Петр Третий. Наследник двух Корон: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это ты — дурак. Болтай меньше.

Оба любопытствующих оглянулись по сторонам и замолчали.

За Минихом вели Остермана. Почти несли. Небрит. Грязен. Безумный взгляд.

— Господи, что с ним сделали…

Никто не рискнул ответить на риторическую фразу.

За Остерманом шли остальные. Не сильно лучше.

Барабанная дробь.

Первого кабинет-министра подвели к плахе. Поставили на ноги.

Обер-прокурор огласил:

— Именем Её Императорского Величества Государыни Императрицы Елисаветы Петровны…

Дальше шло перечисление «гостей плахи».

… Остерман приговаривается к смертной казни через колесование!

Пауза.

— Однако, будучи милостивой православной христианкой, Императрица Елисавета Петровна повелела смягчить приговор и заменила колесование «отрублением головы».

Толпа зашумела. Кто-то радовался, предвкушая зрелище, кто-то гневался, но стараясь не показать себя перед людьми Тайной канцелярии или «доброжелателями», коих столько всегда было вокруг полно, кто-то просто обсуждал происходящее.

Остерман покорно дал снять с себя парик, шубу, освободил шею и положил голову на плаху.

Обер-прокурор дал толпе пошуметь и перешёл ко второй части представления.

— Однако, будучи милостивой православной христианкой, Государыня-Матушка повелела смягчить приговор и заменить смертную казнь пожизненной ссылкой, с конфискацией всего имущества, лишением титулов, чинов и званий.

Та же царская милость была оглашена и приговорённому к четвертованию Миниху, и остальным осуждённым. Местом ссылки определить Остерману — Березов, Миниху — Пелым, Левенвольде — Соликамск, Гловкину — Германг.

Народ был изумлён. Ожидаемой кровавой драмы не было. Толпа замерла, прочувствовав глубину представления другого свойства. Женщины молились. Мужчины тоже. Никто не посмел осудить императрицу.

Остерман холодно принял перемену участи, натянув парик и шубу, затем попросил отнести его в сани. Остальные приговорённые и толпа, казалось, не верили такому счастливому итогу.

Когда с Миниха срывали ордена по его щеке текла слеза и он шептал:

— Спасибо, Матушка. Даже языка не лишила. Урал-не глушь. Послужу я ещё России…

РЕЧЬ ПОСПОЛИТАЯ. ГЕРЦОГСТВО КУРЛЯНДСКОЕ. У РУССКОЙ ГРАНИЦЫ. 4 февраля 1742 года.

Ну, мы почти приехали. Фон Корф предъявляет подорожные местному офицеру, тот придирчиво их осматривает, сверяется со своими списками, и кивает солдату. Служивый поднимает шлагбаум.

Офицер кивает:

— Счастливой дороги.

Корф касается края треуголки.

— И вам хорошего дня.