Мифы окаменелостей: читать начало книги онлайн

Список «средствий» от лихорадок выглядит причудливо. Больные ложились спать с отрубленной конской головой[261], мазались жиром ежей[262], носили на шее отрубленный у собаки хвост[263] или завернутую в тряпицу лягушку[264], которая гнила и воняла, или пили кипяченное с лягушкой молоко[265]: все для того, чтобы прогнать капризных изнеженных девиц-лихорадок. Один лекарь из отставных солдат ругал лихорадочных (т. е. лихорадок) отборным матом в течение часа и более[266].

Казанская газета пересказала разговор земского врача с крестьянином.

— Ты чем же раньше лечился от лихорадки? — спрашивает врач.

— А я, ваше благородие, чего-чего не перепробовал. Спервоначу бабы меня лечили. Ну, известно, говорят: «Съешь, Захарыч, живого рака — полегчает…» Я съел, а толку мало. Потом баба давала мне от черной коровы воды пить…

— Какой воды?

^{Икона с изображением двенадцати сестер лихорадок.}

^{Российская государственная библиотека}

— А, стало быть, взяла она воды из колодца, да потихоньку, чтобы никто не видал, вымыла у черной коровы зад, да этой самой воды и дала мне стаканчика четыре… Только, ваше благородие, пользы не было и от этого. Тогда задумали мы испугать лихорадку: сняли с дохлой овцы шкуру да и покрыли меня. Ну, сразу оно как будто и полегчало: стала лихорадка ругаться…

— Лихорадка ругаться?

— Так точно, ваше благородие, меня, стало быть, ругать зачала: «Вот, говорит, чертов сын, лег на голые кирпичи, да еще и падалью прикрылся. Как мне теперича с тобой, с этаким лешим, лежать?» Ну, ругалась, ругалась, плевалась, однако не ушла, проклятая, все меня трясет, все трясет. Тогда бабы наши говорят: «Больше, — говорят, — ничего не остается, как достать мертвячьего мыла».

— Какого мыла?

— Мертвячьего — вот которым покойника обмывали.

— Ну и что же?

— Ну, достали такого мыла, обмазали меня всего, а толку все нет… Теперь уже я к вашему благородию пришел, не поспособствуете ли хоть сколько-нибудь?..[267]

Ископаемыми костями тоже пугали.

В Вятской губернии колдуны и знахари клали на грудь лихорадочного «падаль волка или собаки или мамантову кость»[268]. Там же оборотистый мужичок продавал как отличное средство от лихорадки стружку с рога ископаемого быка, который вытащил из болота недалеко от деревни Кувтиной[269]. В соседней Пермской губернии знахарка делала лекарство из мамонтовой, или, как она говорила, «маминой кости»[270]. А на Северной Двине старухи воровали окаменевшие кости из сарая палеонтологов, крошили в мешочки-ладанки и носили на шее в уверенности, что это наверняка отпугнет боязливых лихорадок[271].

Так поступали и другие славяне: поляки Подлясья настолько часто отщипывали кусочки от висевшего в костеле «ребра великана», что кость пришлось перенести в пустую часовню[272].

У славянской традиции есть интересная параллель. В ущельях рядом с городом Чаркас мексиканцы собирали окаменелые кости (вероятно, тоже вымерших слонов), варили с растением «дель гато» и употребляли как лекарство в случае испуга. Их считали костями древних людей и называли hueso de espanto[273], то есть «пугающими костями», или «костями страха».

В воображении крестьян кость могла превратиться даже в могучий оберег вообще от всех бедствий и несчастий. В воронежском селе решили: у кого есть такая кость, тому не страшны ни воры, ни пожары, потому что кость от всего защитит, и не только своего хозяина, но и его скотину, которую «вода не утопит и никакая эпидемия не поразит». Нечаянный повод к дивному слуху дал священник. Он заинтересовался огромными костями и отправился собирать их в овраг. Удивившись его интересу, в селе принялись гадать, что стало причиной, и нагадали целую историю о всемогущих костях. Чтобы такая ценная вещь не досталась священнику, крестьяне растащили все кости, а что не смогли, засыпали землей[274].

Недалеко от Сарапула уверяли: добудешь себе кость мамонта — «будешь счастлив во всем»[275].

У соседей русских мифическая палеонтология укладывалась в ту же традиционную модель и рассказывала в основном про прежде живших великанов.

На Украине их звали велетнями. Говорили, лес им был по колено, а люди в сравнении с ними выглядели как «мишенята». Велетни погибли при потопе «за свои грехи», и теперь их кости находят в земле. В Подолии крестьяне приписывали велетням кости, которые вымывало после дождей из оврага. Образованный путешественник отправился туда и увидел выступающие из породы кости мамонта[276]. Еще в народе говорили, что в Киеве у церкви стояла такая костища велетня, что аж до купола доставала[277].

В 1886 году запорожский старожил рассказал собирателю сказок живописное предание о старых временах. По его словам, в далеком прошлом землю населяли чудовищные змеи с тремя головами. Они были похожи на огромных гадюк, но с крыльями, как и у летучих мышей, а на конце хвоста у них росла стрела с зазубринами. Летали они по всему свету, ели людей и зверей. Их уничтожили богатыри-великаны, оставив только одноглавых. Но и сами великаны исчезли, о них напоминают лишь огромные кости: «Страшный, говорят, народ был. Когда-то вознесенский человек копал колодец и на девятой сажени нашел такой зуб, что еле поднял. Желтый он, желтый и крепкий, как камень. Понес в волость показать, а старые люди и сказали: “Это зуб великана…”»[278]

Такие же истории у белорусов. В Полесье уверяли, что видали косточку-мизинец длиной «в косую сажень», берцовые кости размером с человека и головы «як чугунки большие»[279]. Недалеко от Гомеля мужик, по рассказам, копал картошку и достал такую кость голени, что доходила ему до пояса. «Сколько лет лежала, не сгнила, а коричневая, — вспоминал местный житель и добавлял, что раньше люди были очень большими. — В нашей хате не влезли б в двери»[280].

Кашубы (славяне с южного берега Балтийского моря) звали великанов столымами. Столымы жили до появления людей. Курганы признавали за их могилы, а остатки мамонтов — за их кости. «У одних панов висело большое ребро на железной цепи как реликвия, то было от столыма», — рассказывали они[281].

И в Поволжье ископаемые кости признавали за останки великанов, живших до людей. Отличались названия: у марийцев они онары, у удмуртов — алан-гасары, у чувашей — улапы, у татар — алыпы. В земле находили их огромные кости и зубы. Этнографы порой уточняли, что кости «великанов» — это остатки мамонтов[282].

Несколько отличались предания башкир. Они звали великанов алпами или алпамышами и говорили, что их огромные кости похоронены в курганах. В одном кургане будто бы выкопали череп с такими «гнездовьями от зубов», что в каждое можно было влить по восемь ведер воды[283]. Из другого достали громадный скелет женщины. «Нашли еще огромный зуб у той женщины. Зуб был столь огромный, что его увезли в Уфу в музей», — говорили башкиры[284].

Они принимали алпов не за проклятое, неудачное поколение прежних людей, а за своих предков и покровителей. Огромные овраги звали могилами алпов, водили туда лечить людей и лошадей[285]. Русским золотоискателям башкиры говорили: «Возьмите, если желаете, наше золото, но не трогайте костей наших предков»[286].

У башкир записали добрую сказку про большую кость. Одна красивая девушка отправилась в лунный вечер за водой и увидела на берегу вымытую из песка огромную кость. «Какой большой богатырь был», — вздохнула она и пообещала, что родит мужу такого же богатыря. Услышал ее месяц и взял себе в жены на небо[287].

[261] Т-в А. Провинциальная хроника // Орловский вестник. 1897. 25 июля. № 197.

[262] Нестеренко Б. Малороссияне Верхнеднепровского уезда Екатеринославской губернии (Архив РГО. Р. 13. Д. 4. Л. 1).

[263] Розанов А. И. Простонародная медицина в Саратовском уезде (Архив РГО. Р. 36. Д. 48. Л. 4).

[264] Орлов К. Народные лечения от лихорадки в приволжском селе Жегулях Сызранского уезда // Волга. 1863. 6 ноября. № 86.

[265] Мансуров А. А. Описание рукописей этнологического архива Общества исследователей Рязанского края. Вып. 3. Рязань, 1930. С. 16.

[266] Курьезное лечение // Петербургский листок. 1889. 2 ноября. № 299.

[267] Разговор врача с крестьянином // Казанская газета. 1903. № 19.

[268] Кибардин Н. Г. Народные сказки, песни, предания и прибаутки. (Архив РГО. Р. 10. Д. 54. Л. 36).

[269] А. С. Места нахождения в Вятской губернии костей ископаемых животных…

[270] Екатеринбургская неделя. 1887. 23 июля. № 28 (второе прибавление). С. 633.

[271] Нелихов А. Е. Изобретатель парейазавров. Палеонтолог В. П. Амалицкий и его галерея. М. 2020. С. 214.

[272] Белова О. В. «Кости великанов» как реликвии «народного христианства». С. 645.

[273] Jones V. H. Fossil Bones as Medicine. P. 163.

[274] Рязанов Я. Из с. Тернового (Корот. уезда) // Воронежские епархиальные ведомости. 1885. № 21.

[275] Архив Российского этнографического музея. Ф. 7. О. 1. № 442. Л. 73.

[276] К.М. Путевые очерки Подолия // Киевская старина. 1884. Т. X. Сентябрь. С. 79–80.

[277] Драгоманов М. Малорусские народные предания и рассказы. Киев, 1876. С. 383.

[278] Украинские сказки. В двух книгах. Кн. 2. Чародейная криница. М., 1993. С. 13.

[279] Белова О. В. «Кости великанов» как реликвии «народного христианства». С. 643.

[280] «Народная Библия»: Восточнославянские этиологические легенды. М., 2004. С. 30.

[281] Гильфердинг А. Ф. Остатки славян на южном берегу Балтийского моря // Этнографический сборник. Вып. V. 1862. С. 65–66, 126.

[282] Смирнов И. Н. Черемисы (историко-этнографический очерк) // Известия Общества археологии, истории и этнографии при Императорском Казанском Университете. Т. VII. Казань, 1889. С. 175.

[283] Ахметшин Б. Г. Горнозаводской фольклор Башкортостана и Урала. Уфа, 2001. С. 223.

[284] Ахметшин Б. Г. Башкирские легенды и предания о героических исполинах // Фольклор народов РСФСР. Песенные жанры, их межэтнические отношения, фольклорно-литературные связи. Межвузовский научный сборник. Уфа, 1988. С. 158.

[285] Хисамитдинова Ф. Г. Словарь башкирской мифологии. Уфа, 2011. С. 67.

[286] Записка о Сибири, Манчжурии и об островах Северной части Тихого океана… С. 175.

[287] Башкирские предания и легенды. Уфа, 1985. С. 12.