Титан и Титанида: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Купава обратилась в возрасте тридцати пяти лет, а Лада в двадцать восемь – они обе не только ведут себя, как старшие, но и выглядят старше меня, особенно первая. Купава носит толстую каштановую косу, на две ладони короче косы Лады, глаза у неё тёплого светло-коричневого цвета с серебристыми прожилками, открытое лицо неизменно выдаёт какое-то особенное добродушие. Купава – Медь: красновато-оранжевый, с характерным металлическим оттенком цвет, температура кипения и плавления высокая, окисление – не самая сильная сторона, электропроводность уступает только серебру, теплопроводность – одна из самых высоких среди металлов, реактивность умеренная, низкая токсичность… В целом – неслабый Металл.

Купава и Лада – мои новые друзья, что для меня необычно: я не из тех, кто дружит и разрешает с собой дружить… А ведь всё началось только в этом году: сначала Джекки, а теперь вот, Добромир, Купава, Лада, Данко… Очень благозвучные и откровенно необычные имена, и уж точно не самые лёгкие в произношении. Однажды я спросила у их носителей об их происхождении, и Купава ответила, что, оказывается, их имена считаются старославянскими, а не современными на момент Падения Старого Мира – просто там, где они жили, якобы было что-то вроде моды на ношение именно таких вот древних имён. Сначала я думала расспросить подробнее об этом и прочем их “камчатском” прошлом, но за каждым из своих новых знакомых я невооружённым взглядом увидела нежелание углубляться в эту тему, что может свидетельствовать о травмированном опыте прожитых лет… Я не из тех, кто настаивает на общении, так что, получив поверхностную информацию по именам, я больше не затрагивала тем, связанных с человеческим прошлым этих Металлов, но я отметила: добродушие – их общая отличительная черта. Купава – первейший эмпат, далее идёт Лада, после Добромир и замыкает Данко. Я ведь знаю, что все они пережили ужасное – на своей родине против своей воли были подопытными Металлами, а значит, подвергались пыткам, – и оттого их добродушие, как мне кажется, имеет особый вес: доставшийся им опыт предполагает иной результат, но они явно сломали систему… Как? Думаю, дело в их душах, в природных сердцевинах самой их сути – с этим можно родиться, в течение жизни сохранить, преумножить или потерять, и лишь в редких случаях приобрести.

– В Руднике было сложно, да? – и снова задорный тон мелодичного голоса Лады вырывает меня из задумчивости.

– В смысле?

– После прихода, вы целых три дня не покидали пределов своего дома. В этом проблема крупного поселения с большой численностью Металлов: уединение становится проблематичной задачей.

– Хм… – я попыталась не выдать лёгкого смущения от резкого перехода на столь интимную тему, но, должно быть, эмоциональность новообращённого меня в который раз подвела, потому что Лада решила подбодрить меня…

– Не переживай, тут все взрослые, все всё понимают, – уточнение “взрослые” лишь подчеркнуло тот факт, что я в глазах своих новых знакомых являюсь именно малолеткой. – У меня с Данко тоже случаются периоды, когда мы не покидаем нашу постель сутками напролёт…

– Но вы ведь не новообращённые, – я удивилась, и сразу же решила пояснить: – Разве со временем притяжение не становится более… Стабильным, контролируемым, спокойным?

– Глупенькая, ты что же, думаешь, это когда-нибудь пройдёт? – Лада была представительницей того редкого вида существ, которые могли позволить называть дерзость “глупенькой”, потому что сама она во всём видела порхающих бабочек, даже в пчёлах, вооружённых жалами. – Ты навсегда Металл, и Титан навсегда Металл. Ваша зацикленность изначально построена на двусторонней, если можно так выразиться безумной влюблённости и страсти. И к тому же, зацикленность для вас совсем не всё. Ваша связь – необычайная редкость: вы неразлучники. Зацикленность хоть и сложно, но можно сломать, но союз неразлучников – никаким известным способом не подорвать. Так что можешь смириться с тем, что вы навсегда останетесь в таком состоянии. Вас не “отпустит” и вам не полегчает.

Любая другая счастливица на моём месте пришла бы в восторг от услышанного: я люблю лучшего – лучший любит меня – это навсегда = какой восторг! Я же лишь поджала губы… Может, мой восторг и был бы не за горами, если бы не некоторые обстоятельства… Если бы это был мой выбор на все сто процентов. Как у Тристана…

Купава положила левую ладонь на свой сильно округлённый живот – до родов остаётся всего пара месяцев, и это напрягает меня, похоже, больше, чем будущих родителей, сияющих от предвкушения, которого я не могу ни понять, ни разделить, – а правой ладонью начинает гладить приблизившегося к ней по лавке котёнка. Котёнок этот интересный: замудрённый характер и дымчатый окрас с тёмно-серыми полосами. Я поинтересовалась, откуда здесь вдруг взялся котёнок, и узнала, что, оказывается, он не единственный – котов такого окраса в округе много, но все диковатые. Их племя началось с одного кота. Несколько лет назад, когда шестеро Металлов только пришли в этот лес, один из них – Платина, – принёс с собой молодого кота, которого звал Дымом. Кот не прижился – сбежал, стоило только Платине уйти из этих мест, – но перед побегом этот зверь сошёлся с местной дикой кошкой, которая в итоге принесла потомство в дюжину дымчатых котят. С тех пор по округе бродят полудикие-полудомашние коты и котята сплошь дымчатого окраса, и всех их местные Металлы зовут или Дымами, или Дымками.

Вообще, у старших Металлов по их постройкам размещено приличное хозяйство даже без учёта тех зверей, что ходят сами по себе и приходят, когда им вздумается. Они держат и корову, и быка, и телёнка, и двух кобыл с одним жеребцом, и коз, и овец, и гусей, и кур, и уток, и ещё что-то, на что не хватает пальцев двух рук – всего по чуть-чуть, но в сумме получается прилично. Всё это они поддерживают из чистого интереса: дружат со своей живностью и не бьют её ради употребления в пищу – в употребление идёт исключительно мясо дичи. Я никогда прежде не сталкивалась с животноводством, садоводством, огородничеством, заготовлением и ремесленничеством, так что здесь меня ещё есть чем удивить…

…Мой первый год в чешских лесах выдастся очень интересным. Не променяла бы весь этот умиротворённый интерес ни на какой вид адреналина. Но и без последнего в итоге (в данном случае – увы) не обойдётся.

Глава 12

Весна наступила как по часам – последней февральской ночью ворвалась в лес призрачными дуновениями южного ветра. Солнечная, освежающая и освобождающая, новоявленная царица за считанные дни согнала с гор снега, обратив их в безудержные и буйно грохочущие водные потоки. Заполонив долину утренними туманами, вечерами она принималась высушивать полотна, которые спешила раскрасить в свои самые лучшие, пёстрые цвета стремительно откликающейся на её зов природы.

Весна проникла в нашу жизнь резко: открыла двери и окна наших домов, перегнала животных старших Металлов из душных сараев в просторные загоны, переодела лесных жителей в новые шубки и перья, залилась звонкими птичьими трелями и постепенно начала удлинять шелковистые дни, сокращая бархатные ночи. Горы враз расцвели буйством ароматов, красок и звуков, которые особенно приятно улавливать, сидя на массивной лавке, вырезанной Добромиром из ствола поваленного бурей молодого черешчатого дуба и установленной неподалёку от горного обрыва, расположенного вблизи нашего дома.

Подставляя лицо тёплым лучам солнца уходящего апреля, я полной грудью вдыхаю свежий воздух, распознавая в нём сотни оттенков ароматов, происхождение многих из которых ещё не успела выучить за свою лишь недавно начавшуюся металлическую жизнь, и наслаждаюсь жужжанием пушистого шмеля в кусте дикого можжевельника, растущего в восьми шагах справа: рядом с меланхоличным жужжанием расположилась на старом и почерневшем от времени пне Лада, с головой ушедшая в медитативное плетение корзинки из corylus avellana – орешника, в прошлом месяце собранного Данко в низине, специально для её рукоделия.

Движение Купавы, сидящей справа от меня, привлекает моё внимание: открыв глаза, я медленно поворачиваю голову и вижу, как она берёт на руки Душану, до сих пор лежавшую подле её правого бедра в плетёной корзинке. Прижав младенца к себе, женщина начинает кормить девочку грудью. Сначала меня немного смущало лицезрение столь сакрального, на мой взгляд, мероприятия, хотя всё и происходило исключительно в женском кругу, однако я достаточно скоро привыкла к такой непосредственности.

Рождения Душаны все ждали с замиранием сердец: по подсчётам, она должна была появиться на свет в конце января, но в итоге пришла за час до рассвета седьмого февраля. Уверена, что никогда не забуду эту ночь, вернее, ту растерянность, которую я испытывала, находясь в непосредственной близости к роженице. Даже Тристан и Данко не были так потеряны, как я, впрочем, они и не переступали порога комнаты, в которой свершалось чудо прихода новой жизни в этот мир: роды собственноручно принимал Добромир, Лада отлично справлялась с психологической поддержкой рожающей, а я… Бегала с горячей водой и тряпками, быстро обращающимися в медные, откровенно не зная и не понимая, куда себя девать, и вообще зачем я здесь нужна…

Многое из того, что нам было известно со слов родившей первой среди Металлов Теоны, повторилось и в опыте Купавы: схватки не столь болезненные, как у людей, и, можно считать, терпимые – роженица всерьёз сорвалась на крик только за полминуты до появления младенца; длительность от отхода вод до рождения ребёнка всего лишь пять часов, однако роды Теоны и вовсе длились три часа – то есть, муки не столь продолжительны, как у людей; как и Теа, Душана родилась в рубашке – Добромиру пришлось собственноручно освобождать младенца от околоплодного мешка. По последнему пункту мы предполагаем, что, быть может, рождение детей Металлов всегда будет подразумевать “рубашку”: околоплодный мешок таким образом может защищать младенца от металлической крови матери, которая, в отдельных случаях, может являться радиоактивной или ядовитой. Эту гипотезу я услышала в Руднике, но после рождения Душаны я склонна считать, что данное утверждение больше не гипотеза, а факт.

Бывает, во время грудного вскармливания Купава рассказывает Душане сказки. Особенность этого процесса заключается в том, что рассказывает она их на своём родном языке, который я не понимаю. Иногда я интересуюсь отдельными вырванными из контекста словами и, получая ответ, сразу же запоминаю их значение и правильное произношение без акцента. Из последнего выученного мной случайно: “царевич” и “царевна”, “тридевятое царство”, “жар-птица”, “самобранка”. Прекрасный язык: очень много отрывистого твёрдого звука “р”. Одно имя Добромир чего стоит…

Добромир и Купава в своём родительстве светятся счастьем. Добромир уверен в своих силах, а вот Купава, как сильный эмпат, очень переживает из-за истории с исчезновением Теи. Минимум раз в сутки заговаривает о Теоне, говоря о том, как сжимается её сердце, когда она представляет себе силу подобного горя… Я не знаю, как научить её не думать об этом, да и стоит ли? В конце концов, она здесь родитель, а не я.

Чем дольше живу в этом месте, тем больше ощущаю возрастную пропасть между мной и моим окружением: Добромир обратился в Вольфрам в возрасте тридцати восьми лет, а значит, сейчас ему уже пятьдесят лет; Купава обратилась в Медь в возрасте тридцати пяти лет, а значит, сейчас ей уже сорок семь лет; Данко обратился в Осмий в тридцатилетнем возрасте и ему уже сорок два года; Лада обратилась в Цезий в возрасте двадцати восьми лет, и сейчас ей уже сорок лет; Тристан обратился в Титан в семнадцатилетнем возрасте, и менее чем через месяц ему исполнится тридцать два года; я обратилась в восемнадцатилетнем возрасте и лишь недавно переступила порог своего девятнадцатилетия. Всему моему окружению далеко за тридцать лет. Неудивительно, что периодически у меня возникает ощущение, будто кругом меня лишь тётушки и дядечки: от этого ощущения не помогает отделаться даже тот факт, что старшие выглядят ровно на тот возраст, в котором обратились в Металлов, то есть, откровенно молодо. В моменты, в которые я особенно остро чувствую несостыковку наших мировоззрений на почве возраста, мне, бывает, не хватает компании Джекки: всё-таки с ней было до безумия весело, хоть и небезопасно…

Впрочем, что-что, а праздновать значимые даты, такие как Рождество, Новый год и дни рождения, старшие Металлы умеют. Во время этих празднеств для меня и выяснилось, что в нашей компании один только Тристан родился весной, все остальные – снежные. Зимние пиршества открывает день рождения Данко – семнадцатое декабря; затем идёт мой день рождения в январе; после Душана – седьмое февраля; и, наконец, Добромир с Купавой, чудесным образом родившиеся в один день, но с разницей в три года – двенадцатое февраля. Все эти дни, а между ними и более крупные праздники, мы только и делали, что пиршествовали с утра до ночи, пока наши дома доверху заметали тяжеловесные снега. Особенно запомнилось празднование Нового года: Добромир с Купавой установили в гостиной своего дома высокую живую ёлку, которую украсили гирляндой на солнечной батарее и блестящими игрушками. Мы сразу же последовали их примеру, и хотя украшений было немного, всё равно вышло очень красиво… Я взяла себе на заметку: к следующему декабрю раздобыть побольше новогодних украшений, особенно таких, от которых будет исходить свет вне зависимости от наличия электроэнергии в доме.

Внизу, в долине, есть несколько развалин крупных городов Павшего Мира, заброшенных настолько, что даже Блуждающие в них обитают не так уж и массово. До ближайшего города-призрака всего лишь пара часов движения на скорости Металла, на скорости же лошадей, запряжённых в телеги – одиннадцать часов. С лошадьми ходить долго, но более удобно, если есть цель поднять из долины в горы много вещей, в частности крупногабаритных, вроде мебели. Однако кони не только тормозят, но и привлекают к себе внимание, и требуют определённой доли сноровки, а именно – защиты. В последнем из пяти походов, которые мы совершили с середины марта до конца апреля, кобылу по кличке Селестина “сломали” Блуждающие, напавшие на нас на подходе к городу: их было всего с десяток, но один успел добраться до лошади. Добромир очень сильно расстроился, отчего ходил меланхоличным весь конец марта – он души не чает в своих животных.

Как показало нам время, Блуждающие оказались очень живучими: прошло уже полтора десятилетия с момента Стали, а их всё ещё пруд пруди – вымирают крайне медленно, в процессе нет-нет да заражая чудом уцелевшие до сих пор остатки чистых людей… Но старшие Металлы давно отметили: чем выше в горы – тем меньше Блуждающих. То ли они тяжело переносят высоту, то ли их плохая координация совсем непригодна для сложно проходимых мест, то ли они попросту не догадываются или не видят смысла идти вверх, когда на плоской поверхности у них больше шансов в охоте…