По следам дроздовцев…: читать начало книги онлайн

А в ходе экскурсии в Инкерман я мог охватить взором большую часть акватории Севастопольской бухты и составить кое-какое представление о тех местах, где разыгрались последние сцены русской общенациональной трагедии в октябре 1920 г.

Раза два или три за эти годы мне попадались в руки советские туристические путеводители, описывающие достопримечательности города Бердянска, что стоит на побережье Азовского моря. В них непременно упоминается памятник первым членам Городского Совета рабочих и крестьянских депутатов, погибших от рук белогвардейцев в 1918 г.

«Тревожные дни наступили в Бердянске. К городу приближалась озверелая белогвардейская банда полковника Дроздовского. В селах вспыхнули кулацкие восстания. Не дремала и городская буржуазия. 18 апреля она подняла контрреволюционный мятеж. Красногвардейцы и рабочие мужественно защищали завоевания Октября, но силы были неравны: на этот раз мятежники победили. Члены Первого Бердянского Совета были арестованы и 24 апреля 1918 года расстреляны дроздовскими бандитами на восточной окраине села Куцое». Далее в справочнике-путеводителе «Бердянск – город солнечный» (Днепропетровск, 1978) на с. 35–36 приводится список 19 членов и депутатов Первого Бердянского исполкома, которых дроздовцы расстреляли 24 апреля 1918 г. Вот их имена:

А. А. Дюмин, З. С. Горбенко, А. И. Горбенко, Л. И. Гринштейн, Н. Р. Рогов,М. А. Козлов,К. И. Динер, А. М. Винокуренко,П. А. Введенский, А. М. Мазин, А. М. Егоров, Д. У. Воронков, И. С. Шпитальная, И. И. Вильнер, Н. О. Клейн, П. Ф. Смекалов, А. М. Озоль, Н. П. Киорпе, М. Г. Файнер.

Итак, давайте вспомним, что «белогвардейская банда полковника Дроздовского» официально назвалась Первой бригадой русских добровольцев Румынского фронта. А самого полковника Дроздовского звали Михаилом Гордеевичем. Оказалась она у Бердянска потому, что Советская власть, ради своего спасения и неминуемой расплаты, развалила Русскую армию и открыла фронт. Подавляющее большинство участников «банды» полковника Дроздовского были участниками Второй Отечественной войны 1914 г. Возможно, что участниками той войны были некоторые депутаты Бердянского совдепа. В данной ситуации они рассматривались белогвардейцами как члены преступного сообщества в соответствии с «буквой и духом» уголовного законодательства Российской Республики, которое осуществлялось на ее территории в момент захвата власти Военно-революционным комитетом в Петрограде. Со всеми вытекающими последствиями.

Полковник Дроздовский и дроздовцы запечатлены в целом ряде произведений советской литературы. В частности, на страницах повести «Ветер» классика советской литературы и драматургии Б. А. Лавренева. В ней есть эпизод: отряд красных балтийских матросов, придумавший себе название «Международный смертельный летучий матросский отряд пролетарского гнева», отправившийся из Москвы на Юг России в конце 1917 г., вступает в бой против «Первого дроздовского полка» при одной пушке, двигавшегося в направлении Таганрога. Заставив «кадетов» отступить, матросы заняли «помещичий замок», который принадлежал барону фон Фальц-Фейну, в котором переночевали.

В январе 2011 г. мне и моим друзьям удалось посетить музей донского казака предпринимателя В. П. Мелехова в подмосковном городе Подольске. В его экспозиции представлены несколько портретов и фотографий чинов Дроздовских частей, включая генералов В. К. Витковского и А. В. Туркула, а также их документы, относящиеся к послевоенному периоду. Сам музей заслуживает отдельного рассказа.

Разумеется, моя работа была бы неполной, если бы я не поработал в архивах. Уже после выхода в свет «Дроздовцев после Галлиполи» мне удалось просмотреть документы, хранящиеся в ГА РФ в Москве. Это сшив информационных бюллетеней Дроздовского стрелкового полка, относящихся к 1920–1930 гг. Помимо бюллетеней там есть рапорты, приказы о назначениях старших групп дроздовцев в разных странах, именные списки, прошения. Частично они были использованы в сборнике «Дроздовский и дроздовцы».

В РГВА хранится несколько документов по истории Дроздовских частей, а именно: схема передвижений 1-го Дроздовского стрелкового полка и Дроздовской артбригады в период боев в Северной Таврии летом 1920 г. А также оперативные сводки, приказы и распоряжения, относящиеся к осени 1919 г., подписанные начальником Дроздовской стрелковой дивизии генерал-майором В. К. Витковским. В документах упоминаются генерал-лейтенант И. Г. Барбович, полковник Н. В. Скоблин, дроздовцы полковники К. А. Кельнер, А. В. Туркул, А. К. Фридман. Часть из них была включена во второе издание сборника «Дроздовский и дроздовцы» московским историком Р. Г. Гагкуевым.

Будучи проездом в Туле летом 1993 г., мне удалось просмотреть в читальном зале Государственного архива Тульской области (ГАТО) опись фондов Тульского депутатского дворянского собрания, откуда я сделал выписки. И лишь в конце 2000-х гг. я удосужился ознакомиться с «Родословцем» В. И. Чернопятова, который собрал данные практически обо всех дворянских родах, внесенных в Дворянскую родословную книгу Тульской губернии. У него встречаются фамилии Витковских, Туцевичей, Чеснаковых. Причем, если Витковские-туляки скорее всего дальние родственники генерала-дроздовца, то дворянин Николай Васильевич Чеснаков, родившийся в 1880 г., не кто иной, как будущий генерал-дроздовец.

В описях фондов Тульского депутатского дворянского собрания ГАТО есть дело князя Алексея Александровича Оболенского от 16 марта и 19 июня 1912 г. Один из представителей этого старинного княжеского рода воевал в рядах Дроздовской дивизии. Князь Сергей Дмитриевич Оболенский был воспитанником Тульской дворянской гимназии. Интересно было бы установить степень родства между князьями Алексеем Александровичем и Сергеем Дмитриевичем.

Как уже говорилось в первом издании «Дроздовцев после Галлиполи», их судьбы в изгнании претерпевали причудливые метаморфозы и изгибы. Особенно в годы Второй мировой войны и в последующие десятилетия. Достаточно сказать, что и дроздовцы раскололись на «реваншистов» и «примиренцев». Или, как их принято называть в отечественной исторической литературе, на «оборонцев» и «пораженцев».

Дроздовец Ф. Г. Скворцов помогал участникам Словацкого национального восстания в 1944 г. Восстание готовилось местными коммунистами, которым помогало советское военное командование, перебрасывая по воздуху группы парашютистов и контейнеры с оружием и боеприпасами. В то время как десятки его бывших сослуживцев воевали в рядах Русского Корпуса, сформированного в 1941 г. По непроверенным сведениям, в дни Пражского восстания в мае 1945 г. повстанцам помогал Н. А. Раевский. Но еще больше ветеранов Дроздовских частей оказалось в составе русских, да и не только русских антисоветских формирований. Ротмистр А. А. Трингам служил в испанской Голубой дивизии, воевавшей на Ленинградском фронте. Корнет А. И. Спасский служил переводчиком в 6-й итальянской армии, которая воевала в районе Сталинграда. В отдельные восточные батальоны, явочным порядком формировавшиеся германскими офицерами и генералами на Востоке из советских военнопленных и перебежчиков, назначались на офицерские должности русские белые эмигранты. В первую очередь, ветераны Гражданской войны. В конце Второй мировой войны они вошли в состав Вооруженных сил Комитета освобождения народов России (ВС КОНР) бывшего советского генерала А. А. Власова. Одним из таких батальонов командовал капитан Н. Н. Ребиков.

Со второй волной беженцев смогла покинуть территорию СССР семья дроздовца подполковника Н. Н. Боровского. Капитан А. М. Бородаевский после окончания Второй мировой войны репатриировался из Болгарии в СССР.

Попавший в плен к красным в Крыму в конце 1920 г. доброволец-стрелок Дроздовской дивизии А. И. Анамин, чудом уцелев в пору массовых расстрелов, стал гражданином СССР. С началом войны его призвали в Красную армию. Позднее попал в плен к немцам. В конце войны изъявил желание вступить в РОА. Ему было присвоено звание капитана ВС КОНР. Выдачи в СССР избежал.

Уже упоминавшийся корнет 2-го Дроздовского конного полка И. А. Спасский, ветеран гражданской войны в Испании 1936–1939 гг. на стороне генерала Ф. Франко, попал в советский плен под Сталинградом. Отбыл срок и определен на поселение в Харьков. Где и прожил до конца своих дней.

К сожалению, за прошедшие десять лет связаться с объединением потомков дроздовцев ни во Франции, ни в США мне не удалось. По-видимому, на сегодняшний день они окончательно прекратили свое существование. Проигнорировало мои обращения Общество потомков галлиполийцев во Франции. Что же касается откликов, то хотелось бы отдельной строкой выразить благодарность потомкам дроздовцев А. В. Бородаевскому и В. Б. Мордвинкину, предоставившим материалы из своих семейных архивов. А также москвичу Ю. Д. Лонгинову, чей дед служил в Дроздовской дивизии.

Исходя из того, что в последние годы были изданы воспоминания Г. А. Орлова и Н. А. Раевского, наиболее полно отразившие пребывание чинов Дроздовских частей в Галлиполи, автор решил во второе издание не включать главу, посвященную Галлиполийскому сидению. Этот сюжет также нашел свое отражение в сборнике «Дроздовский и дроздовцы».

Вместе с тем представляется целесообразным включить в новое издание воспоминания штабс-капитана Ф. Г. Скворцова о его пребывании в Константинополе, куда он перебрался из Галлиполи, перейдя в разряд гражданских беженцев.

Далее, в хронологическом порядке и географическом, целесообразнее приступить к своеобразному путешествию по следам дроздовцев в изгнании с прибытия частей Русской армии на Балканы в 1921 г. Вслед за Балканами были Прага и Париж, после Второй мировой войны беженские лагеря в западных оккупационных зонах. А еще спустя несколько лет отъезд многих из них из разоренной войной Европы и расселение по новым странам и континентам.

Также, по «вновь открывшимся обстоятельствам», автор счел нужным включить отдельную главу, посвященную судьбам дроздовцев, по тем или иным причинам оставшихся в подсоветской России после окончания Гражданской войны и вернувшихся в нее по разным причинам и обстоятельствам в последующие десятилетия.

Напомню, что интерес автора к судьбам чинов Дроздовской дивизии возник не на пустом месте. Впервые название этой белогвардейской воинской части мне встретилось в повести советского писателя Л. Жарикова «Червонные сабли», которую подарили в пятом классе. Ее действие разворачивалось в Северной Таврии летом 1920 г. Разумеется, содержание я воспринимал так, как любой советский школьник и пионер.

Потом было знакомство с романом А. Н. Толстого «Хождение по мукам» в старших классах. Запомнилась повторная экранизация этого романа, показанная по первой программе Центрального телевидения СССР в преддверии 60-й годовщины Октябрьской революции осенью 1977 г.

Не менее сильное впечатление на меня она произвела при повторном показе, в марте 1980 г. Помнится, что тогда, вдохновившись серией «Рощин», я изваял из пластилина несколько фигурок белогвардейских офицеров в защитных кителях, с наплечными ремнями, при погонах. Почти у каждого на поясе была кобура, подсумки, а в руках винтовка. Примкнутый штык имитировала булавка или иголка. С особым тщанием я раскатывал тоненькие полоски из пластилина белого, синего, красного цветов, которые потом складывались в «добровольческий» шеврон, углом вниз. С не меньшим тщанием ваял я их врагов. По большей части это были красные матросы в черных брюках, бушлатах, бескозырках.

И. А. Кудряшов. 1915 г.

Личный архив автора

(далее – ЛАА)

К тому времени я уже догадывался сопоставить кадры из серии «Рощин» со старенькой фотокарточкой в железной рамочке, на которой был изображен царско-белогвардейский офицер (а именно так слились в одно целое в сознании советского школьника персонажи из советских фильмов о революции 1917 г. и о Гражданской войне!) в шинели при погонах, с черными петлицами артиллериста и фуражке с кокардой.

Фотокарточку я помнил с детских лет, когда с мамой и бабушкой мы приходили в гости к дедушкиной сестре тете Наташе Кудряшовой, в замужестве Долговой, жившей в старом двухэтажном доме на Гороховской улице. Советское название – улица Казакова – старшее поколение не признавало. Потом, когда тетя Наташа переехала на новую квартиру, на далекую московскую окраину (бывшая подмосковная станция Плющево по Казанской железной дороге), то уже спустя несколько лет после ее кончины обнаружились документы подполковника И. А. Кудряшова. Это был старший брат тети Наташи и моего деда Сергея Александровича Кудряшова. Имя «Ипполита во Франции» вполголоса иногда произносилось при мне.