Рысюхин! Дюжину шампанского – и в школу не пойдем!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вроде всё понятно, и нарушение хоть и наличествует, но тоже на что-то серьёзное не тянет. Но тестя что-то торкнуло — послать даже не запрос, который по общей неприязни между службами могут «случайно потерять» или как минимум мурыжить до самого последнего часа допустимого срока, а следователя. Ему там, на полигоне, сильно удивились, а ещё сильнее — вопросу о том, зачем я им сдался. Оказывается, такого запроса в академию они не посылали! Но в академию он пришёл на армейском бланке, после предъявления которого понятнее не стало: не совпадала не только подпись командира дивизиона, но и проставленные там инициалы, да и печать — не та. Выяснить, где родилась эта бумага не представлялось возможным, если не обращаться в вышестоящие инстанции. Можно предположить, что источник там же, откуда появился второй комплект документов об откомандировании в часть, но только предположить.

Инженер-полковник тоже ничего толком не выяснил: его знакомства на людей, причастных к тематике испытаний, выходили через трёх посредников, по настолько длинной цепочке ничего не выяснишь. Узнал только, что дивизионов таких, как мой, создано было три штуки, один на самом деле уехал под Астрахань, другой — куда-то на северо-восток от Холмогор, на южный берег Ледовитого океана. Ну, и мы — примерно посерёдке. Не то те два — отвлекающие фальшивки, Государь в своё время говорил об одном дивизионе всё же. Не то Он передумал, и испытания проводились сразу в нескольких климатических поясах, причём меня отправили туда, куда я успел бы за время практики не только доехать и вернуться, но и хоть немного послужить.

Таким образом, пришли к мысли, что ничего не понятно, но хвосты мы обрубили и теперь нужно только внимательно смотреть по сторонам. Дальше пошли последние подписания. Тут был интересный момент с Табелем о рангах, штатным расписанием Корпуса и системой воинских званий. Суть всего анекдота и движущая сила процесса в том, что в одиннадцатом классе Табеля не было ни воинских званий, ни званий в системе Отдельного Корпуса. У гвардии было звание, у придворных тоже — собственно, гвардия от них не далеко ушла, во всех смыслах. Во флоте вроде как было что-то, но в наземных службах, что называется, «по Адмиралтейству». А в армии, Корпусе и у казаков — дыра. Плюс система взаимосвязи звания и должности, слишком сложная, чтобы в ней так просто разобраться, но одно правило я уяснил: звание и должность должны быть в одном классе Табеля. Уж простите за «простыню», но иначе трудно понять, как я при повышении должности на ступень перепрыгнул из двенадцатого класса сразу в десятый.

Тут был ещё один забавный момент: во время последней на данный момент реформы не только появился в некоторых родах войск старший прапорщик, вернулось звание майора — везде, и повторно было исключено в армии звание бригадного генерала. Бригадирское звание уже упразднялось два века назад, век назад возвращалось, а теперь осталось только у жандармов, в СИБ и у казаков. В ходе реформы поручик был перенесён из двенадцатого класса почему-то сразу в десятый, а вот штабс-капитан из этого же класса выше не пошёл[2]. Так что при умеренной степени наглости я мог бы уйти в запас и вовсе штабс-капитаном (с приставкой «инженер», разумеется), но мы единогласно решили не наглеть, и соблюдать не только букву закона но и в максимальной степени — его дух. А было бы забавно показаться на глаза нашему штабсу в равном ему звании, да в мундире Корпуса. С другой стороны, пройдись я в таком виде по территории Академии — это сразу несколько обмороков будет, а то и сердечных приступов, так что ну его, тем более, что мундир поручика такого эффекта не даст.

Когда все документы были подписаны, я положил на стол удостоверение штатного сотрудника, которым всего-то неделю и пользовался.

— Сергей Михайлович, вы моё старое удостоверение не слишком далеко убрали? Давайте меняться обратно.

— Кхм… Вы намерены продолжить службу в Корпусе⁈ — с некоторым удивлением спросил начальник отделения.

— Разумеется, если не выгоните и считаете, что от меня будет польза. Всё же я дворянин, и служить обязан.

— А службы в своей дружине вам недостаточно⁈

— Так одно дело моя дружина, личное, так сказать, дело, и совсем другое — государева служба.

Как-то после моих слов собеседники посмотрели на меня странно. Наконец, тесть встрепенулся.

— Да уж. Вы, господа, сильно не удивляйтесь. Известно же, что человек не может быть равно одарён и успешен во всём. Вот и Юра наш в некоторых сферах… Скажем так — чрезмерно скромен и наивен, в хорошем смысле слова, в том, что касается карьерных амбиций и личной выгоды, при этом семейное дело его развивается совершенно буйными темпами.

Тесть развёл руками, как бы извиняясь за меня, а я не знал даже, как реагировать — не то обижаться, не то ещё что.

— Юра, ты что, даже не интересовался, как соотносится твой титул и твои обязанности с дворянскими правами и обязанностями? И какие привилегии тебе даёт, а также — почему?

— Отчасти…

— Ох, горе ты моё. — Тесть сокрушённо покачал головой, остальные тактично молчали.

В общем, очередной раз почувствовал себя дураком, стоило только чуть-чуть возгордиться. Оказывается, содержание и охрана прохода на изнанку, а также её развитие — приравниваются к службе «по охране границ Империи и их расширению». А дружина моя, как и любая другая, в ряде случаев, не только во время войны или Волны, становится вспомогательным подразделением армии, под командованием либо самого дворянина, если тот обладает нужной квалификацией, либо его командира гвардии. Потому содержание дружины приравнивается к формированию и содержанию вспомогательного подразделения Императорской армии, причём служба такая считается вполне достойной и даже почётной.

— А уж такая дружина как у тебя, Юра…

— Там что-то особенное?

— Насколько я знаю, артиллерийская миномётная батарея на механической тяге и полсотни стрелков на бронированных грузовиках при четырёх бронеавтомобилях, один из которых — с таким же миномётом, один — с картечницей, а два — с малокалиберными орудиями.

— Ничего себе! Это же, считай, почти как германская механизированная рота!

— Пехоты меньше, но бронетехники больше, а по огневой мощи — куда мощнее, чем та самая рота.

Пока тесть хвастался моей дружиной, в том числе заслуженными год назад наградами, а потом все трое обсуждали перспективы механизации в армии, у меня было время прийти в себя. Наконец, улучив паузу в разговоре, обратился к Пескарскому.

— И всё же, если не гоните — давайте удостоверение. Постоянно бывать не обещаю, всё же жить собираюсь в имении, но при необходимости — прилечу, тут всего-то полтора часа лёта.

— А вот это — сильно. За это — спасибо отдельное!

Инженер-полковник даже встал и протянул руку для рукопожатия.

— Не за что. Сергей Михайлович хорошо объяснил всю уникальность моего дара, грех не использовать его как следует. В некоторых случаях мне нужно десять минут, а другими способами — до трёх суток ритуалы чертить и реакции проводить.

За удостоверением пришлось идти в лабораторию, зато там смог нормально попрощаться с коллегами — не навсегда, но до поры.

Осталось собраться, решить (опять!), что делать с могилёвским домом и отправляться в путь — в своё имение. Там на изнанке май, работы масса, да и на лице её тоже хватает, что в Рысюхино, что в Викентьевке. А ещё готовиться к свадьбе — к счастью, не своей! Но подарок придумать надо, благо, костюмов подходящих и не «потраченных» хватает, с двух-то поездок ко Двору.

Решил пригласить прислугу с собой, в имение. Сомнительно, конечно, что согласятся из губернского города в село поехать, но чего в мире не бывает? К моему удивлению, горничная согласилась на переезд, как сама призналась Маше — в том числе и в надежде присмотреть себе мужа среди дружинников. Удивительно, конечно, что в её возрасте она ещё не замужем и никогда не была, но не редкость, и среди столь же возрастных отставников вполне может найти себе пару. А вот кухарка ожидаемо отказалась. Но, чтобы не выгонять человека на улицу и не переживать за дом, договорились, что она будет заходить раз в два дня, проверять, всё ли в порядке, и дважды в неделю делать уборку. В остальное время вольна делать что хочет, хоть на вторую работу устраиваться, но с условием, что к нашему приезду, о котором предупредим минимум за сутки, приведёт дом к жилому виду.