— Неплохо было бы предупредить,— пробурчал я. Но я не жалею об этом.
— И что, скучаешь по такому выражению лица? — поддразнивает она, завязывая на талии розовую толстовку на молнии. С ее волос все еще капает вода, образуя мокрые пятна на белой майке. Вода делает материал прозрачным, и я успеваю мельком увидеть маленькие соски, прежде чем она скрещивает руки на груди.
Боже мой.
— Какому выражению? — спрашиваю я, сохраняя серьезный тон.
Она хихикает. — Вот этому.
Я хмурюсь. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Это заставляет ее смеяться еще больше. — Боже, ты действительно дотошный, не так ли?
Выпустив разочарованный вздох, я качаю головой и потираю затылок.
— По сравнению с кем? С тобой? Извини, но я не собираюсь раздеваться и демонстрировать свой член случайным незнакомцам.
Я бы никогда не позволил случайным незнакомцам ласкать меня.
При этой мысли меня пронзила та же вспышка негодования. Даже если бы я хотел быть беззаботным, я бы не смог.
Она берет свою сумочку и идет ко мне. Я делаю шаг назад, когда она приближается, но потом перестаю двигаться, когда она подходит ближе. Когда до нее остается несколько футов, я окидываю взглядом ее лицо и замечаю на левой щеке небольшой след от косметики. Ее высокие скулы блестят в свете Эйфелевой башни, а уголки рта повернуты вверх. Я стараюсь не замечать ее аппетитную персиковую попку и то, как ее майка обтягивают талию, подчеркивая ее изгибы. Ее мокрые волосы завиваются вокруг линии роста волос, они настолько светлые, что почти белые.
— Ты не ответил на мой вопрос, — спрашивает она, изучая мое лицо. Я не уверен, что мне нравится, когда она меня внимательно изучает. — У тебя есть татуировки?
Я качаю головой. — Нет.
— Неудивительно, — вздохнула она, почти с тоской. — Зачем марать это идеальное тело чернилами,— добавляет она, поддразнивая.
Какая ирония. Я уже омрачен.
У меня челюсть отвисает. Я должен просто уйти. Она - никто. Просто случайная незнакомка.
Я качаю головой. — Ты лицемерка, знаешь ли.
В ее глазах промелькнуло что-то вызывающее. — Правда? Как это?
Мне не очень нравится, что я всегда должен быть прав. За годы работы я научился читать людей. В моей работе мне нужно уметь чувствовать, когда человек чувствует себя некомфортно. Я не горжусь тем, что использую это в своих интересах. Я хитрый, я точно знаю, что и как сказать. Другие могут увидеть во мне манипулятора. Но я считаю себя управляемым. И в данном случае очевидно, что эта женщина что-то скрывает. Я не знаю, что именно, но я намерен это выяснить.
— Ты здесь в три часа ночи, когда Жарден пуст. Если бы ты действительно хотела произвести впечатление, ты бы пришла сюда в полдень в субботу , — самодовольно заканчиваю я.
— Я здесь не для того, чтобы делать заявления, — возражает она. — Я здесь для себя.
Я подхожу ближе, и вижу, как она резко вдыхает при моем приближении. Мяч снова в моем распоряжении, где ему и место.
— И какая у тебя может быть причина?
Она сглатывает, и я наблюдаю за тем, как дергается ее горло. Возможно, мне не следовало бы так пристально наблюдать за ней. Но ее слова задели меня за живое. Мне нравится думать, что я выше бреда стереотипов. Что я другой. Что меня не волнуют низменные вещи.
Но она так легко занесла меня в черный список.
— Тогда продолжай, - говорю я, сжимая челюсти.
Ее плечи слегка опускаются.
— Это просто то, что я хотела вычеркнуть из списка, — просто говорит она.
Изюминка исчезла, и внезапно язык ее тела стал совсем другим, чем раньше. Она выглядит побежденной.