— Где?
Волков моментально приник к перископу.
— На горизонте. Там, где облака.
— Не вижу! Не вижу… — зашептал Волков. — А ну-ка, поверни!
Саня снова прильнула к перископу и чуть сдвинула его за ручку.
— Вот… корабли!
— Слева по носу шум винтов конвоя! — доложил акустик.
Волков опять посмотрел в перископ и, увидев в нем силуэты кораблей, со сдержанным волнением скомандовал:
— Боевая тревога! Боцман, ныряй! Торпедная атака! Полный ход! — и нажал на кнопку ревуна.
Отдыхавшие матросы вскочили с коек и кинулись к своим постам.
Так уж получилось, что, когда на лодке все пришло в движение, Саня и Курт друг за дружкой забежали в торпедный отсек. Кок задраил за ними дверь.
— Первый к бою готов! — доложил в переговорную трубу кудрявый торпедист.
Доклады в центральный пост шли отовсюду.
— Пятый к бою готов!
— Шестой к бою готов!
Ушел перископ с поверхности воды, растаял бурун над ним, и море стало пустынным и гладким.
Вдали на горизонте медленно вырастали мачты и дымовые трубы двух огромных транспортов.
Они шли в окружении эсминцев.
XIII
Пухленький лейтенант с белым флагом в руке по узкой тропинке карабкался в горы. За ним под дулами автоматов идущих следом солдат поднимался партизан Бычко.
Когда они достигли вершины утеса, перед ними открылась черная пропасть.
Пухленький офицер сделал повелительный жест Бычко и взмахнул белым флагом.
На противоположной стороне пропасти, из-за скал, незаметно для врага выглядывали Гаевой, Горегляд и Фёдоров.
— Э-эй, партизаны! — зычно закричал Бычко. — Сообщите своему командиру, что с ним хочет вести переговоры представитель полковника Эрхарда. Немцы стрелять не будут!
— Его, наверно, уже пытали, — с горечью сказал Фёдоров.
— Серафим Петрович, — прошептал Горегляд, — дозвольте, я с немцами буду говорить. — А разве ты у нас командир? — откликнулся Гаевой.
— Вас еще убьют…
— Раз белый флаг — не убьют.
— Им нельзя верить!
— Ну коли они сами с Бычко пришли, да еще с белым флагом, — значит, у них до нас какое-то серьезное дельце.