Титан и Титанида: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Посвящается N.

ПРОЛОГ

Всё началось со стрелы. Cervus elaphus, известный как красный олень и самый крупный представитель своего вида в чешских лесах, украдкой вышел из сумеречной зоны, принадлежащей древнему ельнику, начавшему свой рост за семь десятилетий до года Стали, за восемь десятилетий до того, как в эти забытые миром чертоги пришла первая двуногая охота.

Каждая охота священна. Примеряя на себя роль хищника, ты погружаешься в своё дикое, первобытное естество, подвластное не твоему пониманию, но твоему инстинкту. Охота на рогатого оленя особенна: только король имеет право вставать против короля. Не являющийся равным правителю, но посмевший кинуть ему вызов, познает ка́ру. Это правило не подвластно пониманию, но ты его знаешь, потому что в момент натяжения тетивы, являющей продолжение тебя самого, ты не прислушиваешься к своему инстинкту – ты и есть инстинкт. Дикий. Первобытный. Не поддающийся объяснению.

Одинокий олень всегда осторожен – намного осторожнее, чем иные крупные звери. Поэтому его непросто выследить и ещё сложнее застать врасплох. Но у меня отлично получается настигать его призраком и смертельно удивлять: раз за разом, раз за разом, раз за… Потому что в этих лесах я главный хищник.

Король склонил свою величественную костяную корону к влажной земле, чтобы принюхаться к прелой осенней листве: его лиственные владения – его слабость, заманчиво разворачивающаяся пред его проницательным взором; хвойная полоса – его сила, в это сумеречное время оставшаяся за его могучей спиной. Моя рука не дрогнула. Стрела отделилась от тетивы беззвучно, но рассекла воздух яркой нотной полосой, доступной моему слуху так же, как и слуху оленя. Костяная корона мгновенно взметнулась, как и было рассчитано мной-хищником – остриё стрелы вспо́рит тугую животную аорту и пустит фонтан бордовой крови, который окрасит собой тронутую морозом листву и бурые иглы хвои, но… Не в этот раз.

Тень явилась из ниоткуда. Я не заметила её так же, как не заметила её моя жертва, в итоге оставшаяся лишь целью. Коронованному сказочно повезло: олений гон закончится уже через неделю – необычайно поздно для его вида, – и в этом году выживший крупный самец завоюет и покроет великое множество самок, которые уже следующей весной принесут этим лесам здоровое потомство.

Олень устремился назад, в хвойную часть леса, и исчез, словно привидение – за считанные секунды: лишь эхо его тяжёлого веса ещё полминуты доносилось до моего слуха, прорываясь через стук моего неожиданно сорвавшегося на галоп сердцебиения… Тень, возникшая на пути моей стрелы, была слишком быстрой – в этом и кроется причина её “пойманности”. Тень принадлежала Ему… Являлась Им…

Он остановился так же молниеносно, как мчался в моём направлении, и поднял свой взгляд вверх, на край обрыва, на котором стояла я, но наши взгляды так и не пересеклись… Прежде чем я успела понять, что именно произошло, Он завалился на спину, в груду опавшей листвы, только что осторожно обнюханной оленем, и замер, позволяя взметнувшимся вверх листьям опадать вихрем на его грудь, руки, лицо…

Оглушающий бой моего сердца резко обрывается. На металлической скорости я срываюсь в обрыв и, уже спустя секунду преодолев расстояние в тридцать метров, останавливаюсь подле своей жертвы. Правая рука до боли сжимает рукоятку титанового лука, левая рука сжимается в кулак… Я впервые за долгое время своей запутанной жизни совершенно не верю своим глазам! Паддок, Конкур, Парадизар и Рудник были последними рубежами моего удивления от увиденного, рубежами, свершившимися лишь год назад. Год жизни без болезненного удивления от видимого – но не слышимого, – и вдруг… Откуда Он взялся здесь?! Ведь я ушла далеко! Я с самого начала точно находилась на этой территории одна!

Его взгляд начинает покрываться поволокой беспамятства, и к моему горлу неожиданно подступает ком страха. Страх – чувство, которое я не испытывала со дня своего обращения в Металл: я бесстрашная, непобедимая, могущественная Титанида… И внезапно состояние оцепенения обращает меня в неподвижный камень: стрела пронзила Его могучую грудь, из которой уже начала вытекать и покрываться серебристой металлической плёнкой кровь – что я могу сделать с этим?!

В последние секунды Его сознания наши взгляды всё же встречаются. Мне нечего сказать. А Он вдруг произносит:

– Я нашёл тебя.

Я ничего не ответила.

Стрела была титановой. Как сердце в грудной клетке, в которую она вошла.

ЧАСТЬ 1

ТИТАН И ТИТАНИДА

– МУЖ –

ДНИ ТИШИНЫ И ЗОЛОТОЙ РЕВНОСТИ

Осень

Глава 1

Рудник осаждён ордой Блуждающих: шум за стеной, оставшейся за нашими спинами, напоминает какофоническое звучание разбитого гнезда шершней. Я смотрю на укус, зияющий на предплечье Тристана, и не верю в то, что я смогла прорваться неукушенной, что Тристан получил всего лишь один укус. Целый укус! Ближайшие сутки он проведёт в агонии – это наилучший исход. Потому что может быть хуже: может быть, агония продлится несколько дней и ночей, может быть, вспыхнет бред, а бред Металла – это крушащий всё и вся хаос. Я знаю, чем может обернуться один-единственный укус Блуждающего для Металла и всего его окружения, потому что в детстве была свидетельницей последствий укуса, доставшегося Кармелите в одной из её миссионерских прогулок за пределами Рудника.

Мы бежали сквозь толпу на металлической скорости – быстрее нас мог быть только ураганный ветер. Блуждающие попросту не успевали реагировать на нас. И всё же… Чем ближе мы подбирались к стене, тем громче становились вопли за нашими спинами – нас замечали, о нашем присутствии сообщали, за нами бросались вслед… Толпа у стены оказалась гуще, чем в начале долины. Здесь Тристан и поймал свой укус, прикрыв своим телом моё правое плечо…

На стену мы взбежали-взобрались при помощи одних лишь голых рук: пальцы крошили камень, словно муку. На середине пути я оглянулась и увидела, как толпа Блуждающих превращается в гору – они бросались друг на друга в стремлении достать нас… Но они были слишком неорганизованны. Им никогда не хватит дисциплины, чтобы совершить продуманный штурм – терзающая их тела и разумы Сталь не позволит им превознестись над мышлением алчущего зверя: пусть и неизменно сильный, но всегда безрассудный бросок вперёд – всё, что у них есть. И ещё зубы: скалящиеся, впивающиеся, терзающие…

Нас едва не подстрелили наши же – одна стрела всё же была выпущена, она пролетела рядом с моим левым плечом, а значит, крайне близко к Тристану. Сорваться в этот момент со стены вниз, в эпицентр груды разъярённых Блуждающих, было бы равноценно роковой ошибке, и не только для Металла, но и для Рудника – кто знает, на что способен обезумевший от передозировки ядом Блуждающего Металл? Я знаю.

– Эй!.. Всё в порядке… Я устойчив, – перехватив мой обеспокоенный взгляд, Тристан попытался коснуться моего носа указательным пальцем, но я отстранилась – вольности, наподобие придания мне детскости, не дозволительны даже ему.

– Что значит, ты устойчив? – я сделала шаг назад.

Мы только что забрались на стену – буквально запрыгнули на тропу, на которой сейчас несли дозор вооружённые огнестрельным оружием мужчины, – кто-то далеко за моей спиной узнал меня – своим сверхчувствительным слухом я неожиданно расслышала своё имя.

– Позже посвящу тебя в суть этого вопроса. Тебе понравится, обещаю.

Он даже не попытался спрятать в рукаве свой уже почти полностью затянувшийся шрам от укуса, а я тем временем испытала странную эмоцию, похожую на смесь стыда и задора: прежде он уже обещал мне действо, которое, по его мнению, мне обязательно должно было понравиться – тогда же всё закончилось сексом. Что ж, в предыдущий раз он не солгал…

Люди узнали нас – Титан и Тринидад (один из последних годов, в который люди узнавали меня по имени, а не по моей металлической принадлежности). Наставленное на нас оружие начало опускаться, голоса растерянных добровольцев становились всё более обеспокоенными…

Прежде чем кто-либо успел приблизиться к нам, мы одновременно сорвались с места и помчались прочь со стены, по узким потрескавшимся ступеням, через пустые улицы, прямиком к расположенному в противоположной части города дому Беорегарда и Теоны. Они должны узнать как можно скорее: к Руднику приближается вездеход, внутри которого прорываются сквозь Дикие Просторы пять людей, без учёта содержимого одной криокапсулы, и три новообращённых Металла. Мы должны провести их в Рудник целыми и невредимыми. Хотя, если положить руку на сердце, по-настоящему меня интересует безопасность только одного существа, находящегося в той машине, но, раз уж Она идёт сюда не одна, в таком случае, безопасность Конана Данна также имеет приоритет. Для всех остальных я и без того сделала больше, чем это в принципе возможно, и тем более больше, чем это взаимно. Явятся сюда, и в дальнейшем пусть живут по правилу “каждый сам за себя” – я им не родитель. Яр, Абракадабра, Вывод, ♀19-938, Нэцке, Сладкий и, если повезёт, Кей – семь личностей, должных научиться обходиться без моего участия в процессе их выживания. Но это будет после и если у меня получится помочь им выжить ещё один, последний раз. А у меня получится. Потому что я так решила. Что же касается Джекки и Конана… Джекки, зараза, прикипела намертво – подозреваю, что будет не оторвать от себя даже в прыжке со скалы. Ну а Конан… Он с ней в связке. И сдался же мне весь этот нечаянный груз… Но дружба – не то, чем можно пренебрегать. Да и не то, что можно игнорировать или терпеть. Вывод: хочу не хочу, а дружбе быть, и значит, этой истории виться. Спасибо не мне – спасибо Отмороженной (на всю башку) Неуязвимой. Если бы она с ноги не зашла в эту историю, этого не было бы. Было бы другое.

Теона едва не задушила меня. Беорегард оказался ещё более жесток – едва не сломал все мои рёбра своим коронным захватом. Сначала я всерьёз решила, будто в первые же секунды нашей встречи они пытаются наказать меня за те душевные муки, которым я подвергла их своим бесследным исчезновением на целый год, но достаточно скоро поняла, что все их удушающе-раздавливающие приёмы всего лишь проявление металлической радости и не более того. Я была рада видеть их не меньше. И даже больше, чем рассчитывала. Определённо свою роль сыграло и моё неустойчивое эмоциональное состояние новообращённого Металла.