— Он что у вас, со странностями? — спросила Инна.
Луиза проговорила негромко, но отчетливо:
— Вот ему уже сорок лет, а никто замуж за него не идет. Из-за этих самых странностей.
Только теперь Луиза скосила свои большие синие глаза на собеседницу, чтобы посмотреть, какое впечатление произвели ее слова. И увидела, что впечатление вышло изрядное: Инна смотрела на нее неподвижно, чуть приоткрыв подкрашенные губы и распахнув темные ресницы. Луиза быстро отвела глаза и решила, что благоразумно будет именно сейчас закончить разговор. Она встала.
— Извините, пожалуйста, мне домой пора. А то мама заругает.
Инна пожелала ей спокойной ночи и еще несколько минут просидела, стараясь осмыслить полученную за день информацию. Особенно ее удивило, что Альбина, первой рассказавшая ей о диких выходках Бурундука, оказалась дочкой самого заведующего районным отделом народного образования Лыкова. Инна видела этого солидного пожилого человека на трибуне и в кулуарах конференции, и он не произвел на нее впечатления лицемера. Почему же он призывал редакцию областной газеты осветить передовой педагогический опыт Бурундука?
Инна чувствовала, что от всех этих раздумий у нее мутится в голове. Она решила немного отдохнуть и полюбоваться на красоту, о которой ей говорила Полина Александровна. Пройдя до угла крайнего дома, она свернула налево и тут же увидела ярко окрашенную скамейку с удобной спинкой, совсем непохожую на скромные лавочки возле калиток на улице. На скамейке сидел тучный гражданин в полосатой пижаме, с соломенной шляпой на голове и с очками на носу.
— Разрешите? — спросила Инна.
— Прошу! — ответил гражданин. Он снял очки, сложил газету и сунул ее в карман пижамы. Из этого Инна сделала вывод, что он не прочь поговорить. Она вздохнула и сказала:
— Господи! Как здесь хорошо!
— Да. Красиво, — согласился ее сосед, но больше ничего не добавил.
Вид и правда был отсюда прекрасный. От скамейки до начала откоса было не больше полутора метров, здесь не могла проехать никакая машина, а пролегла лишь тропинка, с обеих сторон обросшая травой. Внизу текла быстрая, но не бурная Иленга, по ней как раз в этот момент бесшумно скользил зеленый плот с черемшой. За Иленгой по низкому берегу тянулись заливные луга, особенно яркие сейчас, в лучах заходящего солнца, а за лугами черной зубчатой стеной стоял лес. Слева Иленга в какой-нибудь сотне метров отсюда впадала в реку Большую, и там, возле самого устья Иленги, проходил белый пассажирский пароход.
Инна указала соседу на плот и спросила его, почему он весь в какой-то зелени, тот объяснил и сказал уверенно:
— Вы, конечно, приезжая.
— Приезжая.
— Из области?
Инна и это подтвердила.
— А по какому вопросу, если не секрет?
— Да вот надо было с директором одной из школ повидаться, а он уехал.
— Ас директором какой школы? Я их всех тут знаю.
— С Бурундуком. Его вы тоже знаете?
— А как же! Моя дочь из его школы регулярно двойки таскает. — Он повернулся к Инне всем корпусом и смотрел теперь очень внимательно.
— Вы из облоно?
— Нет, не из облоно.
— Из газеты? По сигналу?
— Н-нет… Я не из газеты, я… я по личному делу, — пролепетала испуганная Инна. Она не умела врать, и ее собеседник сразу догадался, что она именно из газеты. Немного оправившись, она спросила: — А почему вы так думаете?
— Да так вот… Подумалось, — значительным тоном ответил гражданин. — В гостинице остановились или на частной квартире?
— На частной. Я у вашей соседки остановилась.
— У Хмелевой, значит. Ну, и что же вам рассказывала Полина Александровна о нашем директоре? Небось хвалила его?