— Он, кстати, не курит, — усмехнулся Скрастиньш. — Вы еще вот здесь посмотрите, это уже валютные операции — доллары, марки, золотые рубли царской чеканки, чеки «Внешпосылторга»...
— Размах! А деньги у него были?
— Больше тридцати тысяч.
На следующем допросе Скрастиньш спросил Курика:
— Расскажите подробно, как и где вы купили машину «Жигули».
— Видите ли, — после некоторого молчания заговорил Курик. — Я собирался купить машину, даже записался на очередь, но тут мне предложили купить с рук...
— Покупка оформлена через комиссионный магазин?
— Нет.
— А как же?
— Ну, просто так.
— Государственная цена машины семь тысяч четыреста. Сколько вы заплатили?
— Столько и заплатил.
— А где же вы взяли такую сумму? Получаете вы не так уж много. Или, может быть, эти бланки давали вам какой-то доход?
— Нет-нет. Я же сказал, что совершенно бескорыстно помогал приятелям и к бланкам не имею ни малейшего отношения.
— Так сколько же вы заплатили за машину?
— Несколько меньше...
— А кто вам продал?
— Тут я виноват. Я польстился на дешевку. Подошел какой-то человек, предложил машину...
— Где он подошел к вам?
— Ну, возле работы... У меня же автохозяйство, там все время крутятся люди, имеющие отношение к машинам. Я и польстился, очень уж хотелось иметь «Жигули».
— А почему этот человек подошел именно к вам?
— Откуда я знаю! Может быть, потому, что я много раз говорил, что мечтаю о машине. Ну и думал, наверное: раз директор, то и деньги есть.
— Так сколько же вы заплатили?
— Две тысячи.
— Две тысячи! А вы не подумали, что никто не станет машину, за которую заплачено семь с лишним тысяч, продавать за две!
— Мало ли какие бывают обстоятельства...
— А номер? А технический паспорт?
— Тоже случайно...
— Почему у машины московский номер?
— Так получилось...