Рысюхин! Дюжину шампанского – и в школу не пойдем!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не понял… Это что, мы целый полк условно уничтожили⁈

— А что ты хочешь — семьсот двадцать снарядов туда выложили, за три минуты. При этом у каждого из них могущество почти как у пятнадцатисантиметрового артиллерийского!

«Ага, считай, восемнадцать полных пакетов „Града“. Хоть вес заряда в каждой мине меньше, зато зона поражения не „бабочкой“ или „чёртиком“, а хорошим таким кругом, так что, то на то. Разве что „Грады“ бы это всё за сорок секунд выложили, а не за три минуты».

«И зачем мне с этими твоими „Градами“ сравнивать?»

«Затем, что восемнадцать пакетов — это кранты всему живому как раз примерно на такой площади, как чучела стояли».

Тут и командир батареи подтянулся:

— Что-то мне начинает казаться, что атака плотными цепями — это просто подарок для противника и предложение накрыть их чем-нибудь.

— Да, чем плотнее порядки противника — тем оно «нажористей» для артиллерии. Это ещё когда Волну отбивали понятно стало.

— Волну⁈

— Да, за три часа силами дружины, в которой было четыре миномёта, остановили и рассеяли, выбив критическое количество тварей. А их там было никак не менее ста двадцати тысяч, по официальным данным.

В общем, больше стрелять не стали — не во что, а уж как там запишут «комиссары» узнаю потом. Я, кстати, свои записи вёл в блокноте — обычном, не подарочном. Чтобы потом сравнить личные данные с официальными. Свернулись — снова на время, при этом мне плохо стало при мысли, что бойцы таскали бы миномёты на руках к прицепам, как до моего приезда.

Ну, а дальше — батареи разъехались «по своим батальонам» и решали свои задачи, обстреливая разные цели по разным вводным. Подробно описывать каждую задачу — это получится второй отчёт об испытаниях, который занимал, между прочим, четыре укладки толщиною сантиметров десять каждая — и это только исходные данные, которые ещё обрастут аналитикой, комментариями и толкованиями. Опишу только интересное.

Например, ночные стрельбы с подсветкой от вывешенной нами же «люстры» — осветительной мины, которая в армейском исполнении отличалась от той, что мы сделали в дружине. Не сказать, чтобы лучше, но и не хуже — просто другая. Было просто интересно. А вот стрельбы по противнику, занявшему деревню — ещё и поучительно получилось. Особенно, когда первая мина, взорвавшись на чердаке, расшвыривает по округе камыш с крыши и ослабляет потолок, а одна из последующих пробивает его и взрывается внутри сруба. Стены после этого остаются стоять, но внутри всё оказывается перемолото в фарш. Как мрачно пошутил дед, «мясо шестой категории: собака, рубленая вместе с будкой».

Ещё удивила стрельба по какому-то чуть ли не средневековому укреплению, но дед объяснил, что это явно с прицелом на Кавказ делается, или иные южные горы, там такая фортификация по сей день популярна. В общем, там получилось примерно то же самое, что и с избой, в которой потолок пробили, только что понадобилась не одна мина, а пять на пристрелку — перелёты плохо видны были из-за стен, тем более, что крепость стояла на холме, а огневая располагалась на дне широкого оврага — и «три выстрела на орудие, беглый огонь!», причём из восемнадцати только три взорвались снаружи и две — на стенах. После чего стрельбу приостановили, а представители комиссии отправились смотреть, что там внутри. Ну, а как посмотрели — дали команду сворачиваться. А ведь пять километров ехали!

Но — много всего было. В том числе и периодические освидетельствования технического состояния случайно выбранного миномёта, причём пристально следили, чтобы я его не чинил, а лучше и вовсе не трогал. Мол, поставит под сомнение чистоту эксперимента.

Один миномёт, кстати, вышел из строя — по разгильдяйству бойца, который не надел на ствол защитный чехол после тех самых ночных стрельб, а командиры в темноте не проконтролировали. Под утро пошёл дождь, в стволе набралось приличное количество воды, а боец-разгильдяй, скрывая свою ошибку, втихаря надел чехол, как будто всё время так и было. Ну, и при выстреле произошло то, что дед назвал гидроударом. Было по-своему даже красиво, да…

Лаборатории делать было почти нечего, и ни в пехотном полку, ни в отдельных дивизионах, буде такие станут создаваться, подобной структуры создавать никто не станет. Всех работ по профилю — проанализировать три имевшихся случая осечки. Остальное время персонал использовали для самых разных задач, требующих технически грамотных исполнителей. А задач таких находилось много! Выяснилось, что определённая ранее численность вспомогательных подразделений категорически недостаточна и её нужно как минимум удваивать. И пришли к мнению, что для миномётного дивизиона, как самостоятельного подразделения, нужна своя пехота, как минимум рота — для охраны места расположения, патрулирования территории, боевого охранения и прочих подобных задач. Для батарей, входящих в состав пехотных батальонов, собственный взвод охраны выглядит излишеством (хотя это ещё как посмотреть), но вот отдельному дивизиону такая рота просто необходима. Батарейцы и тыловики физически не способны тянуть это всё на себе, или же реальная боеготовность падает самым удручающим образом.

В общем, полезные сборы оказались, даже я узнал для себя кое-что новое о миномётах, изобретателем которых числюсь. Что ж, это поможет более убедительно играть свою роль.

[1] Ту, которая артиллерийская: недолёт, перелёт, накрытие.

Глава 22

Кстати, о работе мастерской, конструировании и поддержке теории авторства. Сделали с дедом устройство для продувки ствола от попавшей туда воды — в умеренных количествах, иначе разъединять ствол и плиту, после чего выливать, как из ведра. А потом — просушивать, да. В донную часть, недалеко от бойка, ввернули клапан — впускной, разумеется. А к нему — устройство, которое за счёт подрыва холостого пистолетного или винтовочного заряда создавало мощный, хоть и кратковременный, поток воздуха. Помимо воды и прочие посторонние предметы вылетали, как из пушки, ага. Только осечечные мины так выдувать не рискнули. Всё-таки из-за ограниченных возможностей макра у взрывателя порог срабатывания поставили всего пятьсот единиц, а не несколько тысяч или даже десятков их, которые возникают в момент выстрела. А отсюда и законное опасение: а ну, как взведётся, и что тогда делать с этой «радостью»? Так что по старинке, методом частичной разборки с последующим осторожным вытряхиванием.

Пока вытряхивали дед внезапно озаботился таким вопросом:

«Слушай, внучек, давно спросить хочу — а это ничего, что ты с кольцами на руках работаешь?»

«А что? Снять баронское ещё можно, родовое — нет, да и зачем⁈»

«Для техники безопасности. Знаешь, сколько народу в год калечится от того, что кольцо цепляется за какой-либо механизм? Поэтому у нас при работе с техникой кольца носить, как правило, запрещают. В армии вообще запрещают, даже обручальное, потому что та самая „работа с механизмом“ может потребоваться в любую минуту».

«А, вот ты о чём! Ну, родовое кольцо — это божественный артефакт, даже не так — воплощение божественной воли. Оно материальным в полной мере становится только в определённых случаях или по команде хозяина. Потому и зацепиться им можно только по собственному чётко выраженному желанию».

«А баронское?»

«Оно, конечно, человеческих рук дело, но тоже артефакт не из последних. В частности — защищено от потери и кражи, как следствие есть побочный эффект: снять его с пальца или как-то зацепить может только хозяин своей рукой, ничем другим его не зацепишь».

Тем временем испытания, совмещённые с учениями (причём, похоже, у сапёров) шли своим чередом. Вместе с ними шёл к концу месяц, и — моя практика, она же сборы. Но никакого шевеления в этом направлении со стороны командования я не видел. С другой стороны, какие такие признаки могут быть видны заранее? Будет день — будут и документы.

Но чем ближе подходил предполагаемый день отъезда, тем сильнее я волновался. Наконец, не выдержал и подошёл к своему начальнику лаборатории, напроситься на приём к подполковнику счёл всё же слишком большой наглостью, да и субординацию нарушать не стоило без крайней на то необходимости.