Теперь захотелось еще и перекреститься. С чем тоже пришлось повременить.
Однако это были еще цветочки. Подлинный шок я испытал, когда пламя вытянулось вверх метра на полтора, а спустя мгновение надо мной возвысилась Карри. На ее лице появилась гримаса, так люди морщатся, когда слышат чересчур громкий звук. Но постепенно странное недовольство разгладилось в искреннюю приветливую улыбку.
Она развела руки в стороны.
– И снова здрассте!
Плавный переход от огня к человеку вышел такой чарующий… Моя лапа задергалась, ища кнопку «перемотка назад», чтобы увидеть снова.
Теперь на Карри песочное платье свободного покроя, до колен, подпоясанное такой же тканью. Пояс завязан на спине, узел я увидел, когда девушка элегантно крутанулась на месте, за узлом последовали два шелковых хвоста. На лодыжках и запястьях нарисованы хной браслеты, похожи на листья папоротника.
– Как ты это сделала?! – спрашиваю с отвисшей челюстью. – Я же помню основной закон перемира, чудеса не любят посторонних глаз!
Карри опять поморщилась, всего на долю секунды, а затем протянула мне ладоши, я тут же запрыгнул.
– Только не в Бальзамире, – заявила она авторитетно. – Это место не знает человеческих глаз уже много веков. К тому же, здесь спит Сехмет, одна из древних, ее сила питает все вокруг. И в-третьих, Бальзамира – самый популярный даймен в перемире. Место встреч, пристанище для всех желающих. Кроме людей, разумеется. И тех, кто в «черном списке». Словом, в Бальзамире можно вытворять всякие фокусы на глазах у наших собратьев, чудеса тут никого не боятся… Кроме тебя, господин стиратель.
– Что?!
Она шутливо погрозила мне пальцем.
– Ты чуть не сорвал мое выздоровление, проказник. Видишь ли, когда Сехмет кого-то лечит, это довольно красивое зрелище. А ты уже привык, что вся магия в перемире творится за кадром, без, так сказать, визуальных эффектов. Да и здесь ты впервые, никто не успел тебе сказать, что бывает иначе. В общем, Сехмет до последнего отказывалась начинать представление под твоим горячим стирательским надзором. Тебя унесли сюда, в какой-то тупик, подальше от остальных, а потом, когда меня все же починили, я спустилась к тебе, приглядывать.
Чем дольше Карри щебетала, тем явственнее я ощущал себя воздушным шариком, из которого выходит воздух. Когда она умолкла, сдулся окончательно… Вот почему она только что морщилась, пока я на нее глазел.
– Я что, чуть тебя не угробил?
Карри тут же принялась меня тормошить.
– Эй, а ну прекрати! – говорит она. – Ты меня спас! От Блики… И от тех негодяев под мостом… Да ты самый лучший на свете кот!
– А у меня в самом деле… горячий взгляд?
– О, еще какой!
– Почему раньше молчала?
– Не хотела огорчать. И потом, я уже привыкла. Разве что сейчас ты побил, так сказать, температурный рекорд, когда я показала тебе все эти превращения. Как будто на краю жерла вулкана постояла, честное слово! Но кризис миновал… Ты уже принял то, что чудеса можно видеть, а значит, такое не повторится.
Я вздохнул и отвернул морду.
– Наверное, мне не следует постоянно на тебя пялиться.
На нижней челюсти сомкнулись пальцы, одним движением Карри вернула морду на прежнее место, я снова утонул в изумрудных озерах на дне глаз.
– С ума сошел! Я же девочка, ты просто обязан на меня пялиться! Ради этого на такие жертвы идем… В мини-юбках на морозе ходим, из салонов красоты не вылезаем, на диетах сидим, как на иголках… Да мы живем ради того, чтобы на нас пялились!
Карри перехватила меня за подмышки, подняла над собой.
– А тут такой мужчина, ух!..
Прижала к груди, отвела мою лапу чуть в сторону (теперь ногти цвета земли, разлинованы точь-в-точь как панцири жуков) и закружилась в танце.
Сандалии отбивают ритм, а губы бормочут:
– Трам-пам-пам, трам-пам-пам…
Моя задняя, а в данный момент – нижняя, часть тела качается туда-сюда. Карри вальсирует, а я с удовольствием разглядываю.