На школьном дворе. Приключение не удалось: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

НА ШКОЛЬНОМ ДВОРЕ

Глава I

Мне очень трудно было начать эту повесть. Хотелось бы сделать так, чтобы самые волнующие события сразу захватили читателя. Вместе с тем как они могут читателя захватить, если он не будет знать того, что предшествовало этим волнующим событиям? И вот я решил начать повесть неторопливо и вспомнить о том, что случилось до того, как девятилетний Демьян и десятилетняя Альбина решили воспрепятствовать женитьбе директора второй восьмилетней школы города Иленска.

Деревянное здание этой школы возвышалось над немощеной Береговой улицей. С одной стороны ее, там, где стояли дома, тянулся дощатый тротуарчик, с другой стороны от улицы круто спускался откос к усеянному галькой берегу реки Большой. Здание школы было старинное. Его построил богатый золотопромышленник, построил, как говорится, на века, памятником самому себе. Оно было сложено из толстенных бревен лиственницы, древесина которой не поддается гниению, и украшено роскошным входом с резными деревянными колоннами и резной деревянной балюстрадой.

Этим парадным входом пользовались только первого сентября да во время выпускного вечера. В остальные дни в школу входили со двора через скромную одностворчатую дверь.

Рядом со школой, отделенный от нее всегда открытыми воротами да коротким забором, стоял еще один дом, построенный так недавно, что бревенчатые стены его еще не утратили веселой желтизны. Здесь, в небольших, но отдельных квартирах жили несколько педагогов, завхоз, уборщица и сам директор школы Данила Акимович Бурундук. С улицы сюда входа не было, а во двор выходило широкое и высокое, в восемь ступенек, крыльцо. С легкой руки кого-то из педагогов это крыльцо стали называть «летним клубом». Напротив жилого дома по другую сторону двора стоял еще один домик, старенький одноэтажный. После того, как крыльцо стали называть «летним клубом», рядом с дверью этого домика кто-то из ребят прибил фанерку с надписью: «Зимний клуб». «Клубы» эти сыграли значительную роль в нашей истории, поэтому о них надо рассказать подробней.

«Зимним клубом» назвали слесарную и столярную мастерские, которыми руководил преподаватель труда, он же и завхоз Федор Болиславович Савко. Дело в том, что он часто проводил здесь зимние вечера, что-нибудь мастеря, а ребята заходили сюда на огонек. Сидя на скамьях, на верстаках, а то и на корточках у стены, они болтали между собой и с Федором Болиславовичем, любившим поговорить. Заглядывал сюда и директор — старый друг завхоза. Интересы у двух приятелей были широкие, и притихшие ребята слушали их разговоры о том, каким образом через спутник связи будут передаваться телевизионные изображения (в те годы телевидение в Иленск еще «не доставало») или о том, почему в окрестной тайге появилось много голодных медведей-шатунов, хотя лето для них было благоприятным в смысле корма. Иногда кто-нибудь из ребят вставлял свое замечание или задавал какой-нибудь вопрос, и взрослые отвечали ему обстоятельно, независимо от того, в каком классе он учится — в третьем или восьмом.

История «летнего клуба» такова. Строительство жилого дома заканчивалось. Директор и завхоз каждый день приходили сюда посмотреть, как ведутся отделочные работы. Однажды Данила Акимович присел на ступенях крыльца. За компанию с ним присел и завхоз. В школьном дворе даже во время летних каникул всегда околачивалось несколько ребят. Увидев педагогов, они подсели к ним, и сам собой начался разговор. Потом так и пошло. Ребята облюбовали это крыльцо и стали усаживаться на него даже в отсутствие взрослых. Здесь велись дебаты, отсюда наблюдали за футбольными матчами во дворе, иногда кто-нибудь демонстрировал перед сидящими на крыльце недавно разученный прием самбо или боксерский удар, а иногда просто выяснялись отношения с помощью кулаков, и в таких случаях разученные приемы почему-то забывались.

Словом, летний клуб функционировал с начала мая, когда еще не стаял снег, но уже пригревало солнце, и до середины октября, когда в этих местах уже начинались снегопады.

Те события, о которых я сейчас расскажу, начались удивительно ранней и дружной весной. Местная газета писала, что подобная весна была зарегистрирована сто три года тому назад. Уже в середине апреля сошел снег, а к середине мая во дворе вдоль стен и заборов зеленела высокая трава, а по углам выросли лопухи и крапива.

Вот этой весной директор присел однажды на крыльце, к нему подсело несколько ребят, и один семиклассник спросил: правда ли, что где-то в Африке и даже в Болгарии есть племена, люди которых могут ходить босыми ногами по раскаленными углям? Данила Акимович ответил, что никогда об этом не слышал, но тут появился преподаватель труда и вступил в разговор. Оказалось, что он читал где-то о таких чудесах.

— Тут, понимаешь, Данила Акимович, никакой мистики, — заговорил он, двигая торчащими серыми усами. — Обыкновенное физическое явление. Подошва у человека, она влажная, понимаешь? Наступил на угли — моментом начинается испарение, а где испарение, там и охлаждение. Так что никаких ожогов.

Директор молчал, глядя на дымок сигареты.

— Боюсь я, однако, что этот ученый свою теорию на себе не проверил, заметил он.

К этому времени возле крыльца собрались все, кто находился во дворе: примерно человек двенадцать. Завхоз был человек горячий, он раскипятился, взлохматил густую темно-серую, как и усы, шевелюру.

— Ну, Акимыч! Ну, не будет же человек просто так в солидный журнал писать! Ведь статья то ли в «Науке и жизни» напечатана, то ли в «Знании — сила».

Сдерживая улыбку, директор посмотрел на ребят.

— Так что, товарищи? Может, попросим Федора Болиславовича эксперимент провести? Запалим костерок посреди двора, а когда жарку поднакопится, Федор Болиславович прогуляется по уголькам, как это там, в Африке, делается.

Ребята засмеялись, а директор продолжал:

— Потом в районную газету напишем: так, мол, и так, эксперимент удался… Или, наоборот: эксперимент не удался и преподаватель труда товарищ Савко стал жертвой науки. Ну как, товарищ Савко, готовить костерок?

Ребята опять засмеялись, засмеялся и завхоз. Он встал, собираясь уйти.

— Не! Стар я для таких экспериментов. Пусть разве помоложе кто.

Оба педагога не заметили, что среди членов «летнего клуба», следящих за их спором, присутствуют такие личности, при которых о хождении по раскаленным углям даже в шутку говорить не следует. На следующий день в школе стало известно, что некий Ленька Хмелев из четвертого класса лежит (точнее сидит) дома с серьезным ожогом правой стопы.

Он расценил отказ Федора Болиславовича провести эксперимент как проявление трусости, и ему захотелось самому стать либо героем, либо жертвой науки. Он пригласил участвовать в эксперименте свою соседку и одноклассницу Мокееву Луизу, и та отважно согласилась. Они развели на галечном берегу реки неплохой костер, позаботились даже сунуть в него несколько тонких березовых поленьев, которые дают побольше жару. Когда костер прогорел, они разулись, палками сделали из углей узкую полоску такой длины, что, стоя рядом, можно было одновременно ступить на нее. Затем они взялись за руки, и Ленька скомандовал: «Раз! Два! Три!» Тут он ступил босой ногой на угли, а Луиза струсила в последний момент, но Ленину руку не отпустила. Ленька взвыл, попытался было левой ногой дотянуться до противоположной стороны раскаленной полоски, но Луиза с перепугу крепко вцепилась в его руку, и ему ничего не осталось делать, как скакнуть назад.

Конечно, родители допросили обоих, как они додумались до подобной глупости. Родители Хмелева лишь посмеялись, слушая рассказ сына, хотя он и кряхтел от боли, но не так повел себя отец Луизы. Будучи заместителем председателя райпотребсоюза, он считал себя важной фигурой в городе, а его дочка приносила тройки и даже двойки, и такие отметки товарищ Мокеев воспринимал как оскорбление, нанесенное лично ему, и как подрыв его авторитета. После истории с угольками он написал жалобу заведующему районо и ее копию отправил в редакцию районной газеты. В жалобе говорилось, что директор Бурундук допускает панибратские отношения с учащимися, сидит с ними на ступеньках крыльца и ведет безответственные разговоры, провоцирующие детей на шалости, которые ведут к несчастным случаям. В жалобе указывалось также, что директор позволяет рядовым преподавателям обращаться к нему при детях на «ты», что дети фамильярно зовут директора Акимычем, а это свидетельствует о полной утрате к нему уважения.

Здесь товарищ Мокеев сознательно допустил неточность: ребята действительно звали директора Акимычем, но только за глаза, а при встрече с ним всегда обращались к нему по имени-отчеству.

Заведующий районо Иван Карпович Лыков знал, что на каждую жалобу положено отвечать и лучше всего в ответе указывать, что виновные наказаны, но Иван Карпович очень ценил Данилу Акимыча как директора и педагога. Хотя его старший сын учился в десятилетке, свою младшую дочь он отдал во вторую восьмилетнюю школу, считая, что там «самый здоровый микроклимат». Иленск — городишко маленький, деятели районного масштаба встречаются между собой часто на всевозможных совещаниях, и Лыков тщетно пытался убедить Мокеева, что ничего зазорного нет в сидении директора школы с ребятами на крылечке, что общение в свободные часы сближает педагогов с учениками, что, наконец, Луиза с Ленькой могли задумать хождение по углям, прочитав об этом заметку в каком-нибудь журнале.

Примерно то же самое говорили Мокееву в редакции, но это лишь подлило масла в огонь. Луизин папа заявил, что теперь он напишет жалобу в областной отдел народного образования и в областную газету, напишет о том, как в Иленске зажимают критику.

К счастью, товарища Мокеева привлекли к ответственности за какие-то злоупотребления служебным положением, и он забыл о своей войне против директора школы.