— Но, может, он сходил, а тетрадей не оказалось, — сказала женщина.
— Тогда были бы деньги... — следователь снова обратилась к Паламарчуку: — Далеко отсюда книжный?
— Нет, — он махнул рукой.
— Преступник завладел пятьюдесятью копейками! — воскликнула Караева. — Здесь что-то не так! Клянусь, это — аномалия!
— Шоферские права! — вдруг вспомнил Паламарчук. Словно что-то пробилось внезапно сквозь толщу не связанных между собой мыслей, догадок, осаждавших его с вечера. — Их нигде нет!
— Шоферские права? Вы автомобилист?
«В такую минуту вспомнить о документах!» — подумалось Шивене.
— Не мои! Желнеровича! Вы не видели?
— Нет, — она обернулась к Антоновасу. — Водительские права нигде не попадались? Посмотри.
— Пока нет.
— Они лежали в спальне!
Что-то заставило Шивене насторожиться.
— Желнерович? — переспросила она. — Кто он? Почему его права здесь?
— Он родной брат Ольги, жены! — своими объяснениями Паламарчук сразу все запутал. — Он не в Вильнюсе. Отбывает наказание. Боится оставлять их у себя дома: жена грозила — порвет.
— Минутку! Он осужден? За что?
— Семейные скандалы. Они уж год, как разведены. Ребенок у них... А жили вместе. У тещи. Ему некуда уйти. Понимаете? Там каждый день неурядицы...
— Он оставил вам свои документы?
— Да. И деньги. Пятьдесят рублей. Одной купюрой. Все лежало в спальне. Сегодня он должен был за ними приехать. Его обещали отпустить за правами.
— Именно сегодня?
Из полки с хрусталем ударил отблеск огромной люстры. «Фотографии этой секции в уголовном деле будут единственно яркими... — подумала Шивене. — Резьба, подсвеченная изнутри... Только фотоснимок Геннадия из альбома, какой бы я ни приобщила к делу, будет тусклым, как все фотографии людей, которых нет в живых...»
— Может, Желнерович приезжал, и Геннадий отдал документы? — она провела взглядом по комнате. — Любопытно.
Буславичус подумал о том же, открыл дверь на лестницу, махнул курившему на площадке Репину.
— Есть работа, майор.
Шивене попросила Паламарчука подойти. Он бросил на нее отчаянный взгляд:
— Это же дядя Геннадия!
— Адрес? — спросила Шивене. — Где он отбывает наказание?
Паламарчук взглянул на Репина. Тот вынул блокнот, приготовился писать.
— Вы поедете сейчас? Ночью? — спросил Паламарчук.
— Мы решим.
— Он должен быть в Виевисе. На стройке.