Шея и грудь тоже украшены хной, в витиеватых перистых «листьях папоротника» запутались «песочные часы». Этакий рисованный кулон. А на мочках ушей болтаются сережки в виде каких-то темных колючих шариков. Я узнал в них крошечные копии пустынного растения перекати-поле.
Ее танец завершился падением на кучу песка, волосы распластались по склону рыжими лучами.
– Осторожно, – говорю, – я куда-то сюда это самое… сходил.
– Я тоже, – сказала Карри и подмигнула. – Пока ты дрых.
Мы рассмеялись.
А затем она подкинула меня и откатилась в сторону, а когда я приземлился, по макушке мягко стукнула лапка.
– Догоняй!
Едва успел оглянуться, рыжий полосатый хвост уже исчез за темным поворотом винтовой лестницы.
Я метнулся следом.
Мы потерялись в клубке лестниц, коридоров, комнат, залов, вентиляционных шахт и прочей каменной геометрии. Просто мчусь за кошкой, то теряя из виду, но вновь зацепляя взглядом, и мне плевать, где мы сейчас. Инстинкт охотника временно сделал из меня спринтера и паркурщика. Всюду гуляет ветер, по воздуху плывут ленты песка, его залежи ютятся по углам, тянутся, как сытые питоны, вместо плинтусов, торчат посреди помещений гладкими барханами… Такое чувство, что мы внутри какой-то затерянной в пустыне пирамиды. Надеюсь, мумии тут не водятся.
Мне удалось-таки ее поймать, сам не пойму, как. Захлестнул азарт, я был уверен железно: вот сейчас – поймаю! Хотя нас разделял десяток метров… Она в очередной раз юркнула в какую-то трещину, а когда я моргнул – обнаружил себя рядом с этой самой трещиной, по другую сторону, Карри влетела прямиком мне в лапы, и мы покатились кубарем.
– Делаешь успехи! – похвалила она, когда расцепились.
Рванула прочь опять, но через несколько прыжков заметила, что я застыл, как вкопанный, и затормозила.
– Ты чего?
Я все еще не отошел от случившегося.
– А как я это сделал?
Ее мышцы с неохотой расслабились, она села.
– Эх… Да не нужно такое знать, Риф! Лучше запомни, что в этот момент чувствовал. Дело практики, потом начнет получаться чаще. Не ломай голову, просто наслаждайся результатом!
Ну, а что еще остается?
И мы продолжили играть в догонялки.
– А куда мы вообще бежим? – спросил я, когда оказался на потолочной балке какого-то туннеля.
Карри оседлала соседнюю каменную перекладину.
– К центру, где гробница Сехмет.
– Знаешь дорогу?
– Ветер знает. И песок.
– Как это?
Бежим через туннель поверху, с балки на балку, словно по ребрам гигантского скелета.
– У Бальзамиры нет карты, она всегда меняется, – говорит кошка на бегу. – Постоянно в ней только одно – гробница. Она в центре. Единственная часть Бальзамиры под открытым небом.
Последнюю перекладину заняли вместе.
– Вся остальная крепость – глубоко под песками, – продолжает Карри, пока идет минутка отдыха. – И она переменчивая. Живая. Как тело спящего в норе зверя, то и дело ворочается с боку на бок. Только голова, что у входа в нору, остается неподвижной. Иными словами, все эти коридоры, лестницы, комнаты… величина непостоянная. Появляются, исчезают, меняются…