Крылья за спиной: читать начало книги онлайн

Водайя стала для них островом в штормовом море. Она хвалила их, и они сияли; она призывала их к храбрости, и они чувствовали себя в силах сразиться с чудовищами.

В глубине души Зеню раздирали противоречия, половина ее мыслей была о доме. А слухи в Паве ходили неутешительные. Книжники отрицали существование работ Викенци. Или уже снимали копии. Или это все работа равастанского шпиона, внедренного в секту книжников, дабы сеять хаос и сомнения (эта версия Зеню почти устраивала, – по крайней мере, так бы снялись обвинения с Милара).

Наконец она отправилась поделиться своими тревогами с Водайей.

– Я понимаю, что это наверняка правда. Но как такое возможно?!

– Пойдем помолимся вместе, – только и сказала Водайя.

Она провела Зеню по коридору в тихое помещение, образованное чередой неглубоких ниш, в каждой из которых имелись алтарь, скамейка для коленопреклонения и блюдо для подношений. Когда они вошли, там молилась еще одна женщина, но при виде Водайи задула свечу и ушла.

Зеня опустилась на колени рядом с наставницей, осененная глубоким куполом ее крыльев, и попыталась унять дрожь в сердце. Она уставилась на простую скульптуру на стене: зажатый в серебряном кулаке кинжал.

– Я знаю, тебе сейчас трудно, – произнесла Водайя.

Зеня обернулась, удивленная мягким тоном. Лоб наставницы прорезали глубокие морщины, не от разочарования, а от сочувствия.

– Ты любишь своих родных, – сказала она. – В этом нет ничего плохого.

– Мне страшно, – прошептала Зеня. – А что, если их втянули во все это?

Сияние свечи коснулось волос Водайи, осветив пробивающиеся на висках первые серебряные пряди.

– Я восхищаюсь твоей отзывчивостью, – медленно произнесла она, – но в этом есть важный урок. Ты готова выслушать его?

Зеня кивнула, не в силах говорить, и Водайя сказала:

– Нельзя взять на себя бремя чужой неуверенности. По мере взросления ты узнаешь, что у некоторых людей в сердце присутствует некая лакуна, потребность, для которой нет названия, и они всю жизнь ищут, чем ее заполнить. Секта книжников, пусть и благочестивая на вид, создана специально для таких людей. Им недостаточно правды; они продолжают задавать вопросы, искать другие ответы – и еще, и еще, никогда не удовлетворяясь достигнутым. Ты знаешь правду и прокладываешь свой путь в согласии с нею. Они же выбрали свой, и это не твоя ответственность и не твоя вина. Давай помолимся, чтобы они образумились.

Они молились.

Зеня старалась проникнуться словами Водайи, но мысли о пересудах и о брате не отпускали, и надо было покончить с этими страхами.

Возможность представилась восемь дней спустя. Прошел слух, что Меха Петрогон намерен выдвинуть на совете Пяти официальное требование – единогласно одобрить новые труды по истории перед публикацией.

Возмущение со стороны книжников было ожидаемо, но поговаривали, что на следующем заседании совета планируется демонстрация, но не со стороны книжников, а со стороны техников. У адептов техно-дэва имелись свои обиды на секту мехов, и они использовали эти новые трения для усиления своего голоса.

Дабы показать единодушие воинов, Меха Петрогон брал на встречу тщательно отобранную пятерку бойцов. Одной из его избранников стала, конечно же, Водайя, и Зеня на целый день оказалась предоставлена самой себе.

– Уверена, вы все проведете свободное время с пользой, – сухо сказала наставница, и Зеня кивнула, ведь лучше кивнуть, чем соврать вслух.

Водайя отбыла, а Зенины товарищи по команде разошлись кто обедать, кто отдыхать. Сама Зеня пробормотала что-то насчет пробежки, а затем подхватила сумку и удрала.

Выход за пределы тренировочного полигона обернулся потрясением. Потрясением было ступать по улицам, которые она помнила словно из сна. Два года ее круг общения ограничивался пятью членами отряда. Город за пределами округа Пава казался одновременно знакомым и совершенно чужим.

Чтобы добраться до Милара, требовалось сначала пересечь Завет, округ рабочих и место проведения заседания совета в этом месяце. У каждой секты, даже у земледельцев на их обширных полях за городскими стенами, имелась арена для политических мероприятий, развлекательных и развлекательно-политических. У рабочих место собраний выглядело скромно: выстроенные полумесяцем каменные ступени, обращенные к широкой сцене. На этой сцене, каждая на отдельном возвышении, располагались пять каменных беседок – любовно воссозданные мастерами покои богов, представляемых членами совета.

Обычно людей на такие сборища ходило немного, но задолго до того, как показались края арены, Зеня услышала шум и сбавила шаг. Какофония из тысячи голосов, которые пытались и не могли слиться в хор. Главенство оспаривали три или четыре разных речовки, набитые такими словами, как «еда», «семья» и «справедливая оплата».

В двух кварталах от центра событий Зене пришлось остановиться. От входа на арену до ступеней складского здания через дорогу протянулась вереница из сотен людей. Еще больше народу терялось из виду в переулках по обе стороны от него. На Зениной памяти заседания совета никогда не собирали полный зал, не говоря уже о том, чтобы кому-то не хватало места, а ведь оно еще даже не началось.

Шли рабочие в фартуках и перчатках, девушки-служащие с самодельными плакатами в руках, кухонные работники, размахивающие просверленными посередине деревянными ложками. По краям человеческой массы через равные промежутки расхаживали взад-вперед на ходулях техники и выкрикивали в переносные громкоговорители нечто ободряющее.

Зеня глянула вверх. Да, вон они: на окрестных крышах расположились меха-воины и, расправив крылья, наблюдали за происходящим.

Все вместе складывалось в картину, настолько пропитанную агрессией, что у Зени скрутило живот, и она обошла кипящие кварталы по большой дуге. До Милара она добралась уже за полдень, и переживания по поводу сборища полностью вытеснила паника при виде родной входной двери.

А что, если никого не окажется дома? (А что, если окажется?) Она заставила себя постучать, прежде чем успела задуматься, зачем ей вообще понадобилось стучать, а затем отскочила и стала ждать.