Но Лисе и в голову не пришло подумать о «друге», она заботилась только о себе. А охотник-то даже и не заметил маленькую птичку; он гнался за Лисой.
Красивый лисий мех клочьями оставался на колючках кустарника, вся её шкура разодралась, морда исцарапалась, хвост чуть не оторвался.
Беркут и тайганы потеряли Лису в густом кустарнике, и она кое-как добралась до норы. Там ей долго ещё мерещился страшный беркут, долго она лежала полумёртвая от страха. Наконец она пришла в себя, высунула из норы морду и стала вслушиваться. Кругом стояла тишина.
Человек, наверное, махнул рукой на Лису и удалился со своими ловчими.
Тут Лиса наконец вздохнула и вдруг почувствовала, что сильно проголодалась.
— А где же Перепел? — вспомнила Лиса, и изо рта у неё потекли слюнки: — Ах, какая была красивая и душистая птичка…
Хотела было вылезть из норы и поискать его, да побоялась беркута и тайганов.
С тех пор, охотясь за перепёлками, Лиса опасается подходить близко к человеческому жилью.
Научился кое-чему и Перепел. Пропоёт два раза «бытбылдык, бытбылдык…», да и прислушается, не крадётся ли за ним хитрая злодейка. Отойдёт подальше, прячась от травинки к травинке, и только тогда опять запоёт. Потому-то так трудно и увидеть Перепела. Только пропел совсем, кажется, недалеко, вон в той стороне. Идёшь туда, а «бытбылдык, бытбылдык» слышится уже совсем в другом направлении.
Попробуйте когда-нибудь отыскать Перепела по голосу. Сколько бы вы ни кружили по полю, — ни за что не найдёте. А почему Перепел редко поднимается в воздух, об этом вы и сами догадаетесь, если вспомните, сколько у него крылатых врагов.
Касымбек Эшмамбетов
СОБАКА-КОРМИЛИЦА
У бедняка Тозора не было никогда скота. Была у него в хозяйстве одна лишь собака. И не хозяин кормил собаку, а наоборот, собака кормила своего хозяина.
Да, да!.. По ночам она куда-то исчезала, а к утру возвращалась в юрту и приносила в зубах то чанач[28] с кислым молоком, то курджун[29] с курутом — киргизским сыром, то большой кусок копчёного или свежего мяса… Тозор никому не рассказывал про свою удивительную собаку-кормилицу. Был он сыт и доволен судьбой и часто думал про себя: «Хоть я и бедняк, а на моём дасторконе[30] еда не хуже, чем у бая!»
Однажды, проснувшись утром, Тозор увидел около своей постели странный узелок: что-то было завёрнуто в дорогой шёлковый платок.
«Что бы это могло быть?» — подумал Тозор и хотел было раскрыть свёрток, но не решился. Он разбудил жену, и та, поколебавшись немного, развернула свёрток. О чудо! Перед ними сверкало золотом шокуле — драгоценное украшение, которое в то время ценилось в отару овец или в табун лошадей.
— Что теперь делать? Бедной женщине такое украшение ни к чему. Это всё равно, что на грязные лохмотья нашить бархатные заплаты! Продать? Скажут — где нашёл? Или ещё хуже — где украл?… — стал горевать бедняк.
— Прежде надо узнать, кому принадлежит это шокуле, — посоветовала жена.
— А я знаю! — сказал Тозор. — Кочербай будущей осенью хочет выдать замуж свою дочь. Он берет за неё большой калым. Почему же баю не подарить своей дочери шокуле!
— Если знаешь хозяина шокуле, зачем же волноваться, — обрадовалась жена. — Сейчас же верни драгоценность хозяину и получи за свою честность подарок. За такую вещь он не пожалеет жеребёнка или хотя бы телёнка. Скажешь баю, что это собака утащила.
В доме бая никто не заметил прихода бедняка. Тозор не знал, с чего начать, и молча сидел у порога. Бай и его жена, сидя на одеялах, дремали. Их дочь ещё крепко спала за шёлковой занавеской.
Бедняк вынул из-за пазухи узелок и положил его перед женой бая. Дремота тотчас покинула её, глаза широко раскрылись. Она словно окаменела от удивления, не в силах пошевелить языком.
Набравшись храбрости, бедняк промолвил:
— Эта вещь ваша… Её утащила моя собака. Я торопился вернуть её вам.
Жена бая с облегчением вздохнула, развязала узелок и, взяв в руки, высоко подняла шокуле, любуясь переливами серебра и золота. Но лицо бая вдруг помрачнело:
— Ты говоришь, собака принесла тебе это шокуле?
— Да, — смиренно ответил бедняк.
— А для чего собаке понадобилось железо? — допытывался бай. — Посмотри, вот этот мешок доверху набит копчёным мясом. Почему собака не разорвала его? Или вон на жерди висит свежее мясо. Почему она не взяла его? На кереге[31] — полный чанач кислого молока, в чаше — сырое молоко, а в котле — кипячёное… Скажи, почему всё цело и нетронуто? Если твоя собака не может добраться до жерди, то как она могла забраться в сундук? Как могла найти хорошо спрятанную вещь? Брось!.. Лучше признайся: соблазнился дорогой вещью, да не смог её сбыть. Вот почему ты принёс её обратно; думал, получишь от меня подарок. Хорошо поступает вор, который признаётся в своём проступке… А теперь скажи: какой на тебя наложить штраф?
«Он бедняк, что с него возьму?» — думал бай, бормоча себе под нос и разглядывая небо сквозь тюндук[32] юрты.
«Будь проклят его подарок! Не знаю, как теперь выпутаться, — думал Тозор, уставившись в землю. — А что если я скажу, что моя собака — воровка с давних пор». Подумав так, он промолвил:
— Бай, моя собака и вправду таскала еду… А на этот раз не знаю, какой шайтан её попутал!
[28] Чанач — кожаный сосуд для хранения жидкостей.
[29] Курджун — перемётная сума.
[30] Дасторкон — скатерть.
[31] Кереге — деревянный решётчатый каркас юрты.
[32] Тюндук — дымовое отверстие в верхней части юрты.