- Уже, - растаял Гамлет и через минуту принес.
Кадастрыч, усомнившись в достоверности образа, наполнил фужер и выпил его с таким мастерством, что никто не успел заметить, как он это сделал. Живец крякнул, одновременно зажмуривая глаза, а когда их открыл, обнаружил, что сидит уже не один, а в обществе подозрительно сдержанного и обходительного, донельзя дружелюбного представителя местной фауны.
- Шашлик моему другу, - каркнул гость.
- Кадастрыч, - протянул ладонь Кадастрыч.
Тот ответил быстро и неразборчиво.
- Чего-чего? - удивился Кадастрыч. - Стропилыч?
- Исрапилыч, - потупился собеседник.
- Да, не повезло, - кивнул секретный агент.
По приказу невидимого и обманчиво безучастного Бургомистрова грянула оглушительная эстрадная музыка. С недавних пор она маскировала нарождающуюся бытовую и межэтническую неприязнь. Кадастрыч, сообразив, что теперь ему не удастся остаться естественным и привлекать к себе внимание, в отчаянии завертел головой. Он натолкнулся на взгляд Мувина, сидевшего двумя столиками дальше под огромной кепкой, зато над пивным бокалом. Мувин переоделся продавцом дынь. Полковник подмигнул, давая понять, что все необходимое уже сделано.
- Твае здаровье, дарагой, - Лжеисрапилыч приветливо поднял фужер.
- Нэт, твае, дарагой, - передразнил его Кадастрыч. - Моему здоровью, братан, позавидует любой горец.
- Такой здаровый?
- Какой там! Вэчный.
- Та-та-та, - подобострастно зацокал кавказец.
Кадастрыч выпил и разбил фужер об пол:
- Тэперь вдвайне вэчный!...
- Ничто нэ вечно, - послышался насмешливый голос: к их столику подсел еще один восточный человек, небритый и немолодой красавец с золотыми зубами.
- Пачэму ты вэчный? - вкрадчиво поинтересовался первый провокатор.
Кадастрыч расфокусировал зрение и стал казаться намного пьянее, чем был. Он успел заметить, что Мувин напрягся и опустил руку в карман.
- Слушай, что скажу, - Кадастрыч подвигал мозолистым пальцем. Соседи придвинулись. - Слыхал про натурпродукт?
Оба энергично помотали головами, выказывая преувеличенную почтительность.
Кадастрыч сымитировал фальшивую отрыжку, перешедшую в настоящую.
Второй кавказец, видя, что церемониться нечего, развернулся и махнул кому-то рукой. Устрашающий, заросший шерстью детина вразвалочку подошел и попросил прикурить.
- Машину подгони, - шепнул ему сквозь зубы сидевший.
Веселившийся Кадастрыч не дремал и все отлично расслышал не менее шерстяным ухом, которое развернул к детине на манер спутниковой тарелки. Он вспомнил о полковнике и надобности подать ему знак; лапа Кадастрыча потянулась к шее, чтобы поправить галстук, как заповедано телевизионной традицией. Но пальцы напоролись на зоб, слегка разросшийся из-за некоторой нехватки йода. Тогда Кадастрыч вытянул носовой платок с подозрительными бурыми и бежевыми пятнами. Он сделал вид, будто промокает взопревшее лицо, и даже обмахнулся платком, словно веером. Собутыльники непроизвольно втянули воздух и сразу сомлели.
Мувин понял, укрылся за пивом и тихо произнес:
- Его собираются вывозить.
Опечаленный Гамлет, тоже догадавшийся о дальнейшем, уныло думал о несостоявшихся чаевых.
Кастрыч-Кадастрыч раздумывал о другом: по всей вероятности, его ударят по голове тяжелым предметом. Латентный мазохизм наполнил его подобием радости, но инстинкт самосохранения побуждал поберечься и упредить киднепперов. Вдруг он вспомнил, что не устроил дебош.
Мувин, наблюдая за тем, как живец и не жилец взвешивает в руке графин, отчаянно зашипел: