ОПЯТА (роман-зеркало для массового чтения): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Вон отсюда! - он замахивался, и пенсионеры откатывались, рокоча. - Начальство должно снять пробу. Такой порядок, понимаете? Порядок! Вы все о порядке воете!.. Скулите. Все Сталина ждете. Ну и соблюдайте порядок...

- Вали отсюда! - Сартур взмахнул черпаком при виде очередной прожорливой лапы. - Простите, ваше... товарищ генерал, - пробормотал он испуганно, узнав Ганорратова.

Ганорратов ненатурально хохотал, держась за живот. Он боялся есть из полевой кухни, однако держался молодцом. Парогонов подвизгивал из-за широкой генеральской спины. Одновременно он подавал знаки охране, активно расчищавшей площадку, тесня и давя гражданских прихлебателей.

Сатурн Тригеминус от волнения запутался в мисках, и генеральское веселье стало переплавляться в свекольное раздражение.

- Мылом, что ли, намазаны твои тарелки? - загрохотал он.

- Никак нет, - Сатурн отдувался в усы.

Юный Тригеминус, бледнея, огляделся в поисках поддержки. Севастьянычи с наигранным равнодушием отворачивались. Он остался один на один с Левиафаном.

- Отведайте, товарищ генерал, - отец перенял инициативу и больно пихнул Сартура локтем.

Тот ощутил, что черпак вдруг сделался скользким и выпрыгивает из пальцев. Тогда Сартур напряг воображение и представил Билланжи, с которым он держался намного хладнокровнее. "А все потому, - подумал Сартур, - что Билланжи был заведомым преступником, тогда как здесь я покушаюсь на служителя закона. Во мне волнуется рабская капля. Но она же и ликует".

Когда терпение Ганорратова готовы было иссякнуть, образ Билланжи сформировался окончательно и затмил генеральский лик. Движения повара обрели четкость и ловкость. Сартур погрузил черпак в охристую жижу и щедро наполнил подставленную посудину. Генерал подозрительно вгляделся.

- Там что-то плавает, - заметил он с неожиданной жалобностью в надорвавшемся зыке. - Волос... и муха.

- Никак нет, товарищ генерал! - Сартур уронил черпак. - Волосы исключены. А мух уже не бывает, холодно.

Ганорратов огрызнулся:

- Это у тебя волос нет, а второй вон как оброс!

Сатурн побледнел, испугавшись, что коррумпированный едок вцепится ему в парик и раскроет обман.

- Рыжие, товарищ генерал, волосы-то, - поспешно промямлил он.

- А ты почем знаешь, какой у меня в миске?

- Такой и плюнуть может, вредитель, - шепнул угодливый Парогонов.

Ганорратов помолчал, наливаясь яростью, но вдруг сообразил, что на него смотрят все - милиционеры, замершие шеренгами подосиновиков; обыватели, новые пионеры, притихший оркестр и пресса - хоть и верная, да подлая.

- Подайте мне ложку, - распорядился он. - И хлеба побольше.

Парогонов по-крестьянски прижал к запавшему животу то, что осталось от приветственного каравая, выхватил у Сатурна длинный нож, отрезал здоровенный ломоть. На всякий случай огляделся и, не выпуская ножа, прикрылся ладонью от зайчика, отброшенного биноклем затаившегося Зазора.

"Покушение?" - не веря глазам, ужаснулся капитан. Но тут забили барабаны, а генерал, разочаровавшись в ложке, бросил ее в котел и вылил в себя содержимое миски через край.

Остановившимся взглядом он следил, как повара меняют кухонные колпаки на медицинские и натягивают халаты. В руке младшего сверкнули акушерские щипцы. Сартур Тригеминус имел свои предположения насчет родовых путей.

- Что вы... - начал Ганорратов и схватился за бока.

Сатурн в ответ нагло и торжествующе улыбнулся. Генерал выпучил глаза, подпрыгнул, оттолкнул Парогонова и бросился в дом. Капитан рванулся следом, но подоспевшие Севастьянычи придержали его за локти, Парогонов присел.

- У товарища генерала схватило живот, - объяснил ему голос Мувина, зазвеневший над ухом. - Гороховый суп известен своими грубыми свойствами. Они непредсказуемы, но только на первый взгляд.

Капитан, понимая, что дело не в супе, проводил отчаянным взглядом лжеповаров, мчавшихся за генералом.

- Пустите, - проскрежетал он. - Они такие же санитары, как повара. Они не настоящие акушеры.

- Обойдешься, гад, - возразил полковник.

Зазор удовлетворенно всхрапнул, отложил бинокль, снял фуражку и вытер пот. Он выпрямился, хрустнув поясницей, и крадучись, по-кошачьи, покинул чердак.