– Это Лео Рансибл, – сказал Рансибл. – Какие-то мальчишки только что пришли и продали мне пару обсидиановых наконечников стрел.
– Где они их взяли? – спросил Уортон.
– Вы знаете Уолтера Домброзио?
– Да. С поля, где они копают? – В голосе Уортона звучали торжество. – Я велел ему следить. Каждый раз, когда у нас копают, надо смотреть внимательно.
– Там было много разного хлама. Что-то похожее на гранитные шила. И пробойники для кожи. У них была целая тележка, они возят ее по улице и предлагают всем.
– Отлично, – сказал Уортон деловым голосом, – а теперь сделайте вот что. – Он не стал дожидаться согласия Рансибла и тут же продолжил: – Идите туда, где копают. Ясно? Велите Флоресу прекратить работы. Не позволяйте ему больше копать. Я не смогу подойти еще около часа, а потом приду. Может быть, вам лучше побыть там в это время. Чтобы никто из детей больше ничего не унес. Домброзио дома?
– Не знаю. – От приказов учителя он немного растерялся.
– Некоторые из этих вещей довольно хрупкие, – пояснил Уортон, – так что лучше предоставить дальнейшие раскопки мне. Я принесу инструменты. Посмотрим… до темноты еще часов пять. Отлично. До свидания.
Послышались гудки. Уортон повесил трубку. «Ради бога, – подумал Рансибл. – Я должен вернуться на работу, у меня нет времени на ерунду». Он начал набирать номер, но передумал и повесил трубку. Он ощутил слабое любопытство: не такое, как у Уортона, но все же. А деловой тон Уортона его еще больше раззадорил. Каких находок больше всего? Испанских сокровищ? Захороненных городов? Нет, хозяйство ацтеков и инков. Дальше на юге. Здесь ничего подобного нет… только керамика, орудия и наконечники стрел. Но все же…
Он вышел из дома и пошел к раскопанному полю. Человек совершает удачную сделку с обсидиановыми наконечниками, и посмотрите, куда это его приводит, думал он. Как давно он не ступал на землю Домброзио? «И теперь, – думал он, – мне придется прийти туда и просить, чтобы работы остановили, и ради чего? Для себя? Получу ли я что-нибудь от этого?
Я поставил себя в положение, когда вынужден просить что-то у Уолта Домброзио, и ничего за это не получу». Но Уортон прав: работы следует остановить. Наука, интересы человечества, важнее всего. Нельзя забывать об исторических исследованиях.
Добравшись до поля, он начал задыхаться от волнения. Увидев Джона Флореса, он сложил ладони рупором и крикнул:
– Прекратите копать!
Все головы повернулись к нему.
– Прекратите копать, – пропыхтел он, выбираясь на поле и шагая к Флоресу. Земля взлетала из-под ботинок, камни откатывались в стороны.
– Парни, вы нашли какие-то индейские артефакты, – сказал он, останавливаясь перед Флоресом, – я поговорил со школьным руководством округа.
Он нашел самую эффектную формулировку для своего дела.
– Они советуют вам немедленно прекратить работу.
Темное морщинистое лицо Джона Флореса вызвало в памяти то, что говорили об этом человеке. Он не умел ни читать, ни писать и все же был одним из самых уважаемых, проницательных и одаренных бизнесменов в этом районе; иногда он командовал восемью или девятью людьми и выполнял большую часть тяжелой работы для фермеров и домовладельцев.
Флорес был почти семи футов ростом. На нем были коричневая куртка, джинсы и ботинки, а на носу – та самая пара очков, круглых очков в стальной оправе, которые ему купили в далеком детстве.
Для начала он с обычной своей вежливостью кивнул Рансиблу и поздоровался.
Никто из мальчиков уже не копал; они остановились, чтобы поглазеть и послушать, так что никакой срочности не было. Переведя дух, Рансибл помолчал.
– Я спустился сюда как можно быстрее, чтобы передать вам.
Проблема Флореса заключалась в том, что слова на него не действовали. Он улавливал смысл и не более того. Любая риторика оказывала совершенно одинаковый эффект. Он учитывал только свои практические интересы.
– Послушайте, – сказал он, – нам нужно копать. Это стоит денег.
Говорил он без акцента, хоть и был родом из Португалии, голос у него глубокий и густой, как у диктора радио.
– Смотрите, мы уже сделали половину работы.
На это не было ответа; по крайней мере, Рансибл его не придумал. Пока он стоял там, не в силах ничего возразить против безжалостно практичной позиции Флореса, открылась дверь дома Домброзио. Вышел Уолт Домброзио в спортивной рубашке и брюках. Увидев Рансибла и Флореса, он направился к ним.
– Спросите мистера Домброзио, – предложил Флорес.
– Ладно. – Рансибл собрался с духом.