Куккабуррас думал недолго.
- Буду, брат, жди, за мною стол. Спасибо за приглашение.
- Мы едем к Давно, - распорядился он, и лимузин свернул на полуслове.
Направляясь к заклятому врагу и сопернику, Куккабуррас прикидывал, о каких мелких и незначительных конфликтах ему следует повести разговор с хозяином. Ведь не просто же в гости он едет, рыбок шлифовать! А может быть, Давно давным-давно собрался сделать ему серьезную предъяву? "Но тогда он позвонил бы мне сам", - вполне справедливо рассудил Куккабуррас.
"Ты будешь первым клиентом агентства, Давно", - нежданная радость заполнила сердце Эл-Эм’а, все сердечные камеры - даже в сердце построены камеры, случалось пофилософствовать авторитету. В этой аналогии он солидаризовался с Гастрычем. Камеры с перегородками. Дефект которых не спасает, но убивает и перекачивает бабло тюремным лепилам, в бездонные карманы их неопрятных халатов.
Давно отдыхал у себя на загородной вилле. Курилась банька, она же сауна; голубел - порою, иносказательно - бассейн; в надзаборной колючей проволоке, уложенной аккуратными кольцами, гудел электрический ток сверхъестественного напряжения.
Сам Давно раскинулся за столиком на берегу. Он не ходил в обычные поликлиники, но если бы пришел и попал к Краснобрызжей, им наверняка не хватило бы места в маленьком кабинетике. Давно являл собой гору мяса, вернее - фарша, некогда бывшего мясом с настоящими жилами, но золотые рыбки с напитками и закусками делали свое коварное дело. Теперь Давно страдал небольшой одышкой, подагрой, легким венерическим заболеванием и непомерно раздутым самомнением. Он не сумел сдержать улыбки при виде Куккабурраса, выползавшего из лимузина, ослепительно-белый цвет которого безуспешно компенсировал уродство тела и черноту души.
Давно приветственно помахал рукой.
- Поспешай, дарагой, - крикнул он, нарочито имитируя кавказский акцент, чтобы лишний раз напомнить гостю: с кавказцами у пришельца тоже имеются серьезные нелады. Да и в роду его давно был кавказец.
Куккабуррас, гордо увязая в песке, орудовал тростью. На этот раз телохранители покинули машину и вышли. Они взялись прогуливаться по травке, под сенью крон, присматривая белок, ежей и другую живность, способную доставить под кресло нежданного гостя взрывоопасный материал. В бассейне могли находиться специально обученные дельфины...
...Дома, в квартире Амбигуусов, задумчивый Гастрыч признался наркологу:
- Посмотрел я на твоего Куккабурраса...
Он нарочно ничего не сказал об Извлекунове, который пусть и брат брудершафта, и окулист, и свой человек, а все же - ничтожество.
- Моего, - напомнил окулист.
- Это он про тебя так может выразиться, а ты даже не пробуй, - посоветовал Гастрыч. - И вот что я тебе открою... мутный он человечек. Зато вот я знавал одного Давно...
Артур Амбигуус и сын терпеливо ждали.
- Знавал давно - кого? - не выдержал паузы старший.
- Нам можно выходить? - крикнули из своей спальни Крышин и Ключевой.
- Да вылезайте уже, - гадливо позволил им Гастрыч, думая, что от этой парочки давно пора избавиться. Толку решительно никакого, а удобрения кончаются. - Давно, - он вновь обратился к Амбигуусам, - это такая кликуха. Под нею шикует прешикарнейший человек... Так вышло, что мы познакомились... сошлись немного.
Гастрыч не уточнил, где именно.
Окулист, не имевший криминальных связей помимо Куккабурраса, смекнул, что и здесь он останется в дураках.
"Настучу на всех и на каждого, - подумал он злобно; под влиянием момента - необдуманно. - Плевать на прошлое, отмоюсь. Чуть что пойдет не по-моему - настучу".
- Были и мы рысаками, милый Флинт, - Давно насильно втиснул Куккабурраса в плетеное кресло, для того неудобное. Он откровенно издевался, так как его если не по-, то со-дельник никогда не числился среди рысаков и в некоторых крайних случаях принимал виагру. - Скакунами! Особенно ты выделялся... Смотри, смотри, синхронное плавание! Не слабже тебе, брат, чем на Олимпиаде. Иди - окунись, освежись, порезвись! Я вижу, ты прямо взмок... смотри, сопреешь... опрелости, детский крем, грибок...
Узловатые пальцы Куккабурраса пробежались по трости, гадая, что выбрать: бритву, шило, однозарядное огнестрельное оружие, удавку, которые все там притихли и спрятались, а то и просто вывинтить саблю за набалдашник. Но взял себя в руки при слове "грибок".
- Ешь, пей, брат Флинт, - Давно широким жестом окинул стол, и вправду богатый внаглую.
- Спасибо тебе, любезнейший, и уже Давно, - отреагировал Куккабуррас и выбрал грушу.
- Что ты взял? Что ты такое взял? Ты коньяк пей, водку пей! Погода хорошая!
- Я взял грушу. Это полезный, питательный, дозволенный плод. Иногда застревает в глотке, но лишь на Господних путях, неисповедимых, Давно...
Действительно: солнце палило в полную силу. И жарило, не разбирая ступеней криминальных иерархий. Но самому Давно недавно это сезонное неудобство стало в сладость - после того, как в косметическом салоне ему откачали полцентнера жира. А то он вообще не умел появиться ни на людях, ни на солнце, ни в тени.
Глядя в красное, хамское рыло Давно, Куккабуррас вежливо отказался от горячительных напитков.