Парогонов уважительно поклонился и отдал честь.
...Через пять минут четыре автоматчика с нездоровыми лицами цвета болотной гнилой сыроежки ввели поваров. Сартур Тригеминус обрился налысо; при помощи грима придал угреватой коже смуглый оттенок, вымыл уши и стал совершенно неузнаваемым. Сатурн Тригеминус вставил зубы, надел парик, нацепил залихватские фронтовые усы. В колпаках и грязноватых фартуках они смотрелись прирожденными кулинарами.
Отца и сына так и подмывало утроиться, но Зазор запретил это делать. Он объяснил, что, как и в случае с Кастрычем, не может поручить копиям столь ответственную миссию.
- Поведение третьих свидетельствует об ущербности близнецов, - поделился опасениями подполковник. - Мы, в сущности, так ничего и не знаем о них.
Зазор, не подозревая о плагиате, повторял мысли Сартура насчет придурковатости копий. Тем легче было Тригеминусам с ним согласиться.
Вмешался Мувин:
- Они же полягут, пропадут...
- Мы обязательно помянем всех и все, что погибнет, - веско пообещал Зазор. - Но не сейчас. Мы выпьем с вами потом, товарищ полковник; мы непременно выпьем за тех, кого с нами не будет...
Полковник Мувин не нашелся, чем возразить. А потому отец и сын послушно отправились в передвижную гримерную, как раз подоспевшую.
Рассматривая поваров, проницательный Ганорратов никак не мог отделаться от смутного подозрения. Ему чудилось, будто он уже где-то видел эти порочные физиономии. Наконец, он решил, что перед ним стоят мелкие внештатные осведомители, доселе скрывавшие пищевой талант. Если так, то их фотографии вполне могли попадаться ему в бесчисленных архивных делах.
Генерал вздохнул и вынул командирские часы. "Вот почему кролик", - подумал он с облегчением.
- Что умеешь готовить? - спросил он грубо, тыча стальным перстом Сатурну в живот.
- Есть! - гаркнул тот, ощутив невольное, клеточное благоговение.
- Молодец, - одобрил Ганорратов. - Есть каждому нужно.
Он перевел глаза на Сартура и ушиб его мутным взором:
- А ты?
- Так точно, товарищ генерал, - пробормотал тот, не зная, но предчувствуя тяготы воинской службы.
Генерал втянул воздух и дал совет:
- Штаны побереги. Капитан, - обратился он к Парогонову, - представьте мне меню на подпись. Попрошу без разносолов. Я буду вкушать простой солдатский ассортимент.
Оборот "мне меню" поначалу запутал капитана, не сразу сообразившего, кого потребовал генерал. Но вскоре лицо его прояснилось, и Парогонов отдал честь.
- Возьмите крупу из НЗ, - приказал Ганорратов. - И поторапливайтесь. Через час мы должны развернуть кухню и приготовиться к малому параду.
Сатурн и Сартур вытянулись в струну. Держа руки по швам, молодой Тригеминус ощупывал плоскую фляжку, зашитую в потайной карман защитных штанов. Отец потел; ему мерещилось, что он уж который месяц не менял гимнастерку и не расстегивал ремней.
Глава шесть
ВОЕННО-ПОВИВАЛЬНАЯ КУХНЯ
Структура праздника оказалась непродуманной, а потому отсутствовала вообще.
Генерал Ганорратов полагал, что ему будет достаточно появиться на балконе и приветственно помахать городу - это уже праздник. Оформить эту затею в нечто более осмысленное он не умел и не хотел. А потому получилось невнятное, абсурдное мероприятие с неоднократными бестолковыми паузами.
Уныние и тоска чуть скрашивались обещанным к вечеру военно-освободительным шоу в концертном зале: многим торжественный музейный обед представлялся неудачной прелюдией к основному перловому блюду.
Нагнали дрессированных журналистов; квартал оцепили. Прислали школьников и курсантов, смонтировали оркестр, возложили цветы, воскурили неблаговония, зажгли огни святого Эльма, изготовились к песне и пляске святого Витта. Для массового питания соорудили помост, куда силами и средствами заволокли огнедышащую полевую кухню. Сатурн и Сартур, вооруженные черпаками, застенчиво переминались и без нужды гремели алюминиевыми мисками. Малоимущие горожане, среди которых шныряли озабоченные сотрудники Зазора и Мувина, выстроились в робкую очередь, желая покушать дармовых харчей.
Ганорратов, на всякий случай пропустив Парогонова вперед, поднялся по лестнице и, распространяя победные биотоки, смешанные с "Шипром", принял ключи от квартиры, которые Зазор смиренно вручил ему вместе с хлебом и солью. Подполковник печально проводил взглядом каравай, добрая половина которого исчезла в генеральской восприимчивой пасти.
Дверь распахнулась, на генерала пахнуло гражданской затхлостью, и он поморщился, твердо намереваясь в кратчайшие сроки сменить ее на казарменную.
"Где же запах псины?" - возмущался про себя Ганорратов.