Бурый запрокинул голову…
Над подполом стоял Дедко.
Борода и власы распущены, на одеже пыль. Дышит тяжко: должно, спешил, запыхался. В руке посох, коего прежде Бурый не видел. Из черного, сразу видно, старого древа. И не просто старого — сильного.
«Дуб, — вдруг понял Бурый. — И не просто дуб, а молоньей пробитый. Из него палка».
Еще на конце посоха была вырезана морда. Не так — Морда. Страшенная, пустоглазая. Внутри, в сердцевине, тож пусто. И пустота эта непростая, выстланная изнутри густыми чарами, кои виделись Бурома даже сквозь дерево.
— Дай сюда, — велел Дедко, протягивая руку.
Бурый сразу понял, о чем он. Вынул из сапога камешек и отдал. Дедко приладил камешек к посоху.
— Сколько? — спросил он.
На этот раз Бурый не понял.
— Чего сколько?
— Желаний, дурень! Сколько желаний у кромешницы выторговал? Одно, два?
— Три!
— Умник, — похвалил Дедко.
И Бурый понял: ведун не серчает. Ведун доволен.
Неужто сам Дедко все и затеял? С него станется. Ведун же.
Бурый поглядел на сундук. Ничего не изменилось. Вылезать нежить не спешила.
— Пусть пока посидит, — сказал Дедко, указывая посохом на сундук. — Теперь никуда не денется. — Твое первое желание, Младший: чтоб страхолюдница из сундука вот сюда забралась, — он похлопал по навершию посоха. — Здесь ей уготовано. Самое ее место. Желай давай, пока Госпожа не учуяла!
Бурый вздохнул и покорно пожелал, что потребовал Дедко. Проверять, что будет, когда Морена прознает о том, что происходит, желания не было.
Сквозь крышку сундучка потек синеватый туман. Неужто мара так на самом деле выглядит?
Вытек, свился в петельку, потянулся к Бурому:
— Помоги… — скорее угадал, чем услышал он.
— Исполняй давай! — рявкнул Дедко. — Сама подрядилась, никто не неволил.
Ага, не неволил. А в сундуки посадить — это как?
Но вслух Бурый этого не сказал. Он себе не враг.
Повиновалась нежить. Втянулась внутрь навершия. Глаза Морды вспыхнули. Почему-то красным.
— Вот теперь ладно! — удовлетворенно произнес Дедко. — Вылезай, ученик. Дело для тебя есть.
— Какое дело? — уточнил Бурый, когда они вышли на солнышко.
— Важное, — Дедко заглянул в погасшие на свету глаза Морды и довольно хмыкнул. — Портки мои постирать. И свои заодно. Не замарал?
— С чего бы? — буркнул Бурый. — Ты ж сам это все и придумал.
— Сам, — согласился Дедко. — Ты, однако, мог бы и не предавать.