Истребительные батальоны НКВД в период Великой Отечественной войны. Организация, управление, применение. 1941—1945: читать начало книги онлайн

2. Делопроизводственная документация, составившая основу Источниковой базы исследования. К подобным документам относятся приказы и распоряжения руководства НКВД и партийных структур[15], многочисленные отчеты, рапорты, докладные записки, на регулярной основе предоставляемые центральными и региональными органами управления истребительными батальонами в вышестоящие инстанции, спец- и политдонесения[16].

3. Уставные документы – собственно уставы и штатные расписания истребительных батальонов.

4. Статистика, представляющая собой специальные отчетные документы, содержащие информацию о динамике численности, обеспечении и движении личного состава и материального имущества[17].

5. Источники личного происхождения в виде дневников, интервью и мемуаров[18].

Документы высших органов власти, используемые в работе, представлены постановлениями ГКО. Они вместе с подготовительными материалами отложились в одном из фондов Российского государственного архива социально-политической истории[19], а также опубликованы в открытом доступе на специальном интернет-портале[20]. Ряд источников, в том числе содержащих информацию о потерях советских войск, опубликованы в различных сборниках[21].

Документы партийного контроля, задействованные при написании работы, применялись прежде всего для анализа состояния истребительных подразделений в западных республиках СССР[22]. Их основу составили отчеты партийных функционеров, проводивших проверки батальонов, а также стенограммы докладов начальников республиканских штабов, которые последние делали на заседаниях партийных органов.

Основой Источниковой базы исследования стала делопроизводственная документация органов НКВД. Ее массив отложился в Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ), Центральном государственном архиве Московской области (ЦГА МО), Центральном государственном архиве историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГА ИПД СПб). При формировании фондов сохранилось ведомственное распределение источников – документы Центрального штаба истребительных батальонов, распоряжения высшего руководства НКВД, а также часть поступающих в адрес названных выше инстанций документов отложились в фонде Главного управления по борьбе с бандитизмом НКВД (Ф. 9478), находящимся в ГА РФ. Материалы Московского и Ленинградского штабов истребительных батальонов находятся в региональных архивах[23].

Отдельно отмечу широкую подборку документов региональных управлений НКВД и штабов истребительных батальонов западных республик СССР, представленную в фонде 9478 ГА РФ и позволяющую проанализировать процессы их формирования, комплектования и применения.

Из фонда 9478 ГА РФ нас интересовали в первую очередь отчетные документы, в которых содержалась обобщающая информация о положении дел в истребительных батальонах, действующих в различных областях страны, их материальном обеспечении, уровне дисциплины, особенностях несения службы. Также активно задействовались приказы и распоряжения начальников Центрального и региональных штабов, часть из которых опубликована[24].

Интерес представляли обобщающие отчеты, высылаемые руководством Центрального штаба истребительных батальонов И.А. Серову (ответственному за истребительные батальоны) и Л.П. Берии[25]. Очевидно, что информация, содержащаяся в подобных источниках, подвергалась дополнительной проверке и верификации – некоторые (подчеркну, что такая картина была присуща не всем изучаемым документам) официальные отчеты часто содержали завышенные данные, например о нанесенных немцам партизанскими отрядами, сформированными на базе истребительных батальонов, потерях. В то же время подобные документы ценны в качестве источников по изучению уровня подготовки истребительных батальонов, их обеспечения продовольствием и кадровым составом. Во всех изучаемых обобщающих отчетах приводились полные данные о численности подразделений и, что важно, ее динамике, анализировался состав истребительных батальонов, давалась весьма непредвзятая (хоть и в известной степени завуалированная) оценка качества командного состава, обозначались основные этапы реформирования системы иррегулярных формирований НКВД.

Еще одной категорией отчетов, задействованных для написания исследования, стали документы, высылаемые непосредственно командирами истребительных батальонов в областные (республиканские, краевые) штабы НКВД[26]. Подобные отчеты направлялись в вышестоящие инстанции с периодичностью от одного раза в месяц до одного раза за несколько дней (в зависимости от событий, происходящих в том или ином батальоне). Они представляют собой стандартные документы, которые содержали примерно ту же самую информацию, что и отчеты Центрального штаба истребительных батальонов, только исходящую от отдельных подразделений и имеющую более детальный характер. Нужно отметить неплохое обеспечение отчетов различных уровней статистическими данными, в том числе важными количественными показателями по материальному обеспечению батальонов, их боевой работе, а также, что, по моему мнению, еще важнее, в их текстах имеется большое количество конкретных примеров из эпизодов ежедневной службы исследуемых частей, ярко иллюстрировавших приводимые в отчетах данные, а также предоставлявших возможность проанализировать наиболее характерные эпизоды, касающиеся прохождения службы в истребительных частях[27].

К исследованию привлечены недавно рассекреченные источники, а именно политдонесения, ежедневно отправляемые командирами истребительных батальонов начальникам отделов по политической работе соответствующих управлений НКВД, а в некоторых случаях – начальникам региональных штабов истребительных батальонов. В настоящий момент наиболее полно данные документы представлены в фондах штабов истребительных батальонов Москвы[28] и Ленинграда[29]. Их уникальность состоит в том, что в них описывалось моральное состояние бойцов и командиров подразделений, ситуация с дисциплиной, приводились примеры грубых нарушений воинских уставов и законов, зачастую говорилось о вопиющих случаях, имеющих место во взаимоотношениях между военнослужащими, командирами и политработниками частей. В отличие от политдонесний, используемые в монографии спецдонесения составлялись в случае чрезвычайных происшествий в батальонах или иных важных событий[30].

В дополнение к статистике, содержавшейся в отчетах руководства изучаемых структур различного уровня, к исследованию привлечены специально составляемые статистические выкладки, содержащие информацию о количестве и движении личного состава, вооружении, результатах боевой работы батальонов, а также по широкому кругу иных вопросов[31].

Отдельного внимания заслуживают уставные документы истребительных батальонов, в которых описывалась их структура и штаты, приводился необходимый и давался реальный уровень подготовки бойцов и командиров за определенный период времени[32].

Помимо массива неопубликованных источников, к исследованию привлечены документы, опубликованные в различных тематических сборниках. В то же время специального собрания документов по истребительным батальонам в настоящий момент не имеется. К исследованию привлекаются прежде всего тематически близкие публикации, в которых содержатся источники по истории органов госбезопасности, войск НКВД, отдельные документы, затрагивающее деятельность истребительных батальонов[33].

К работе привлекались источники личного происхождения. Из числа достаточно многочисленных мемуаров, написанных сотрудниками НКВД и Смерш[34], были отобраны несколько изданий, содержащих информацию об истребительных батальонах, полезную для данного исследования.

Также использовались материалы дневниковых записей, размещенных на интернет-сайте проекта «Прожито»[35] и интернет-проекта «Я помню», в рамках которого проводится работа по интервьюированию участников войны и размещению соответствующих интервью в открытом доступе[36].

В качестве источников личного происхождения, позволивших в том числе проиллюстрировать повседневную жизнь бойцов и командиров истребительных батальонов, были привлечены интервью, взятые членами «комиссии по изучению истории Великой Отечественной войны» (комиссии Минца)[37], в первую очередь у бойцов московских и подмосковных истребительных батальонов[38]. Использование данных документов дало возможность «оживить» текст работы, введя в него образы военнослужащих в качестве живых людей, а не только в виде отчетных цифр о потерях и движении личного состава.

Таким образом, привлеченная к исследованию источниковая база характеризуется своим многообразием, при очевидном превалировании отчетно-управленческой документации органов НКВД. В связи с фокусировкой исследования в первую очередь на институциональной истории истребительных батальонов использование обширного массива проанализированных выше документов предполагается оправданным.

Истребительные батальоны НКВД в период Великой Отечественной войны: общий контекст

Создание истребительных батальонов

Процесс создания истребительных батальонов начался в первые дни Великой Отечественной войны. Документом, запустившим его, стало постановление Совета Народных Комиссаров СССР № 1738-746сс «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе» от 24 июня 1941 года. Согласно данному документу, во всех западных республиках СССР (республики Балтии, Белоруссия, Украина), а также на территории Ленинградской, Мурманской, Калининской, Ростовской, областей, Крымской автономной республики, Краснодарского края, Грузинской ССР должна была быть организована борьба с парашютными десантами противника посредством создания специальных истребительных подразделений. Ответственными за проведение противодиверсионных мероприятий назначались начальники территориальных управлений НКВД[39], которым и подчинялись вновь создаваемые иррегулярные части[40].

В развитие директивы СНК от 25 июня 1941 года вышел приказ НКВД СССР № 00804, результатом исполнения которого стало создание в областях и республиках так называемых оперативных групп УНКВД, которым поручалась в том числе организация истребительных батальонов, а также оперативное руководство ими. В данном приказе расширялся перечень территорий, на которых должны были действовать создаваемые части – помимо названных выше регионов, было дано указание начать их формирование в Азербайджанской ССР, Чечено-Ингушской и Северо-Осетинской АССР, Московской, Архангельской, Вологодской, Смоленской, Ивановской, Тульской, Орловской, Ярославской, Курской и Воронежской областях[41]. 11 августа 1941 года приказом НКВД № 001151 оперативные группы были преобразованы в 4-е отделы НКВД, на которые в том числе возлагалось общее руководство деятельностью изучаемых подразделений[42]. В июне 1942 года приказом № 001124 из состава 4-х отделов были выведены штабы отделов истребительных батальонов, составив отдельную структуру внутри органов госбезопасности[43]. При этом и оперативные группы, и 4-е отделы, и региональные штабы подчинялись Центральному штабу истребительных батальонов. Оперативность создания подразделений говорит о большом внимании, которое советское руководство уделяло контролю над тылом и противостоянию десантам и диверсантам противника.

О борьбе с «дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами» говорил в своем выступлении по радио от 3 июля 1941 года И.В. Сталин[44]. Он призвал оказывать всестороннюю помощь истребительным батальонам. В известной директиве СНК и ЦК ВКП (б) от 29 июня 1941 года в адрес партийных и советских организаций последним также предписывалось оказывать всяческую поддержку истребительным батальонам в деле уничтожения шпионов, диверсантов, дезертиров[45]. Очевидно, вопросы стабильности тыла в начальный (крайне неудачный для СССР) период войны являлись очень важными для советского руководства, а посредством оперативно создаваемых истребительных частей планировалось создать дополнительный инструмент для контроля над обстановкой.

Для общей координации работы данных подразделений в структуре НКВД согласно приказу № 00804 создавался Центральный штаб истребительных батальонов, возглавляемый комиссаром государственной безопасности 3-го ранга Г.А. Петровым – участником массовых репрессий конца 1930-х годов, до войны занимавшим должность начальника 1-го главного управления пограничных войск НКВД[46]. В его штат зачислялись в основном офицеры-пограничники. Численность сотрудников обозначенной структуры варьировалась от 5–6 (август 1941 – вторая половина 1942 года) до 15 человек в 1943 году. Областные, краевые и республиканские оперативные группы (позднее переформированные в штабы) при штатной численности от 12 (Московская область) до 2 (Сахалинская область) человек в среднем состояли из 5—10 офицеров НКВД[47].

Чаще всего в штабах (оперативных группах) имелось два отделения: службы и подготовки, а также политическое[48]. Сотрудники первого занимались организацией службы и обучения личного состава, взаимодействием с РККА и другими структурами. Второе следило за политико-моральным состоянием военнослужащих, вело агитационно-пропагандистскую работу. Инструктора штаба (обычно 2–3 человека) использовались для проведения периодических проверок, выезжали в части для помощи командирам, вели систематизацию учетных документов, касающихся вооружения, снаряжения и имущества батальонов. Зарплату сотрудники получали согласно особым тарифам, остальными видами довольствия они обеспечивались на общих с органами НКВД основаниях[49]. В 1942 году штаты штабов были расширены специальным приказом НКВД № 965[50], а в июне 1943 года приказом № 00966 вводилось в действие «Положение о штабах истребительных батальонов», конкретизирующее их функции и структуру[51].

Согласно информации, содержащейся в «базовом» постановлении СНК от 24 июня, каждый истребительный батальон должен был состоять из 100–200 человек (то есть исходя из штатной численности армейских подразделений это должны были быть скорее усиленные стрелковые роты). Согласно штатному расписанию, в каждом батальоне имелось по три роты, каждая из которых была разделена на два стрелковых и пулеметный взводы. В каждом стрелковом взводе имелось по три отделения, в пулеметном взводе отделения было два. Штабу батальона также подчинялся разведывательный взвод двухотделенного состава, хозяйственный взвод, транспортное отделение, санитарная и химическая службы в составе фельдшера, санитаров и инструктора химической службы[52].

Однако штаты зачастую носили скорее формальный характер, а деление на структурные подразделения внутри батальонов часто отсутствовало в принципе. Например, согласно приказу командира Егорьевского истребительного батальона Московской области от 24 декабря 1941 года, данное подразделение переформировывалось и по вновь вводимому штату насчитывало две, а не три стрелковые роты[53]. Такие же преобразования в марте 1942 года коснулись Раменского и Балашихинского батальонов[54]. В приведенных случаях они выглядели вполне оправданно – обозначенные части насчитывали около 200 человек, и их распыление по нескольким подразделениям не виделось логичным. В той же Московской области с марта 1942 года батальоны стали делиться на два стрелковых взвода численностью в 30–50 человек, а также пулеметный взвод из 14 человек при четырех пулеметах. В ряде случаев последний получал статус станково-пулеметного и оснащался соответствующим тяжелым вооружением в количестве двух единиц[55]. Очевидно, что в зависимости от имеющихся ресурсов и обстановки внутренняя структура истребительных батальонов в различных регионах претерпевала серьезные изменения.

Помимо винтовок и личного стрелкового оружия командиров, батальоны по штату вооружались двумя ручными пулеметами (фактически их количество могло отличаться как в большую, так и в меньшую сторону) и формировались «из числа проверенного партийного, комсомольского и советского актива, способного владеть оружием». Руководить ими должны были сотрудники НКВД или милиции. Главными задачами истребительных батальонов являлись: охрана стратегических объектов, находящихся в ближнем тылу РККА, борьба с немецкими диверсантами, бандитами, дезертирами[56], а также парашютными десантами.

Судя по имеющимся документам, в военных ведомствах и органах госбезопасности еще до войны разрабатывались планы создания противодесантных подразделений милицейского типа с привлечением гражданского населения, по функционалу близких к будущим истребительным батальонам. К примеру, в докладе начальника информационного отдела разведывательного управления Генштаба РККА генерал-майора Н.С. Дронова разбирались методы применения и средства борьбы с немецкими парашютно-десантными войсками. Данный документ датируется маем 1941 года. В нем не только подробно описывался численный состав, вооружение и тактика использования немцами своих парашютных частей, но и давалась оценка проведенных ими операций в Нидерландах (май 1940 года) и на острове Крит (май 1941 года). Что еще важнее, аналитики Генштаба РККА в тексте доклада предлагали способы борьбы с возможной высадкой воздушных десантов (как массовой, так и в виде небольших групп). Одной из первоочередных мер называлось «создание команд для выявления и уничтожения парашютистов и диверсантов противника в крупных населенных пунктах», а также «привлечение гражданского населения к оповещению о высадке десантов» и «создание небольших мобильных команд» для поиска и уничтожения диверсионных групп противника»[57].

[15] РГАСПИ. Ф. 597. Оп. 1. Ф. 600. On. 1.

[16] Государственный архив Российской Федерации (далее – ГА РФ). Ф. Р-9478. Оп. 1. Ф. 9415. On. 1, 2; Центральный государственный архив Московской области (далее – ЦГА МО). Ф. 4611. On. 1, 2; Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГА ИНД СПб). Ф. 8671. On. 1.

[17] ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1; ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1; ЦГА ИНД СПб. Ф. 8671. On. 1.

[18] Научный архив Института российской истории Российской Академии наук (далее – НА ИРИ РАН). Ф. 2. Оп. 3, 9, 10, 22, 32, 39, 255; На правом фланге Московской битвы. Тверь, 1991; Матвеев А.И. 1418 дней и ночей Великой Отечественной войны. Записки фронтового контрразведчика. М., 2016.

[19] РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 1; Ф. 17. Оп. 163.

[20] Государственный комитет обороны. Документы советской эпохи. [Электронный ресурс] // Архивы России. URL: http:// sovdoc.rusarchives.ru/#showunit&id=366099 (дата обращения: 21.04.2023).

[21] ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918–1960. М., 2000; Перечень наименований, объединений, соединений и других формирований Вооруженных сил, народного ополчения, гражданских ведомств СССР и иностранных формирований, участвовавших в Великой Отечественной войне и советско-японской войнах 1941–1945 гг. // ВМЦ ВС РФ, ЦАМО РФ, ФГУК ЦМ ВОВ. М., 2005; Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. М., 2010; Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы: 1941 г. Т. 16 (5–1). М., 1996; Русский архив: Великая Отечественная. Т. 16 (5–2). Ставка ВГК: Документы и материалы: 1942 г. М., 1996; Русский архив: Великая Отечественная. Т. 25 (14). Тыл Красной армии в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: Документы и материалы. М., 1998; Русский архив. Великая Отечественная. Т. 13 (2–1). Приказы народного комиссара обороны СССР. М., 1994; 1941 год: В 2 кн. М., 1998.

[22] РГАСПИ. Ф. 597. Оп. 1. Д. 2, 3, 20; Ф. 600. Оп. 1. Д. 2, 3.

[23] ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1. Д. 2, 4, 8, 12, 14, 21, 47, 49а, 50, 74, 77, 204, 248, 254; ЦГА ИПД СПб. Ф. 8671. Оп. 1. Д. 132, 139, 140, 141.

[24] ГАРФ. Ф. Р-9415. Оп. 2. Д. 7, 8; Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 58, 63, 277; Органы государственной безопасности в годы Великой Отечественной войны: Сб. док-тов: В 6 т. М., 2014; Войска НКВД в борьбе с бандитизмом на Северном Кавказе (1941–1946 годы). М., 2015.

[25] ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 59, 70, 277.

[26] ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 43, 319–321, 323–325, 328, 564.

[27] Там же. Д. 130, 319, 361, 518, 563; ЦГА МО. Ф. 4611. On. 1. Д. За, 7, 50.

[28] ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1. Д. 2, 4, 8, 12, 14, 21, 47, 50, 74, 77, 204.

[29] ЦГА ИПД СПб. Ф. 8671. Оп. 1. Д. 132, 139.

[30] ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1. Д. 49а, 248, 254; ЦГА ИПД СПб. Ф. 8671. Оп. 1. Д. 140–141.

[31] ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 130, 319; ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1. Д. За, 7, 50.

[32] ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 277, 59, 63; ЦГА МО. Ф. 4611. On. 1. 253, 254.

[33] Лагодский С.А. Первые шаги к Победе. Органы внутренних дел и войска НКВД в 1941 году. М., 2012; Лубянка: ВЧК— ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД-КГБ, 1917–1960. М., 1997; Лубянка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР «Смерш». 1939 – март 1946. М., 2006; СМЕРШ. Исторические очерки и архивные документы. М., 2005; Партизаны в битве за Москву. 1941–1942. Архивные документы и материалы. М., 2008; Витебщина освобожденная: октябрь 1943 – декабрь 1945: документы и материалы. Витебск, 2009; Войной испепеленные года. Псковский край накануне и в годы Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы. 1939–1949. Псков, 2005; Выстояли и победили! Орловская область в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг.: Сб. док-тов и мат-лов. Орел, 2005; Политехники-добровольцы Великой Отечественной войны. СПб., 2003; Огненная дуга. Курская битва глазами Лубянки: Сб. док-тов и мат-лов. М., 2003; И помнит мир спасенный…: Сб. док-тов арх. Ростов, обл. Ростов н/Д; Белгород, 2020.

[34] Смирнов Д.М. Записки чекиста. Минск, 1972; Несколько слов об истребительном батальоне. Воспоминания командира роты 85-го истребительного батальона Фирсова Павла Ивановича. [Электронный ресурс] // Центральный сектор Красногвардейского укрепленного района Гатчины. URL: http:// centralsector.narod.ru/ib/85ib.htm. (дата обращения: 24.04.2023).

[35] Проект «Прожито». [Электронный ресурс]. URL: https:// prozhito.org/ (дата обращения: 24.04.2023).

[36] Проект «Я помню». [Электронный ресурс]. URL: https:// iremember.ru/memoirs/ (дата обращения: 24.04.2023).

[37] Подробнее об истории создания и деятельности «Комиссии Минца» см.: Безугольный А.Ю. Материалы «Комиссии Минца» и изучение человека на войне в современной российской исторической науке // Российская история. 2021. № 3. С. 211–214; Минц И.И. Документы Великой Отечественной войны, их собирание и хранение // 80 лет на службе науки и культуры нашей Родины. М., 1943. С. 135–150; Будницкий О.В. Революция памяти: устная история Великой Отечественной войны // Российская история. 2021. № 3. С. 187–201.

[38] НА ПРИ РАН. Ф. 2. Оп. 3. Д. 2; Оп. 9. Д. 3, 32, 39; Оп. 10. Д. 1, 9; Оп. 22. Д. 1; Оп. 32. Д. 6; Оп. 39. Д. 1; Оп. 255. Д. 1-10.

[39] На момент начала войны советские органы госбезопасности были разделены на два наркомата: Народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ) и Народный комиссариат внутренних дел (НКВД). Первый занимался внутренней контрразведкой и оперативной работой, второй был ориентирован на выполнение общих милицейских функций, в том числе по организации местной и противовоздушной обороны. Однако в конце июля 1941 года из-за сложности в управлении данные наркоматы были объединены в единый Наркомат внутренних дел, возглавляемый Л.П. Берией. Также отметим создание 30 сентября 1941 года Главного управления по борьбе с бандитизмом (первый руководитель – майор государственной безопасности С.А. Клепов). Именно данной структуре в 1943–1945 годах подчинялись истребительные батальоны на освобожденных от оккупации территориях.

[40] ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 70. Л. 1–3.

[41] Там же.

[42] Органы государственной безопасности… Т. 2. Кн. 1. С. 518–521.

[43] Там же. Т. 3. Кн. 1. С. 519.

[44] Чекисты на защите… С. 12.

[45] 1941 год… Кн. 2. С. 446–448.

[46] ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 70. Л. 5.

[47] Там же. Д. 277. Л. 118.

[48] ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1. Д. 77. Л. 4.

[49] Там же. Л. 5.

[50] Органы государственной безопасности… Т. 3. Кн. 1. С. 519.

[51] Там же. Т. 4. Кн. 1. С. 584–586.

[52] ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1. Д. За. Л. 7.

[53] Там же. Д. 3. Л. 73.

[54] Там же. Л. 97.

[55] Там же. Д. 141. Л. 77, 80.

[56] ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 70. Л. 1–6.

[57] Там же. Л. 53–59.