— Бери, конечно, — Ханна вытаскивает цветную фотографию и передает мне в руки.
Если бы у меня не было свидетелей, я бы карточку прижала к груди.
— Ей будет больно, — шепчу, когда мы с Алексом остаемся одни. Слежу за его неспешными, слаженными движениями.
— Или нет… — холодно бросает. — Да и всегда кому-то больно, Марта. Нельзя, чтобы всем было хорошо.
Поднимаюсь с мягкой кровати и подхожу к Алексу. Его руки покоятся в карманах свободных брюк, грудная клетка, скрытая под тканью хлопковой футболки, размеренно поднимается и опускается. Уверена, вдохов было сделано ровно столько, сколько положено по таблице.
Кладу ладони на его грудь и чуть приподнимаюсь.
— Ты знаешь, а есть плюс в том, что у нас разговоры о свадьбе. Она пусть и липовая, но я теперь знаю, что хочу видеть на своей. Настоящей, — говорю уверенно, перемещаясь взглядом от его глаз к губам и обратно.
— И что же?
Вдох. Приоткрываю губы.
Да, чертовски больно осознавать, что твоя мечта ни при каких условиях не сбудется. Это как мечтать об автографе Майкла Джексона на его концерте.
— Не помню, чтобы у нас в договоре был этот пункт: рассказывать о своих планах после расставания, Алекс. И да, целовать я тебя не буду. На сегодня достаточно.
Дважды хлопнув ладонями по твердым мышцам, опускаюсь на полную стопу и отхожу.
— Жаль… Я бы рассказал про свой побег из дома.
— Думаешь, снова куплюсь, как тогда? — останавливаюсь около ванной комнаты и опираюсь о дверь.
Мы оба улыбаемся, и в воздухе ощущается что-то наподобие флирта. Его глаза лучезарно отражают блики от люстры, у меня подкашиваются ноги. Коленные чашечки не выдерживают нагрузки и превращаются в желеобразную субстанцию.
— И про сигареты? Боже, Алекс Эдер курил! А я была уверена, что знаю о тебе все!
— Нет, Марта, — с легкой грустью добавляет, — не знаешь.
— А могу узнать? Кто такой Александр Эдер?
Алекс тихими шагами подходит и останавливается на таком расстоянии, что, вытянув руку, я едва его коснусь. И Эдер едва заметно ведет одним плечом.
Типа «да»?
Глава 30
Марта
Паб «Крысиные головы» находится не в самом фешенебельном районе города. Антураж, прямо скажем, не для «Инстаграма»*. Старые треснутые деревянные столы, такие же неподъемные стулья. Что-то из Средневековья.
За стойкой бара мужичок. Не парень, не мужчина, а именно мужичок. Он в теле, с лысиной на затылке, но с седыми кудрявыми волосами на висках. На глазах круглые очки в тонкой серебристой оправе. Белый, чистейший фартук выглядит диковато и не вяжется ни с чем в этом месте.
— Алекс, мальчик мой!
— Херр Берт.
Бармен — совсем не подходит мужчине такое современное слово — выходит и обнимает моего парня.
— Моя невеста, Марта, — представляет меня Алекс, и у него даже волос не зашевелился от вранья. — Берт — отец моего приятеля еще со времен гимназии.
— Ох и куролесили эти двое. А теперь один гонщик, а другой директор банка.
Дальше они о чем-то говорят на своем языке, но, скорее всего, просто вспоминают. Улыбка не сходит с лиц обоих, а чтобы Алекс так долго и искренне улыбался?… Уверена, этот странный Херр Берт много значит для Эдера.
Мы садимся за один из столов. Берт назвал его «Вип». Ну, да ладно.