Стоявший у порога ягнёнок слышал речь лисы и от страха заблеял… Лиса оглянулась и весело запела:
Ягнёнок чуть не умер от страха. Но храбрый козлёнок выступил вперёд и заявил зверям так:
— Да что там за чудо? Лиса! Поди, посмотри и мне доложи! — взревел тигр.
Лиса выбежала и присела от страха. Перед ней стоял громадный тигр и скалил на неё зубы.
Поджав хвост, она шмыгнула в сторону — и была такова.
Тигр приказал посмотреть волку. Храбро выбежал волк да перепугал верблюжонка, и тот поднял такой рёв, что волк, спрятав хвост под брюхо, прижав уши, прыгнул в сторону, только его и видали.
— Куда девались волк и лиса? Иди теперь ты, медведь-богатырь, посмотри, кто там? — приказал тигр и зарычал.
Стало медведю ясно, надо идти, а то несдобровать.
Медведь больше всех подвыпил. Вывалился он из пещеры, и ему померещилось, что огромный тигр целиком верблюда глотает. Как заревёт медведь:
— Спасайся, кто может! — и бежать.
Услышав вопль медведя, тигр ринулся из пещеры, да тут же назад: «Что такое? Я это или не я?» — изумлённо смотрел тигр на тигра, похожего на верблюда, и на верблюда, похожего на тигра.
Верблюжонок орал от ужаса, бросался из стороны в сторону и плевался зелёной пеной.
— Ой! Да он бешеный! — взревел тигр и убежал в горы.
А телёнок, всё время тянувший своё «му-му», замычал вслед тигру так, что у него вдруг получилось не «му-му», а «бу-бу-у», и с тех пор он так и мычит: «бу-бу-у-у», и козлик называет его мычание «быча-нием». Четверо храбрецов отдохнули, спокойно поспали в пещере и отправились дальше. Через день они были уже на джайлоо. Чабаны только-только успели установить свои юрты, когда прибыли наши герои.
Старший чабан обрадовался им и извинился за своё ротозейство. Когда увидел верблюжонка, наряженного тигром, он понял, почему за долгий путь на джайлоо ни один зверь не осмелился напасть на малышей.
Он запомнил их всех и приказал особенно тщательно за ними ухаживать.
Прошло время. Из козлика вырос рогатый и бородатый козёл. Он всю свою жизнь водил стада баранов и считался самым умным козлом на джайлоо.
Из ягнёнка выросла тонкорунная овца, гордость чабана, и она жила в почёте.
Из телёнка вырос огромный бык. Он до глубокой старости не мычал, а страшно ревел: «Бы-бу-бу-у-у», охранял стадо коров, и его острых рогов боялись все дикие звери.
Верблюжонок вырос в красавца-верблюда, чуть-чуть на вид неуклюжего, но такого сильного и выносливого, что его всегда ставили первым, и он гордо шагал во главе каравана. И никто не верил, что этот могучий верблюд когда-то часто плакал.
Летом на джайлоо случалось, наши друзья иногда сходились все вместе. Медлительная овца, солидный козёл, могучий бык и гордый, в львиной гриве, верблюд, у которого так и осталась привычка рычать страшным зверем.
В полдень любили они лежать рядом и по-дружески молчать в своей компании. В эти минуты они вспоминали давно прошедшие дни. Чабаны это отлично понимали и никогда не мешали приятелям лишний часок подремать, помечтать и вспомнить свою молодость.
Касымбек Эшмамбетов
ПЕРЕПЕЛ
так жалобно пел о своём горе несчастный Перепел, притаившись среди густой травы. На его беду, невдалеке потихоньку шла хитрая Лиса, отыскивая для себя чего-нибудь вкусненького, и до неё неожиданно дошли последние слова Перепела, назвавшего её злодейкой. И она стала подкрадываться к нему всё ближе и ближе. А Перепел, не подозревая об опасности, продолжал петь свою бесхитростную песенку:
Между тем Лиса уже подкралась к Перепелу вплотную и вдруг в один прыжок схватила его передними лапами.
— Ага! — обрадовалась она. — Что ты болтаешь, несчастный? Как ты смел называть меня злодейкой? Или ты сдружился с человеком и от него перенял свою глупую песню?
Перепел понял, что настал его последний час. Язык его не то чтобы петь, не смог даже пошевелиться.
— Что же не отвечаешь? Онемел? — спросила Лиса.
— Человек, кажется, справедлив и жалостлив, — с трудом пробормотал Перепел, — он когда-то сажал меня в клетку, берёг меня и кормил.
— Дур-рак! — прокричала Лиса. — Правда, человек сажает таких, как ты, в клетку. А для чего?