Быстро, примечая мельчайшие детали нехитрого, застывшего быта, он прошел на балкон, наподдав по пути мемориальный глобус юного Артура Амбигууса. Глобус, до того огороженный вишневыми бархатными шнурами и снабженный поясняющей табличкой, скатился от ужаса прямо под ноги завоевателю.
Квартиру, переделанную в музей, посильно и посредственно облагородили, чем были богаты владельцы всякой конфискованной утвари. Повсюду, например, изящества и научности ради, были разложены прекрасно изданные тома Брема, которых Амбигуусы отродясь не держали. Тома были забраны в кожу животных согласно видам и типам, описываемым в томах, а сразу под обложкой каждого фолианта обнаруживалось вклеенное зеркальце.
На балконе генерал откровенно улыбнулся и сделал рукой давно заготовленной приветствие. Загрохотал барабан; курсанты - отборные грибные части - затопали на месте и двинулись устрашающим строем. Генерал, продолжая улыбаться, приложил руку к заломленной фуражке. Ритм обогатился: вступили трубы. Полевая кухня дымила вовсю, курсанты прокашлялись и грянули внеуставную песню, пропитанную неуставным отношением:
Генерал ощутил, как под верным бронежилетом набухают демонические крылья. Он долго ждал этого момента; парад, означавший падение последней мятежной твердыни, закреплял его абсолютную, несокрушимую и легендарную власть. Звон посуды ласкал его слух; Ганорратов скосил глаза и одобрительно проследил, как Сатурн Тригеминус вываливает очередной черпак в трясущуюся старческую миску.
- Размножить и представить к очередному званию, - шепнул генерал Парогонову, кивая на поваров. Капитан тяжело вздохнул. Ему казалось странным, что генерал не понимает, насколько это неприлично - стоять на одном балконе рядом с четырьмя звездочками. Песня курсантов заставила Парогонова вспомнить другие строки харизматического поэта: "Кому - бублик, кому - дырка от бублика".
- Это и есть социалистическая республика! - докончил генерал и подмигнул капитану.
Тот похолодел, смекнув, что рассказал про бублик вслух.
- Пора, товарищ генерал, - выдавил из себя Парогонов, меняя тему.
Ганорратов непонимающе уставился на него.
- Кашу кушать, - пролепетал капитан.
Тот посмурнел. Любое соприкосновение с непроверенным и непростерилизованным бытием вселяло в генерала постыдную тревогу. Когда-то, давным-давно, он трескал эту кашу пополам с рыбой за милую душу и не боялся, что его отравят, хотя именно это с ним и проделывали. Теперь же он отвык от прекрасного мира общенародных каш и супов, усматривая в нем вражеское злоумышление. Но Ганорратов не мог позволить себе прилюдного малодушия.
- Поваров обыскали? - спросил он на всякий случай. Под балконом продолжался марш, на который Ганорратов уже не обращал внимания.
- Мы даже взяли у них мазок на дизентерию, - склонился Парогонов.
- Дальновидно и глубоко, - похвалил генерал.
- Балуете, - отозвался капитан, застенчиво краснея. - Не так уж и глубоко, какие-то десять сантиметров. И видно там было паршиво и недалеко.
Тригеминусы думали так же. Они никак не ожидали полостного досмотра, и Сартур мысленно поблагодарил Зазора за выволочку, устроенную из-за припрятанной фляжки. "Рехнулись!" - Зазор потрясал костлявыми кулаками, а Мувин осуждающе сопел у него за спиной. По приказу подполковника фляжку заменили помеченным пакетиком с гороховым концентратом, легко затерявшимся среди себе подобных. Парогонов, проверяя пакетики выборочно, надкусил несколько штук, но до главного не добрался.
Сейчас же Мувин и Зазор, стоявшие среди натужно ликующей толпы, сверлили Ганорратова взглядами, гадая, есть ли на нем бронежилет.
- Должен быть, - бормотал Зазор. Он нервничал и похрустывал пальцами. - Должен, должен, должен быть.
- Он без него ни шагу, - полковник, как мог, успокаивал старшего товарища, хотя успел заразиться его сомнениями.
Повара, неискушенные в военной технике, предполагали затащить полевую кухню в квартиру и разделаться с Ганорратовым при закрытых дверях. Но увидев ее, осознали, что действовать придется на свежем воздухе. Выстроилась очередь, и поварам приходилось злобно отбиваться от желающих бесплатного супа.
Сотрудники Зазора, как могли, теснили попрошаек. Сотрудникам помогали переодетые Севастьянычи, которых, против ожидания, поналовили довольно много.
- Суп еще не готов! - шипел Сатурн, сводя накладные брови. - Жрите, сволочи, кашу!
Негодующие руки продолжали тянуться. Сатурн в отчаянии озирался, призывая сына в помощники, но тот был сильно занят: наполнял миски, одновременно следя за балконом. В котле весело булькал гороховый концентрат, уже принявший в себя пакетик, щедро заряженный грибной пудрой.
- Размножение малоимущих недопустимо, - предупреждали Зазор и Мувин.
Сатурна одолевали сомнения.
- На Билланжи было пять халатов, из которых самих впору суп варить, - каркал он. - А тут обычный бронежилет. Ноги не прикрыты. В ноги все и уйдет.
- Пусть уходит, - не соглашался Сартур. - Ты представь себе, как это будет - в ноги. По-моему, безнадежно смертельно.
Отец приплясывал, испуская облачка осеннего пара.
- К чему такие сложности, - бурчал он кровожадно. - Убили бы просто - и хорошо...
Котел дымил. Замерзший Сатурн готов был пренебречь последствиями и по уши окунуться в гороховый суп.