– На работе.
– В Сан-Франциско?
– Да.
– Она нашла хорошую работу?
– Да.
– Как долго она будет работать?
– Я не знаю.
– Она ведь не любит работать?
– Я не знаю, – повторил он бесцветным голосом и пожал плечами, еле сдерживая свою неприязнь к этой женщине.
– Она когда-нибудь работала раньше? Во время вашего брака?
– Нет.
– Тебе не следует позволять ей работать, – сказала Джанет Рансибл.
– Это правда. – Он не сдержал злости.
Она, казалось, не заметила его тона. Казалось, ей было все равно.
– Это неправильно, – сказала она, – когда муж остается дома, а жена работает.
– Согласен, – сказал он, вложив в это слово всю доступную ему иронию.
– Ты должен как можно скорее снова устроиться на работу.
– Трудновато. Без машины-то.
– Тут ходят автобусы.
– Я подожду, – сказал он.
– Чего подождешь?
– Я подожду, пока мне не вернут права.
– Лео не знал, пьян ли ты на самом деле, – сказала Джанет, – он просто предположил.
Насколько ему было известно, мнение ее мужа по этому поводу не имело для него никакого значения. Но что-то пошло не так. Лицо женщины стало абсолютно белым. Она уставилась на него. Он подумал, что у нее начинается какой-то приступ; в его голове мелькнула мысль, что она эпилептик или что-то в этом роде. Это объяснило бы ее разболтанную походку и неряшливые манеры. Ее губы шевелились.
– Мне нужно идти, – сказала она почти неслышно, повернулась, все еще со скрещенными на груди руками, и бросилась к двери.
Он последовал за ней, пораженный. У входной двери она остановилась и завозилась с ручкой, не понимая, как открыть дверь. По ее щекам катились слезы.
– Господи. – Она резко опустила голову и ударилась о дверь лбом.
– Что такое? – спросил он, не подходя слишком близко. При мысли о прикосновении к ней ему становилось нехорошо.
– Я только что поняла, – сказала она, слепо уставившись на него.
И тут он тоже понял. Он понял, что она имела в виду. Он понял, почему она так отреагировала. Почему это было так важно.