Кивнула.
И мы опять пошли туда, откуда разлетаются голоса и смех.
– Я ему говорю, любить надо себя. И только себя. Себя не полюбишь – никто не полюбит! А он весь в соплях, люблю, говорит, жить без нее не могу… Зрелище, конечно, унылое.
– Фараон, ты доиграешься, с хозяином беседы вести. Сдует тебя в перемир куда-нибудь. В космос. От греха подальше…
– Да ладно, он же пьяный. Проспится и забудет.
– С судьбой играешь.
– Жизнь вообще штука рисковая. Что теперь, не жить? Вон, спроси Пасьянса, он у нас спец по играм с судьбой.
– Йоу, народ! Гляньте, кто к нам идет!
Последнюю фразу речитативом изрек кот в серой толстовке, голова под красной бейсболкой и капюшоном. Лежит на первом полукольце трибун. Рядом торчит колонка, из динамика бьют низкие биты. Впрочем, делают это весьма ненавязчиво. В их ритме капюшон с кепкой покачиваются.
– Дай угадаю, – говорит кот, лежащий к нам хвостом в центре каменной арены. – Наша блудная рыжая легенда и ее стиратель.
– Хватит, Фараон, – с шутливой укоризной сказала девушка в очках, сидит на первом ряду, свесив ноги.
Спрыгнула на сцену. Книга на коленях захлопнулась, повисла меж пальцев. Ботинки застучали, девушка идет к нам.
– Мы очень рады вам, ребята! Присоединяйтесь к нашему нескромному, чего уж там, но дружному коллективу.
Одета, в отличие от меня, под стать окружению. Шорты, жилетка, футболка цвета хаки, лямки рюкзака… Как археолог в походе.
У края сцены присела, оглянулась на своих.
– Ребята, знакомьтесь. Карри, наверное, вы знаете, а ее спутника зовут Риф. Он в перемире недавно, а в гостях у Сехмет и вовсе первый раз, будьте помягче.
– А мы разве знакомы? – адресовал я вопрос этой милой версии Лары Крофт.
Девушка вновь повернулась к нам, волосы сверкнули. Одна сторона головы стрижена под мальчика, другая, как половинка черной луны, закрывает лицо, виден только один глаз, запертый в оправу очков.
Улыбнулась.
– Не узнал, дружок?
Монолит черных локонов отвела назад, и я увидел, что от уха осталась лишь мочка. Раковины нет – только неровный огрызок.
Я вспомнил.
– Книжка!
Девушка улыбнулась шире. Подбросила книгу, та раскрылась, переплет и страницы начали махать, как крылья бабочки, взлетать плавными рывками. Шелест оборвался хлопком, томик нырнул за спину. Очевидно, в рюкзак.
Его владелица спрыгнула со сцены знакомой мне полосатой кошкой без кончика уха.
Последняя деталь привела меня в замешательство:
– А разве Сехмет не может вылечить…
– Она лечит только свежие раны, – пришла на помощь Карри.
– Ухо я отморозила, когда была еще обыкновенно уличной кошкой, – сказала Книжка, запрыгивая на горку песка рядом со мной.
Я порылся в памяти.