Анкету заполнять не стала. Глупости!
Виктор – Кларе
25 ноября 1938
Дорогая Клара!
Ты все лежишь. И черт-те знает, сколько еще пролежишь. Меня к тебе не пускают, говорят, заразная. Штерна вчера увели. Черт-те что творится. Пришли за ним в школу и забрали прямо посреди математики. Даже треугольник равнобедренный дочертить не дали.
Класс затих. Понял, что к чему. По тому, как вмиг осунулся Григорий Генрихович, по тому, как покорно вышел. И ведь ни один не пикнул. Ни один не вступился.
Жалко Штерна. Пожилой человек, всего не понимает. Невдомек ему, что есть вещи, которых говорить не следует. Преподавал бы математику и не рассуждал лишнего. Потеряли мы Штерна.
Как только узнаю подробности, напишу.
С уважением, Виктор
Клара – Виктору
26 ноября 1938
Витька!
Уж больно часто стал ты чертыхаться. Это все Алек на тебя влияет. И зря не пускают, мне уже гораздо лучше. Я им говорю, они не верят. Легкие немного болят. И ребра. И кашель иногда донимает. А в остальном ерунда.
Надо спасти Штерна! Письмо коллективное составить!
Штерн – прекрасный педагог, со своим делом справляется. Никто так хорошо не умеет объяснить математику. Даже я иногда понимаю.
Как только появятся новости, дай знать. Скоро с ума сойду дома. Мама говорит, школы мне еще долго не видать. Как представлю, что вас догонять придется, так температура поднимается. Письмо отнесет мама.
Пока, Витька. Пиши.
Клара – Виктору
27 ноября 1938
Витька, мне дома так скучно, что читаю газеты.
Про Штерна что-то слышно?
Виктор – Кларе
29 ноября 1938
Дорогая Клара!
О Штерне ничего. Ходят слухи, что его расстреляли, но нельзя же вот так запросто человека расстреливать. Коля утверждает, что он немецкий шпион.
Придется прервать письмо, Алек пришел.
Возвращаюсь с новостями.
Выяснилось, откуда это все идет, кто оклеветал Штерна.
Есть предположения?
Вениамин Константинович!
Можешь себе представить! Вот уж от кого не ждали. Только пришел к нам в школу, а уже свои порядки устраивает!
В школу явились с проверкой, просмотрели наши учебники, допросили учителей, ничего подозрительного не обнаружили. И к Вениамину Константиновичу с вопросом, не отказывается ли он от показаний. Тот покачал головой. Нет, мол, таких, как Григорий Генрихович, нельзя оставлять в школах, испортят пионеров. А таких, как Вениамин Константинович – стукачей и предателей, – можно?
Как же я зол, слов не подобрать.
Виктор – Кларе
1 декабря 1938