— Нехорошо… — согласился Лекс и встал навстречу мужу, — я бы ему член оторвал, а потом пришлось бы объясняться с Гаури, почему его муж не может исполнять супружеский долг и заниматься воспроизводством потомства. — Лекс обнял Сканда и лизнул его в шею, — расскажешь, где ты цветы в это время года нашел?
— У лекарей, они всегда перед сезоном выкапывают особо ценные растения и прячут в домах, — Сканд немного растерялся и мотнул головой, — не уводи разговор в сторону…
— Тебе так хочется этой ночью поругаться? — Лекс толкнул мужа в грудь, — это я должен ругаться, бросил меня и ушел в ночь.
— Ты же хотел цветов… — Сканд принюхался. От Лекса пахло ребенком и желанием. Здоровяк довольно вздохнул и прижал к себе любимого, — сахарочек… мой, сладенький…
Это были последние связные слова Сканда. Он распустил косичку Лекса и зарылся пальцами в тяжелые пряди. Он бы никому не признался, но волосы Лекса заводили его невероятно. Упругие и непослушные, но так ласково обвивающие пальцы, что казалось, что они как живые выпрашивают, чтобы их приласкали. Лекс тем временем быстро стянул с себя тунику и прижался к горячему телу мужа. Его огонь и желание невероятно возбуждали, и тело требовало продолжения. Когда Сканд скользнул жёсткими пальцами по спине и сжал ягодицы, у Лекса в голове будто бикфордов шнур подожгли. До взрыва оставалось несколько мгновений и надо было успеть сделать самое главное, как загадать желание на падающую звезду.
Все отступило на второй план, только наслаждение, только желание единения здесь и сейчас. Лекс укусил в крепкое плечо и услышал короткий выдох и следом довольный смех, будто муж другого и не ждал. Рыжик был зол и не собирался сдерживаться. После линьки, когда тело подростка сформировалось в тело молодого мужчины, сила и мощь Сканда воспринимались в такие минуты совершенно иначе. Сканд был сильным хищником с мощной разрушительной силой, и когда вся эта мощь сдерживается и подчиняется его желанию, удерживая вес тела на руках или ослабляя объятия, когда ребра готовы проломиться в агонии ласк. Все это ужасно заводило! Адреналиновый кайф — как контролируемый взрыв, как прокатиться на гребне девятого вала, как стоять на краю открытого люка самолета перед прыжком, когда под твоими ногами бездна, которая размажет тебя, если ты струсишь, но ты ныряешь в небеса со смехом, твердо уверенный в собственной удаче и парашюте за спиной.
То же чувствуют укротители тигров, когда сильный хищник ластится и превращается в ласкового котенка, с благодарностью подставляя под ласку горло и позволяя трепать себя за уши. Полнейшая власть, а еще …нежность… нежность к могучему самцу, который замирает от простого поцелуя и жадно собирает крупицы ласки, как бриллианты среди битого стекла. Отдать всего себя в жадные губы, без остатка, и получить вселенную в ответ. Потеряться в водовороте ласк и понять, как внутри расцветает невероятной красоты чудо… Утонуть в крике, когда наслаждение режет, как бритва, тонко, но без промаха, по вывернутым нервам… и обессиленной медузой лежать на вздымающейся тверди, которая оказывается влажной от пота грудью мужа.
Сканд с блаженной улыбкой раскинул руки, и как недавно Аши, которого заездил мелкий, сделал вид, что издох. Если бы не бурно вздымающаяся грудь и подрагивающие бедра, то Лекс вполне мог бы ему поверить. Он и сам, казалось, не может прийти в себя, будто выплыл из бездны и теперь не может отдышаться…
В коридоре послышалось неверное шлепанье босых ног. Похоже, Пушана опять потянуло на приключения. Сканд приподнял голову и прислушался, но Пушан прошлепал дальше, и Сканд с тяжелым вздохом откинулся обратно. Лекс скатился с мужа и подобрался, прислушиваясь, если наследник опять нарвется на Мэла, то неизвестно чем все закончится в этот раз.
— А-а-а… — раздалось подвывание в ночи, — охрана! Наложники сбежали!
— Да сколько можно! — возмутился Лекс и стал искать тунику, — Сканд, иди и разберись со своим братом! Он всегда такой буйный, когда пьяный?
— Не знаю. Я его пьяного до дома доводил и оставлял на слуг, — Сканд вышел из спальни, как был. Голым и босым.
Пока Лекс оделся и нашел сандалии, в коридоре началось выступление.
— Сканд! Сканд, меня обворовали, все наложники сбежали! Надо найти негодяев! — Лекс увидел в неверном свете факела, который держал Тиро, бьющегося в истерике Пушана, но стоило ему мелькнуть туникой у двери, как наследник подобрался и взглянул на брата с пьяным гневом.
— Что ты делаешь в моем доме? Гаури, бледная поганка, ты изменяешь мне с братом? Убью заразу! — Пушан треснул кулаком по Сканду и скривился, с таким же успехом он мог ударить стену. — Сканд, предатель, мало того, что увел у меня Качшени, так и на мужа покушаешься? — Пушан еще раз треснул Сканда по ребрам и сразу пригорюнился, — ну зачем он тебе? А хочешь, поменяемся? Нет, ну правда, давай меняться!
— Пушан, ты пьян, — пророкотал Сканд, подхватил брата на руки, как девицу, и потащил по коридору, Лекс только успел закрыть дверь спальни, чтобы не попасть на глаза наследнику, — Пушан, ты в моем доме, Гаури тебе не изменяет, все хорошо. Твои наложники ждут тебя дома, все в порядке, не надо волноваться. Ложись и спи, а утром я отведу тебя домой, и ты убедишься, что все в порядке. Спи, брат. Все хорошо…
Рокот мужа раздался дальше по коридору. Лекс приоткрыл дверь и наткнулся на озадаченного Тиро с факелом.
— Никогда не предполагал, что от пьяного Пушана может быть столько неприятностей. Знал бы раньше, велел бы девкам разводить вино, или заставил оставшихся носильщиков сопроводить наследника домой. Эх-х, рассвет скоро, а на кухне опять все на ушах стоят. Мэл его в этот раз не спустил с лестницы, он сам скатился. Наверное, синяки будут по всему телу… Может девку к нему приставить, если он один спать не умеет?
— Лучше двух, — Лекс кивнул головой, — он если свалится с кровати, то в одиночку его не поднять. А вдвоем они его подопрут с двух сторон, может, все и обойдется…
Тиро кивнул головой и ушел с единственным источником света на кухню. Лекс вернулся в спальню, проверил спящего ребенка и забрался на кровать. Укрывшись шкурой, он собирался поспать оставшиеся несколько часов. По коридору послышалось шлепанье двух пар легких ног, по всей видимости, Тиро отправил Сканду помощь. И вскоре Сканд зашел в комнату и с тяжелым вздохом закрыл дверь. Он занырнул под шкуру к Лексу и прижался горячей грудью к замерзшему рыжику. Похоже, у него в холодное время года включался внутренний подогрев, в отличие от Лекса, который немилосердно мерз от этой мерзкой погоды.
— Усни уже, непоседа… — Лекс сжал руки мужа, которые уже огладили его по бокам, — завтра будет день, опять припрутся женишки к Козлику, и тебе опять придется с ними пить. Так что постарайся отдохнуть перед завтрашней битвой.
— Какой ужас! — Сканд вздохнул, — а может, не откроем никому двери, пусть все решат, что
мы в имении.
— Не трусь, генерал, я завтра что-нибудь придумаю… — Лекс похлопал мужа по рукам, которые привычно прижали его, — я не дам тебя в обиду, не переживай!
Сканд глухо засмеялся и, успокоившись, задышал куда-то в шею рыжику. Лекс тоже вскоре пригрелся и заснул. Разбудил их, как всегда, Ламиль. Он забрался сверху на шкуру и стал изображать всадника.
— Быстрее, мой верный ящер! — Ламиль стучал пятками куда-то по почкам Сканду и ерзал все быстрее, — мы прибежим раньше всех и враги нас не поймают!
— Ламиль! — Лекс осторожно вывернулся из-под шкуры и подхватил смеющегося сорванца, — Сканд еще спит, не надо его будить! Иди на ручки и пошли на кухню завтракать!
— А Ска? — ребенок требовательно указал пальцем на Сканда, который подтянул ноги и подгреб под бок вторую подушку.
— А Сканд ещё поспит, — уверил Лекс и посмотрел на зевающую Ниюли. — Просыпайся, девочка, найди сандалики и обмотки Ламиля и поторопись на кухню, а то каша остынет.
Аши бодро вырвался из-под шкуры и радостно засвистел, он был готов завтракать и от счастья подпрыгивал на месте. Лекс засмеялся и открыл дверь, выпуская детёныша. Только хвост мелькнул, и на кухне раздался грохот, по всей видимости, ящер опять снес кого-то с ног. Лекс поторопился и увидел, как растерянный Лир собирает с пола упавшие оловянные тарелки, а Аши жадно проверяет их, точно они все пустые? Тиро хлестнул полотенцем, но юркий детеныш, как муха, в последний момент уклонился от полотенца и довольно зацокал по кухне когтями.