– Ничего она не настраивает, что за глупости.
– Ты ее любишь?
Я вспыхнул.
– Галя, что за вопросы ты такие задаешь!
– А вот я люблю тебя, Витя, и всегда буду любить! Вот увидишь, она тебя бросит, а я всегда буду рядом.
И убежала. Совсем из ума Галка выжила. Какая еще любовь? Сама не знает, о чем говорит.
Виктор – Кларе
3 ноября 1938
Подозрительно это. Уже два дня ее не видно.
Что, если Галка из-за меня повесилась?
Может, мне следует к ней зайти, узнать, в чем дело?
Гложет необъяснимое чувство вины.
Клара – Виктору
3 ноября 1938
Что, переживаешь о своей подруге? Она только и ждет, что ты прибежишь.
Не смеши, с чего бы это ей из-за тебя вешаться? Вспомни, когда она последний раз уроки пропускала? Когда мамка поколотила. Видать, чем-то теть Шуру разозлила.
Я бы на твоем месте не ходила, иначе вовек не отвяжешься. Впрочем, дело твое. Только потом не проси тебя за руку до класса провожать.
Меня мучит совесть. С одной стороны, я хотел бы забыть об этом неприятном инциденте. С другой – не могу просто отмахнуться, как от мухи. Что, если Галка что-то с собой сделала? Она ведь странненькая. У них в семье, так сказать, предрасположенность.
Не думал, что буду рад видеть Галку. Жива и невредима. Только губа разбита. Видать, тетя Шура постаралась. А в остальном Галка как Галка. Ко мне не подходит. Да шут с ней.
Сегодня любимый праздник – двадцать первая годовщина Великой социалистической революции! Как красиво сказано в “Правде”: “Мощное, светлое здание социалистического общества, о котором говорил Ленин, воздвигнуто. И мы, счастливые современники, являемся его строителями”[23].
Да здравствует советский народ! Да здравствует великое, непобедимое знамя Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина!
Клара – Виктору
8 ноября 1938
О, Витя, как прекрасно прошел концерт! Я просто оживаю, когда играю на сцене. Все во мне направляется к свету. Не то что в школе!
Я презираю учителей. За скучную жизнь, за неумение радоваться и зависть к чужому счастью.
Больше уроков, больше заданий, меньше жизни!
Их стезя – мучения. Им нравится видеть грустные лица учеников, только тогда они понимают, что справились с работой. Школа призвана подавить жизнь, это я давно поняла. Но меня ничем не проймешь! Я решила стать актрисой, значит, стану! И если Клавдия Степановна продолжит жаловаться маме на мою успеваемость, я перестану посещать ее уроки. Она мне не указ! Я не хочу жить, как она.
Лучше умереть!
Мама велит оставить мечты о театре. Просит найти другое призвание – то, что придется им с папой по душе. Для чего же тогда все это, если придется жить не своей жизнью? Нет, я просто так не сдамся!
Наташа составила глупую анкету и предложила заполнить всему классу. Про каждого ученика написать хорошие и плохие качества.
Меня назвали злой!
Поругалась с Наташей. Она сказала, что я идиотка. Я, недолго думая, дала ей тетрадкой по голове. А то Наташа не знает, что я способна за себя постоять?
Злая! Так всему виной воспитание. Маме было не до меня, Гертруду назначили в няньки. А какой одиннадцатилетней девчонке захочется возиться с младенцем! Вот мне сейчас на кой младенец сдался? Гертруда меня оставит, а сама убежит с подругами. Вот оттого я и злая. А еще пишут, что я эгоистичная. Не шибко. В меру, как все люди. Самолюбивая? Да что в этом плохого?
[23] Правда. 1938. 7 нояб. № 308. URL: https://marxism-leninism.info/paper/pravda_1938_308-23202.