– Нет, – мрачно отвечает она.
– А вот и неправда, – ухмыляюсь я. – Нашла.
Диана сощуривается. Точнее, правильнее будет сказать, что она щурит один глаз – правый. Левый и так прилично заплыл из-за отека.
– Я только что говорил по телефону с Линси. Она сказала, я здорово повзрослел и вырос, раз решился участвовать в танцевальном конкурсе, так что… – я пожимаю плечами. – Я весь твой, если захочешь.
Впервые с того момента, как я переехал в этот дом и поселился по соседству с Дианой, она искренне мне улыбается – именно мне.
– Ты серьезно?
– Ага. Давай потанцуем, Диксон.
И тут Диана снова меня поражает – она делает шаг вперед и крепко обнимает меня за талию. Прижимается к моей груди, стараясь не потревожить заплывший глаз. Я настолько ошеломлен, что даже не обнимаю в ответ, – стою, опустив руки.
– Спасибо, – тихо говорит она. – Мне это было очень нужно.
Не знаю, о чем она говорит – о танцах, об объятии или о чем-то еще, но меня очень беспокоит, как обрывается ее голос.
Усилием воли я заставляю себя отмахнуться от этого – я знаю Диану и знаю, как ее раздражает, когда люди суют нос в ее дела.
Так что я просто обнимаю ее в ответ и говорю:
– Ты что, мы же их всех порвем.
Глава восемнадцатая
Диана
– Итак, мои величественные орлы! – громко объявляю я. – Давайте еще раз пробежимся по прыжкам и на сегодня на этом закончим, хорошо?
Мы с Фатимой рассчитываем девочек на первого-второго, и они тут же срываются с места, бросая все силы на тренировку. Подпрыгнуть, сделав шпагат в воздухе, и успеть при этом коснуться кончиков пальцев на ногах, не так-то просто. Особенно туго пришлось Хлое и Харпер. Если им удается высоко подпрыгнуть, они не достают до носка рукой, а если достают, прыжок получается низким.
– Почему я так низко прыгаю? – хнычет Хлоя, в очередной раз неудачно приземлившись. Она так старается, что на лбу выступил пот.
Я подхожу ближе к ней.
– Потому что ты недостаточно раздвигаешь ноги в прыжке. Чем больше расстояние между ними, тем выше подпрыгнешь. Вот почему мы все время твердим, что нужна растяжка. Над гибкостью надо работать с детства.
Фатима хлопает в ладоши.
– Давайте сделаем прыжок на согнутых ногах.
– Но это же скучно! – ворчит Харпер.
– Зато очень полезно для мышц-стабилизаторов, – говорю я группе, похлопав себя по животу. – Прыгуны… – Я мельком поглядываю на Татьяну и Кэрри, наших самых сильных гимнасток. – Вам в особенности надо тренировать прыжки на согнутых ногах. Чем крепче ваши мышцы, тем лучше вы будете кувыркаться.
Мы прорабатываем последнюю композицию из прыжков, и к тому моменту, когда отпускаем девчонок по домам, все они мокрые от пота, зато улыбаются. Девочки бросаются в раздевалку, Фатима плетется за ними.
– Ты идешь? – спрашивает она, оглянувшись.
– Сегодня моя очередь убирать маты, – отвечаю я.
– Ладно. Если не дождусь тебя, то до завтра.
Как только в спортивном зале не остается ни души, моя улыбка слетает подобно дешевой палатке на ветру.
Я всю неделю заставляю себя улыбаться, и ничего труднее мне в жизни делать не доводилось.
С тех самых пор, как Перси меня ударил, я превратилась в эмоциональную развалину.