ОПЯТА (роман-зеркало для массового чтения): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Не напоминайте мне о нем, - мрачно осадил его Паммал. - Никогда и ни при каких обстоятельствах - это ломоть, отрезанный от паршивой овцы.

- Но в вашей семье все Кэмелы, - притворно удивился Мувин. - Ах, прошу извинить - Палл-Маллы.

Куккабуррас пропустил оскорбление мимо ушей. На месте сгоревшей повязки образовался слепой и слезящийся глаз. Эл-Эм с омерзением выбрал его батистовым платочком с монограммами и эпиграммами; бросил в какую-то мясорубку. Гастрыч одобрительно заурчал и взялся за ручку. Под старым глазом расселся новый - не лучше и не хуже.

- Сейчас вытечет? - спросил он с сожалением.

- Не сейчас, позднее, но - увы. К самой стрелке, - желая обеспечить сей эффект, Амбигуус-младший дал авторитету выпить какой-то дополнительной жидкости. То, что в этом не было надобности, осталось невысказанным.

Мувин и Куккабуррас направились к выходу. А Гастрыч и старший Артур подошли к младшему:

- Думаешь, явится?

- Я уверен, что явится.

- И догадается, где лежит?

- Мысли-то - дрянь, дерьмо. Конечно, сообразит. В начале начал - вот что он скажет себе. И придет, вооруженный. И тут мы сыграем, имея на то полное государственное право.

Долю одолевало.

Он и сам не понимал - что.

Хотя сильно подозревал, что его долевое участие в уголовной жизни вот-вот сведется к нулю.

Бригада засела и затаилась, как сумела: в дуплах, естественных выбоинах и вымоинах, под пригорками, на пригорках.

Доля был вооружен: он обладал гранатами, выкидными и метательными ножами, неисправным пистолетом, двумя исправными обрезами. Голая грудь крест-накрест пересекалась патронными лентами для орудия, которого у Доли не было. Рядом лежали дробовик, помповик, монтировка.

Зима уже дышала близко и плотно. Эта особая внятность климата внушала Доле особенно недоброе предчувствие. Казалось, что кто-то дает ему наглядеться и надышаться, не принимая в расчет, что Доля предпочитал иные пары и пейзажи. "Есть в осени позднокончальной короткая и смертная пора... Весь день стоит, как бы дневальный...." - Гастрыч, устроившийся невдалеке, в спецфургоне, не ленился поупражняться в извращенной поэзии.

До стрелки оставалось десять минут. Часы у долевых шли точно, секунда в секунду. А у их противников они шли даже точнее. Мешал косогор, за которым могло быть все что неугодно; туда, разумеется, сходили и проверили, но никого не нашли. Однако именно там, продвигаясь к вершине по миллиметру, залегли семь белоснежных гномов-снайперов.

Основной же фургон прибыл задолго до будущего Лесника и схоронился в пещере, перед которой росла надежная, разлапистая, приземистая сосна; она перекрывала вход и не могла скрывать ничего серьезно-мобильного. Сосну выдрали утром, въехали, воткнули назад и сохранили видимость природы. Замели за собою следы. В фургоне сидели главные силы и мозги: Куккабуррас и его копия, Мувин, Амбигуусы, Гастрыч, сорок человек специального назначения и какие-то бродячие Севастьянычи, искатели и устроители правды. Предполагалось, что фургон выедет медленно и эффектно, повалив на ходу погубленную сосну. Он выедет задом, затем распахнутся грозные двери, и снег украсится подлинным Куккабуррасом, который, хоть и сильно волновался, никак не ждал ничего подобного. Потом снег окрасится подлинным Куккабуррасом. Потом он приукрасится фальшивым Куккабуррасом.

Доля закурил и взглянул на часы. Взял обрез, поводил им вправо и влево. Все будет путем, братаны: он построил колечко из пальцев, несмотря на голую грудь, упрятанные в дорогие перчатки с обрезанными пальцами. Времени оставалось совсем в обрез - тот самый, который он прихватил; Доля взвел курок и застыл, завороженно следя как, по-задуманному неспешно и безнадежно, опадает сосна.

Доля затянулся, отвел руку, где была сигарета, и та отрава была выбита в снег тихим выстрелом белоснежного снайпера.

- Братва! - истошно закричал Доля.

Сигарета воткнулась фильтром вниз и курилась под снегом кем-то другим, не Долей. Грибные повскакивали, налаживая оружие. Фургон перевалился через сосну и резко остановился. Бронированные двери распахнулись, и в снег, подобно сигарете, воткнулся обидчик: Эл-Эм, Куккабуррас, Палл-Малл, Поймал. Он ничего не понимал, и по его растерянной физиономии Доля сперва решил, что это действительно копия, причем безоружная копия; вот этого он понять никак не мог и не успел, так как очередной гном навел свой оптический крестик сперва на левый, а после - на правый сосок несостоявшегося Лесника, еще недавно футуристически окрашенные кетчупом.

Доля выронил обрез и повалился в снег.

Куккабуррас с неожиданным проворством вскочил и попятился к теплому и купленному, арендованному фургону. Но из фургона посыпались пули, и первая пробила новенькую повязку, которые Куккабуррас менял, как трусы, вонзилась в пропащий глаз, а в настоящий, хороший - вторая, и тоже не хуже первой.

Гномы пощелкивали с белого косогора, как орешки из шоколада Альпенгольд.

Бригада прореживалась, не понимая, откуда жалят. То же самое происходило с орлами Эл-Эм’а, вдруг объявившимися гуртом и открывшими беспорядочную стрельбу.

Тут из фургона вывалилась основная масса личного и притом совершенно безличного состава - кроме козырных мастей-управленцев.

Она втоптала Эл-Эм’а в вечную мерзлоту, тем самым несколько уподобив его участь судьбе многослойного Билланжи.

Последней вывалилась копия Куккабурраса, сразу же поплывшая, вызывая ужас у грибных ревизоров. Отвалилась челюсть, вывалился язык, а ноги сложились единым мотком и стали худеть на глазах. По щеке пополз-таки новорожденный глаз. Дубликат воздел руки, словно к кому-то взывая - и уронил их, по бокам от себя, отдельно.

Теперь началась настоящая пальба, и даже раздался робкий взрыв, но был забыт, едва отзвучало эхо.