Сон к Бурому пришел худой. Тварюка мутная, пустоглазая в горло вцепилась, запустила когти… Бурый хотел ее оттолкнуть, да во сне руки занемели, хотел рвануться — и ослаб. А тварюка уже и в грудь влезла по локоть, шарила ледяной лапой, искала…
И нашла. Да не то, что искала, потому что заверещала придавленным зайчишкой, отпрыгнула…
И Бурый ее сам за шею схватил. Левой беспалой рукой. Вернулась сила.
Бурый проснулся. Сел, не выпуская твари из хвата. Та уже и не билась. Висела тряпочкой. Пищала. От обрубка мизинца на шуйце Бурого тянулась вниз серая дрожащая ниточка. По ней текла сила. Из твари в никуда.
— Пусти, пусти, пусти…
Вот что пищала тварь.
— Ты еще кто? — спросил Бурый.
— Пусти, пусти, пусти…
Писк все тоньше, тварь все меньше и — хлоп! — совсем истаяла.
И Бурый проснулся. Снова.
В доме — серый сумрак. И баба. Голая баба. Красивая. Распустеха — волосы до бедер. Сами бедра округлы и белы. Груди тяжкие сосками вверх смотрят. У Бурого сразу уд торчком. Будто не убивали его только что. Забылось все.
— Спаси меня, молодец.
Голос у бабы негромкий, хрипловатый, певучий. Как-то сразу ясно стало: не бывает таких голосов у простых баб. Их родовитых она. Боярских кровей, а то и княжеских.
— Спаси меня, молодец, освободи. За то вечно верна тебе буду.
Тут-то Бурый заметил кое-что. Не настоящая баба-то. Призрачная. Хотя из тех духов, что потрогать можно. Бурый это как-то сразу понял. И сразу захотел. Потрогать.
Баба будто почуяла. Враз рядышком оказалась. Ручка полупрозрачная, зеленым огнем играющая просочилась сквозь шкуру, которой Бурый укрыт, и ухватила уд… Холоднющая.
Похоти как не бывало. Бурый толкнул бабу шуйцей, ощутив на миг ладонью упругую сиську. Крепко так толкнул. Испугался потому что. Уж больно холод знакомый. Как у той твари.
Баба от толчка отлетела сажени на полторы. Хорошо, уд отпустила. Видать, у призраков хватка не сильная.
Бурый вскочил с ложа.
— Сгинь!
Не пропала. Стояла на коленях на полу. Глядела снизу. Глаза зеленые, сияющие, личико жалобное:
— Помоги, мне молодец! Я тебе отплачу. Хочешь, богатым станешь? Хочешь — князем сделаю? Хочешь в князья, молодец?
— Не хочу, — мотнул головой Бурый. — Сама чего хочешь?
— Свободы! Свободы хочу, молодец! Отпусти меня и любое твое желание…
Ага. Любое. Ищи дурня.
— Три, — сказал Бурый. — Три желания.
— Согласна! — немедленно согласилась прозрачная баба.
— Клянись!
— Клянусь небом землей и водой, что исполню три желания, как только отпустишь!
Похоже, она Бурого за деревенского дурачка держит.