Читать книгу «История Джунгарского ханства» онлайн.
Из китайских источников и литературы мы должны в первую очередь сослаться на переведенную И. Россохиным с маньчжурского языка на русский и оставшуюся в рукописи «Историю о завоевании китайским ханом Канхием калкаского и элетского народа, кочующего в Великой Татарии» (микрофильм хранится в библиотеке Института народов Азии АН СССР), о которой подробно мы скажем ниже, а также на уже упоминавшееся историческое произведение «Мэн гу ю му дзи».
Желая выяснить исторические предпосылки образования Джунгарского ханства, автор счел необходимым рассмотреть некоторые важные и в то же время спорные вопросы истории ойратов XV—XVI вв. Он опирался на тексты монгольских историков «Алтан Тобчи», «Шара Туджи» и «Эрдэнийн Тобчи», на «Историю Минской династии» («Мин ши») в изложении Э. Бретшнейдера, Д. Покотилова, В. Успенского и других, а также на тюркоязычные источники в изложении и переводах В. Бартольда, Ч. Валиханова и С. Ибрагимова.
Учитывая, что и эти источники довольно часто противоречат друг другу, автор пытался составить хронику исторических событий на основе совпадающих сведений всех или большинства источников. По его мнению, только таким путем можно избежать односторонности в рассмотрении исторических событий и приблизиться к истине. Пользуясь этим методом, автор вместе с тем не склонен преувеличивать его значение; он отдает себе отчет в том, что в условиях, когда один, более ранний источник используется авторами последующих исторических сочинений (как это имеет место с «Алтан Тобчи», «Шара Туджи» и «Эрдэнийн Тобчи»), ошибки и неточности первого могут быть воспроизведены последующими. И все же в данное время и при наличных источниках этот метод нам представляется наиболее целесообразным.
Возникает вопрос, насколько актуальна сама по себе тема данного исследования, какова связь между проблемами истории Джунгарского ханства и современными задачами советской исторической науки, заинтересована ли последняя и в какой мере в изучении истории ойратов и их ханства?
Ответ на все эти вопросы может быть только один: существует прямая и непосредственная связь между темой данного исследования и современной проблематикой советской исторической науки. Наша историческая наука заинтересована в полном и всестороннем раскрытии истории ойратов и Джунгарского ханства, как и вообще истории монголов, уже хотя бы потому, что исторические судьбы народов Средней Азии, Казахстана, Южной и Восточной Сибири в прошлом не раз теснейшим образом переплетались с судьбой монгольского народа. Правильное понимание истории этих народов невозможно без правильного понимания развития исторического процесса в Монголии и Джунгарии.
Не случайно все труды по истории Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Бурятии, Хакассии и Башкирии, посвященные дооктябрьскому периоду и вышедшие в свет в СССР, не проходят и не могут пройти мимо фактов и явлений, относящихся к истории Монголии и Джунгарии. Нельзя вместе с тем не отметить, что в некоторых трудах содержатся ошибки, вытекающие из непонимания истории Монголии и Джунгарии. Укажем для примера на изданный в 1950 г. учебник по истории СССР для 9 класса средней школы, в котором при изложении истории Казахстана учащимся внушалась мысль, что «в 1758 г. казахский народ под руководством знаменитого батыра хана Среднего жуза Аблая с помощью китайских войск нанес сокрушительный удар джунгарам и освободился от джунгарского ига». Эта формулировка, как будет показано в дальнейшем, очень далека от исторической действительности. Столь же далеко от истины и утверждение, содержащееся во втором издании «Истории Казахской ССР», что «кризис скотоводческого хозяйства, вызванный захватом лучших пастбищ родовой знатью джунгар, заставлял широкие народные массы передвигаться на новые земли и приводил к столкновению джунгар с соседями».
Корни этих и многих других подобных ошибок кроются в незнакомстве с историческими фактами. Автор будет считать свою задачу выполненной, если его труд исключит возможность повторения подобных ошибок и в какой-то мере поможет дальнейшему исследованию истории народов Центральной и Средней Азии, изучению эволюции форм материального производства и общественных отношений у кочевых народов.
Автор считает своим долгом выразить самую глубокую признательность всем, кто критическими замечаниями и консультациями помогал ему в этой нелегкой работе. В первую очередь это относится к академикам И. М. Майскому и Н. И. Конраду, безвременно умершему в 1962 г. члену-корреспонденту АН СССР С.В. Киселеву, профессорам Н. В. Устюгову и Г.Д, Санжееву, старшему научному сотруднику С.Д. Дылыкову и другим специалистам Института народов Азии АН СССР. Особую благодарность автор приносит монгольским коллегам — академикам Б. Ширендыбу и Ш. Нацокдоржи, сотрудникам Института истории АН МНР Н. Ишжамц и В. Тудэв, ознакомившимся с работой в рукописи и высказавшим ряд ценных соображений.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ЗАПАДНАЯ МОНГОЛИЯ В XV — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVI в.
1. ОТ СВЕРЖЕНИЯ ЮАНЬСКОЙ ДИНАСТИИ ДО КРУШЕНИЯ ДЕРЖАВЫ ЭСЕН-ХАНА
История ойратов содержит много еще не решенных наукой загадок. К их числу относятся такие вопросы, как этимология и значение термина «ойрат»; связь между этим термином и часто встречающимся в источниках понятием «дэрбэн-ойрат»; означает ли последнее «Союз четырех ойратов» и если означает, то когда этот союз сложился, какие причины вызвали его к жизни, Каковы были его состав и цели; что явилось причиной длительной междоусобной борьбы восточных монголов и ойратов; чем объясняется начавшееся в середине XV в. падение военной и политической активности ойратов и их новая активизация во второй половине XVI в.
Перечисленные вопросы обсуждаются в исторической литературе около полутора веков, но убедительного ответа на них не дано по сей день.
Большинство русских и зарубежных монголоведов разделяло мнение, высказанное в начале XIX в. А. Ремюза и И. Я. Шмидтом, что термин «ойрат» имеет в своей основе монгольское слово «ойра» (oyir-a) — «близко» и что его, следовательно, надо понимать как выражение «близкий», «союзник»; будучи присоединено к другому монгольскому слову — «дэрбэн» (dorben), означающему «четыре», оно образует формулу «дэрбэн-ойрат», т. е. «Союз четырех ойратов».
Придерживаясь этой точки зрения, ее сторонники видели свою задачу в том, чтобы выяснить время и причины образования «Союза четырех ойратов», определить состав его участников и проследить его историю.
Далеко не все ученые были согласны с этой концепцией. Первым выступил против нее Доржи Банзаров. Он утверждал, что слово «ойрат» «происходит вовсе не от ойра, а составлено из слов ой-арат, которые соответствуют Рашидову оин ирген, т. е. "лесной народ"».
Исследователь истории Кукунора В. Успенский пошел еще дальше. Он был убежден в том, что слово «дэрбэн» в формуле «дэрбэн-ойрат» не означает «четыре», а является именем племени, много раз упоминаемого Рашид-ад-дином. Точку зрения В. Успенского активно поддержал Г. Грум-Гржимайло, видевший в ойратах и дэрбэнах особые монгольские племена, игравшие заметную роль в исторических событиях XIII в. Г.И. Рамстедт в свою очередь допускал, что термин «ойрат» вообще не содержит реального смыслового значения, и на этом основании отказывался от попыток дать его перевод.
Вопрос о происхождении и значении термина «ойрат» остается открытым до настоящего времени. Со своей стороны мы можем лишь сказать, что теория, согласно которой «ойрат» означает «союзник», а «дэрбэн-ойрат» — «Союз четырех ойратов», не находит подтверждения, как это мы покажем ниже, в реальных исторических фактах.
Сторонники этой теории в своем большинстве считали, что союз ойратов сложился непосредственно вслед за свержением Юаньской династии и изгнанием монгольских завоевателей из Китая, т. е. в конце XIV в. На этой точке зрения стоял Н. Бичурин, по мнению которого в Джунгарии в конце XIV в. кочевали три крупных ойратских поколения — чорос, хошоут и торгоут; они образовали союз и поставили во главе его представителя поколения чорос Махмуда. В дальнейшем, когда из поколения чорос выделились дэрбэты, ойратский союз стал четырехчленным, в его составе было уже не три, а четыре поколения; именно с этого времени, т. е. с середины XV в., союз стал называть себя «дэрбэн-ойрат».
В. Бартольд тоже считал, что ойратский союз сложился в конце XIV в., но в отличие от Н. Бичурина он видел в этом союзе с самого начала не трех, а четырех участников — чорос, хошоут, торгоут и хойт. С мнением В. Бартольда был согласен В. Рязановский, но в отличие от него и от Н. Бичурина он рассматривал ойратский союз не как объединение поколений, а как союз племен чорос, хошоут, торгоут и др. К. Костенков, долгие годы проживший на Волге среди калмыков и изучавший их историческое прошлое, также относил образование ойратского союза к концу XIV в., но иначе представлял себе его состав и участников; он полагал, что вначале в союз входили племена чорос, хойт и хошоут, к которым в дальнейшем присоединились торгоуты, в результате чего и оформился «Союз четырех ойратов» — «дэрбэн-ойрат». Акад. С. Козин в отличие от всех упомянутых выше ученых предполагал, что ойратский союз существовал уже во времена Чингисхана как «четырехъединый каганат», и в таком именно виде союз вошел в состав чингисовой империи. Английский монголовед Г. Ховорс также считал, что дэрбэн-ойраты представляли собой объединение, конфедерацию «четырех союзников», возникшую в эпоху средних веков, и термин «дэрбэн-ойраты» аналогичен термину «союзники», под которым были известны русским англичане и французы во время Крымской войны.
Указанные нами ученые, как видим, не расходились в понимании значения слов «дэрбэн-ойрат»; все они считали, что за этими словами скрывался реально существовавший «Союз четырех ойратов». Однако они значительно расходились в определении состава союза, а также в вопросе о социально-экономической природе его участников. По мнению одних, чорос, хошоут, торгоут были феодальными владениями, тогда как другие видели в них различные монгольские племенные группы — этнонимы.
Иначе представляли себе раннюю историю ойратов Д. Банзаров, В. Успенский, Э. Бретшнейдер, Г. Грум-Гржимайло. По мнению Д. Банзарова, название «дэрбэн-ойрат» появилось во времена Чингисхана, когда все население Монголии было разбито на тумены, причем ойраты составили четыре таких тумена. Опираясь на этот бесспорный исторический факт, Д. Банзаров считал, что название «дэрбэн-ойрат» означает не что иное, как четыре ойратских тумена. Он писал: «Поэтому-то монголы вместо Дурбэн-ойрат говорят еще Дурбэн, Дурбэн тумен и Дурбэн тумен ойрат... Вот где начало Четырех ойратов, а не в формальном составлении настоящего четверного союза».
В. Успенский, ознакомившись с рядом китайских источников и исторических сочинений, установил, что в них содержится немало противоречий и расхождений. По одним данным, ойраты в начале правления Минской династии разделялись на четыре рода или отдела — хошоутов, джунгаров, дэрбэтов и торгоутов, каждый из которых имел отдельного хана; кроме указанных существовал еще небольшой род хойтов, принадлежавший дэрбэтам; в XVII в., когда торгоуты откочевали в Россию, их место заняли хойты, вошедшие в число «Четырех ойратов». Таким образом, по данным этих китайских источников, в состав ойратского союза входили с конца XIV и до начала XVII в. хошоуты, джунгары, дэрбэты и торгоуты, с начала XVII в. и до конца существования Джунгарского ханства — хошоуты, чжунгары, дэрбеты и хойты, а с конца XVIII в., когда в Синьцзян (провинция, образованная на территории бывшего Джунгарского ханства) вернулись с Волги торгоуты, ойратов оказалось уже шесть — хошоуты, хойты, чоросы, дэрбэты, торгоуты и элюты.
По данным других китайских авторов, ойраты лишь в начале правления Минской династии обосновались на территории Джунгарии, тогда как некоторая их часть осела к северу от Великой стены, между районами Гуйхуачена и Ордоса.
В. Успенский с полным основанием отмечал наличие ошибок и противоречий в указанных источниках и сочинениях: толкуя понятие «дэрбэн-ойрат» как объединение четырех ойратских отделов или родов, они в то же время называют то три, то шесть таких родов и отделов. К тому же они рассматривают слово «джунгар» как имя одного из ойратских отделов, что противоречит фактам. Слово «джунгар» никогда не было этнонимом, оно во все времена означало левую сторону, левую руку. Этим словом обозначали в свое время левое крыло войск Чингисхана; в дальнейшем каждое монгольское владение имело свой джунгар, свою «левую руку».
Э. Бретшнейдер, как и В. Успенский, отвергал в принципе идею о «Союзе четырех ойратов», сложившемся якобы в конце XIV в. В своих рассуждениях он исходил главным образом из показаний «Мин ши», согласно которым ойраты в Джунгарии после изгнания монгольских завоевателей из Китая представляли собой единый народ, коим управлял один из юаньских полководцев — Мункэ-Тэмур. Только после смерти Мункэ-Тэмура ойраты разделились на три племени. Во главе одного оказался Махаму, во главе другого — Тайпин, во главе третьего — Бату-Болот. Все они поддерживали отношения с Минской династией как самостоятельные правители своих владений.
Г. Грум-Гржимайло, сопоставляя данные литературы и источников о составе ойратского союза и о времени его образования, подчеркивал чрезвычайный разнобой в трактовке этих вопросов. Выше мы уже указывали, что, по мнению самого Г. Грум-Гржимайло, союз ойратов с дэрбэнами сложился еще во времена Чингисхана. Он отождествлял дэрбэнов с дэрбэтами и на этом основании утверждал, что в ойратском союзе, длившемся до середины XVI в., когда из дэрбэнского (дэрбэтского) дома выделилось левое крыло, закрепившее за собой наименование джунгар, установилась дэрбэтская гегемония. Время присоединения к дэрбэн-ойратскому союзу хошоутов, торгоутов, хойтов и других Г. Грум-Гржимайло считал неустановленным, но предполагал, что это произошло гораздо позднее, в период обострения борьбы против восточных монголов, когда во главе союза стояла дэрбэн-ойратская княжеская фамилия. Хойты и чорос, по мнению Г. Грум-Гржимайло, имеют общее происхождение с дэрбэнами (дэрбэтами). Выделившись, они образовали самостоятельные поколения.
Особое мнение по этим вопросам было у П. Палласа. Он утверждал, что монголы как единый народ делились на две главные ветви — собственно монголов и дэрбэн-ойратов, а последние «...паки разделились на четыре поколения: Оёлёт, Хойт, Тиммур и Бага-Бират именуемые. Из оных Оёлёт есть та отрасль, которая в западной Асии и Европе под именем калмык известна... Оёлёты, или калмыки... разделяются, по крайней мере со времени разрушения монгольской монархии, как многочисленный народ на четыре главные отрасли, именуемые Хошот, Дербет, Зоонгар и Торгот, которые по отделении их от монголов под властью разных князей состояли».
Как видим, вопрос о составе ойратского союза и времени его образования всегда был неясен и запутан.
Меньше разногласий среди историков вызывал вопрос о причинах образования ойратского союза и его целях. Все исследователи, как правило, видели эти причины в стремлении объединить силы ойратов для борьбы против восточных монголов, для завоевания господства над всей Монголией, для восстановления империи чингисидов. Н. Бичурин, например, не сомневался в том, что главной причиной образования ойратского союза в составе сначала трех, а затем четырех поколений было соперничество с восточными монголами и невозможность для этих поколений порознь добиться успеха. Объединившись в союз и выдвинув талантливых правителей в лице Тогона (1418—1440) и Эсена (1440—1455, по другим данным, 1456) — выходцев из дома Чорос, ойраты одолели своих соперников и оказались во главе всех монголов. Однако со смертью Эсена умерло и могущество ойратов, закончился хотя и краткий, но блистательный период их истории.
Доржи Банзаров тоже считал, что «ненависть» к восточным монголам была главным стимулом объединений ойратов в союз. На этой же точке зрения стоял и Г. Рамстедт, который писал, что со времени ослабления монгольской власти, особенно после свержения Юаньскои династии, «имя ойрат делается все более и более известным; ойраты, или дорбон-ойраты ("четыре ойрата"), выступают в виде врагов восточных монголов, стремления их направлены на добывание самостоятельности и независимости от «сорока» монголов».