ баронъ Тугутъ, графъ Кобенцель, австрійскій посланникъ въ Петербургѣ, и графъ Дитрихштейнъ, имѣвшій огромное значеніе при вѣнскомъ дворѣ, задумали держать императора Павла въ своихъ рукахъ и избрали для этого своимъ орудіемъ предположенный бракъ великой княжны съ эрцгерцогомъ. Они — какъ писалъ Ростопчинъ Воронцову — разсчитывали на это «въ томъ упованіи, что государь изъ желанія устроить судьбу своей дочери, на многое посмотритъ сквозь пальцы и склонится къ какому ни на есть сближенію, а между тѣмъ выигрывается время, что всего болѣе нужно вѣнскому двору. И посудите — добавлялъ Ростопчинъ — какова была бы участь шестнадцатилѣтней великой княжны, если бы и второй бракъ ея разстроился».

Передъ заключеніемъ брачнаго договора съ эрцгерцогомъ, новый женихъ великой княжны побывалъ въ февралѣ мѣсяцѣ въ Петербургѣ, но здѣсь онъ былъ принятъ далеко не съ тѣмъ почетомъ и тѣмъ радушіемъ, какіе встрѣтилъ первый искатель руки Александры Павловны, на что, конечно, имѣло вліяніе и разность ихъ положенія, такъ какъ Густавъ былъ король, а Стефанъ только членъ владѣтельнаго дома.

Эрцгерцогу Стефану минуло въ это время лишь двадцать три года. Онъ родился 26 февраля 1776 года и былъ сынъ императора Леопольда II и императрицы Маріи-Луизы. Въ 1796 году онъ былъ сдѣланъ венгерскимъ Палатиномъ, т. е. верховнымъ правителемъ Венгріи.

О немъ Ростопчинъ писалъ Воронцову, отъ 16 февраля 1799 года, слѣдующее:

«Эрцгерцогъ всѣмъ отмѣнно полюбился какъ своимъ умомъ, такъ и знаніями. Онъ застѣнчивъ и неловокъ, но фигуру имѣетъ пріятную; выговоръ его болѣе италіанскій, нежели нѣмецкій. Онъ влюбленъ въ великую княжну и въ воскресенье имѣетъ быть комнатный сговоръ, послѣ чего эрцгерцогъ черезъ десять дней отправляется въ Вѣну, а оттуда въ Италію къ арміи, которою онъ будетъ командовать».

Обрученіе великой княжны съ эрцгерцогомъ происходило 20-го февраля въ Брилліантовой комнатѣ Зимняго дворца. На этотъ разъ далеко не было той торжественности, какою отличалось предполагавшееся ея обрученіе съ шведскимъ королемъ. Въ настоящемъ случаѣ, при совершеніи этого обряда, присутствовали въ залѣ немногія постороннія лица. Кромѣ членовъ императорской фамиліи тамъ были: наслѣдный принцъ Мекленбургъ — шверинскій Фридрихъ — Людовикъ, братъ его принцъ Карлъ, канцлеръ князь Безбородко, министръ удѣльнаго департамента графъ Румянцевъ, вице-канцлеръ графъ Кочубей, третій присутствовавшій въ коллегіи иностранныхъ дѣлъ графъ Ростопчинъ, оберъ-гофмаршалъ Нарышкинъ, дежурный генералъ-адъютантъ графъ Ливенъ, статсъ-дама графиня Ливенъ, камеръ-фрейлина Протасова и дежурная фрейлина Лопухина, римско-императорскій посолъ графъ Кобенцель и генералъ-лейтенантъ князь Дитрихштейнъ, прибывшій съ эрцгерцогомъ.

Обрядъ обрученія совершалъ архіепископъ казанскій Амвросій съ двумя ассистентами: духовникомъ государя и сакеларіемъ придворнаго собора.

Изъ Брилліантовой залы обрученные, принеся благодареніе ихъ величествамъ, перешли въ другую залу, гдѣ начался камерный балъ.