– Ого, что ж, это большой шаг. А с жильем что?
– На собеседовании декан факультета сказала, что в общежитии для старшекурсников есть несколько одиночных комнат. Не помню, как называется здание, она сказала, там живут все танцоры.
– Ты будешь жить в кампусе? Не с Тайриком?
Он смеется.
– Для этого еще слишком рано. Мы встречаемся всего месяц. Да и мне не хочется мотаться между университетом и Бостоном. Знаю, там всего час или около того, но все равно надоест. И зачем вставать пораньше, а потом тратить время на дорогу, если можно встать пораньше и порепетировать?
Я восхищаюсь ее рабочей этикой. Всегда восхищался.
– Придется, конечно, придумать, как мы будем репетировать с Сергеем. Может, найдем место между Либерти и Брайаром.
– Точно. Чемпионат. Как вы планируете готовиться?
– Мы прошли предварительный отбор, так что точно допущены к турниру. Думаю, репетиций по выходным будет достаточно. Или… – Тут она лукаво замолкает. – Или я могу украсть тебя.
Мне приходится закусить губу, чтобы не рассмеяться.
– Да неужели?
Что ж, теперь она точно флиртует.
– Возможно. – На мгновенье она замолкает. – Но правда… – В ее голосе прорезается горечь. – Меня немного злит, что ты согласился быть ее партнером. Я тебя каждый год просила, и ты постоянно отказывал.
Меня охватывает сожаление. Не стоило врать про конкурс. Кажется, я слишком вжился в роль парня Дианы. И да, я хотел, чтобы Линси ревновала, но я не пытался ранить ее, а ее следующий вопрос – тихий, с мукой в голосе – доказывает, что все же ранил.
– Просто не понимаю. Ты внезапно заинтересовался танцами?
– Нет, дело не в этом. Просто… – Я решаю возложить вину на Диксон. Она возражать не будет. – Диане трудно отказать.
В трубке повисает долгое, напряженное молчание.
– Да уж, – наконец говорит Линси. – Ты явно у нее под каблуком, судя по тому, как она тобой помыкает.
– Она мной не помыкает.
– Шейн, она явно тобой помыкает. Когда мы встречались, ты, по-моему, ни разу со мной ни о чем не спорил. Но весь вечер, что я за вами наблюдала, вы постоянно препирались. Это же нездорово.
– Может, и так, – я хмурюсь. – Но вообще это же не всерьез. Мы так развлекаемся, и…
– Что ж, в любом случае я рада, что ты участвуешь, – перебивает она, как будто я ничего и не сказал. – Значит, ты здорово повзрослел. Может, теперь ты научился поддерживать другого человека. Ставить его на первое место.
От ее слов меня окатывает радость пополам с раздражением. Приятно, что она видит во мне что-то хорошее, но мне не по себе от того, как быстро она сбросила со счетов все те случаи, когда я ее поддерживал. Да, я не хотел участвовать в танцевальном конкурсе вместе с ней, но ведь я сидел в первом ряду на всех ее выступления и аплодировал что есть сил.
Может, я делал недостаточно, кто знает. Может, стоило больше стараться. Я, наверное, эгоистичнее большинства людей, но это из-за хоккея. Он всех делает эгоистами. Ты посвящаешь все время и силы спорту, а не девушке. Так что она права. Может, она и правда не всегда была у меня на первом месте. Может, мне не удавалось найти баланс между игрой в хоккей и отношениями с девушкой, но теперь я смогу лучше объединить эти части моей жизни, лишь бы выпал шанс! Я вижу, что людям вокруг это удается. Взять хотя бы Райдера, которого всю жизнь ничего, кроме хоккея, не интересовало, а теперь он каким-то образом умудрился убедить чудесную женщину выйти за него. И, как я вижу, брак никак не изменил его результаты на льду, а спорт никак не сказался на браке.
Так почему же у меня не получится последовать его примеру?
– Что ж, наверное, я немного повзрослел, – хмыкаю я. – А может, и сильно повзрослел, раз теперь я готов исполнить танго на глазах у публики.
– Ой, вы танго танцуете? В каких категориях вы будете выступать?
– На самом деле я пока не уверен. Мы еще работаем над видео для предварительного отбора. – Смотрите, как я сыплю танцевальным жаргоном, а?
– Что ж, если пройдете квалификацию, скажешь.
– А что? Ты чувствуешь угрозу с нашей стороны? Вы с Сергеем попытаетесь разузнать, что мы затеяли? Будете шпионить за нашими тренировками, сплагиатите наши движения?