— А к мальчику кто-нибудь ходил?
— К нему ходили. Друзья, одноклассники. Бывает, иду к себе — кто-то звонит. Книгу взять или передать что-нибудь. Геннадий сначала обязательно в глазок посмотрит. Потом накинет цепочку. Только тогда приоткрывает... Щелка у-узкая! Это отчим его вышколил!
— Паламарчук выпивает?
— Никогда не видела пьяным.
— Но сегодня он в явном подпитии!
— За все время был несколько раз навеселе.
Шивене показалось, что угрюмый Паламарчук вышколил не только пасынка.
— Да и то сказать! Люди работают... Дома не сидят. Ольга, жена, — сменный инженер на фабрике. Сам Паламарчук — огранщик. Работа нелегкая.
— В чем он обычно ходит?
— Как сейчас. Костюм, куртка.
Снизу по лестнице поднялся второй инспектор уголовного розыска — Буславичус, длиннорукий, худой, с оспинами на лице.
Соседка заметила, словно оправдываясь:
— Паламарчук вроде невидный из себя, но физическая сила в нем!.. Исключительная! Я наблюдала, как он металлолом ворочал у школы. А Геннадий — послушный. Из него веревки вить. На весь двор один такой — тише воды, ниже травы.
— Видели Геннадия сегодня?
— При мне пришел, — соседка сбила пепел с сигареты, и он хлопьями упал между перил. — Я стояла у подъезда. С коляской. Минут двадцать третьего. Все ребята уж прошли из школы. Тут и он идет.
— Один?
— Один.
— Помните, в чем он был одет?
— Как обычно. Школьная форма, сверху пальто коричневое. С портфелем.
— Вы долго еще были во дворе?
— До половины третьего. Потом ушла. Без пятнадцати четыре снова вышла минут на двадцать.
— Никого посторонних не видели?
— Нет! — видно, она уже задавала себе этот вопрос. — Пока я стояла, никто не приходил. Это точно.
— Паламарчука видели?
— Только когда зашел ко мне. В половине восьмого. Звонок. Думала, зять. Пока шла открывать, еще звонок. Сосед! Вошел, закрыл за собой дверь. Я сначала не поняла...
— Повторите, что он сказал, когда вошел, — попросил Буславичус. Инспектор уже заходил к соседке. Решив, что Шивене захочет получить начальные сведения из первых рук, он через Репина вызвал следователя на лестничную площадку. — Дословно, пожалуйста, то, что сказали мне, — он сбил на затылок жесткую дерматиновую шляпу, вытер платком лицо.
«У мужчин в милиции все-таки ужасные шляпы... — как о постороннем, мимоходом подумала Шивене. — А вот женщины-следователи у них следят за модой...»
Соседка вздохнула:
— «Выйдите, — сказал, — посмотрите, что натворили, негодяи!»
— «Негодяи!» — Буславичус отметил последнее слово.