Рысюхин! Дюжину шампанского – и в школу не пойдем!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Места в купе распределились так же, как и до меня: вдоль передней стенки купе дети, девочка на нижней полке, парень — на верхней, мать напротив них на нижней полке, я, как воспитанный молодой человек, полез наверх. Правда, дети перевозбудились и никак не могли уснуть. Наконец, девочка попросила:

— Мама, а спой колыбельную! Только не про мышку и не про Луну, они надоели.

— Но я других не помню, надо вспоминать…

— А, может, я спою? У меня, как жена говорит, даже голос есть. А она всё-таки профессиональный музыкант.

— Да, да, дядя Юра, спойте! Я сразу-сразу засну, и Мишка тоже!

— Ладно, слушайте. Только глазки закрыть и лежать тихонько, договорились?

— Да!..

— Спать пора, и не вздумай со мною ты спорить, и не вздумай глаза открывать до утра[2]…

На первом припеве Мишка даже хихикал, когда я делал строгий вид, спрашивая: «Почему ты не спишь? Спи, тебе говорят!», но под конец и он задремал, девочка же ровно сопела уже на третьем куплете — не соврала, «сразу-сразу» заснула.

— Спасибо! — Тихо раздалось снизу.

— Не за что…

От Курска до выгрузки мы эшелоном ехали сутки. Но товарный состав, пусть и армейский, шёл с малой скоростью, часто стоял под обгоном или под погрузкой-выгрузкой попутного груза, то скорый Ростов–Москва бежал куда быстрее, так что сел я в него в час дня, а в четыре утра уже стоял на перроне Курского вокзала. Благо, билет я купил до самого Могилёва «с пересадкой», так что оставалось только дождаться ближайшего поезда на Могилёв со свободным местом в соответствующем классе. Отметился у военного коменданта, который сбросил запрос в кассы, и сел ждать. Тут и газеты вчерашние пригодились.

Сидеть пришлось до девяти утра, но потом сел в поезд до самого Могилёва, попав в купе с семейством, которое везло поступать в мою же академию сы́ночку (с ударением на «ы»). И я имел глупость сказать, что как раз заканчиваю академию до того, как выяснил, в какой именно могилёвский ВУЗ они едут. И мать семейства заставила меня с ностальгией вспомнить Люсю из предыдущего поезда: всё же её нужно было только слушать, а тут требуется ещё и отвечать, причём на половину вопросов я ответа не знал, просто никогда этим не интересовался. Кажется, я эту тётку разочаровал, но кое-какую полезную информацию передать смог, несмотря на её желание выяснять всякую чушь вместо того, что на самом деле может пригодиться ей отпрыску, если он поступит.

В Могилёве я от этого буйного семейства буквально сбежал, превратившись на какое-то время из миномётчика в пластуна. Ехал домой с мечтами о том, как там вымоюсь и высплюсь перед тем, как завтра ехать в академию. Время ещё было: с учётом того, что некоторых студентов заносило на практику в такие места, откуда не сразу выберешься, между последним днём стажировки и вручением дипломов оставлялось примерно две недели, плюс-минус два-три дня. Вручение будет в понедельник, сегодня четверг, так что — всё пучком! И у меня почти получилось задуманное, а после возвращения из академии (в штатском! без погонов!) увидел, что дома меня ждут обе мои супруги, с Ромкой и нянькой, которые приехали, чтобы поздравить и поддержать. Приятно, что и говорить. Только увидев своих родных понял, осознали прочувствовал: я дома!

А скоро ещё и учёба закончится, вообще хорошо!

[1] Параспония (лат. Parasponia) — род растений семейства Коноплёвые (Cannabaceae). Содержит десять видов.

[2] «Спать пора», или «Песенка вагонного» их х/ф «Чародеи». Слова Дербенёв Л., музыка Крылатов Е.

Глава 23

Больше всего бесила эта недельная задержка на сборах не из-за того, что служить пришлось дольше, это мелочь, и не из-за того, что документы в академию повезу завтра в последний рабочий день перед вручением дипломов, на это и вовсе внимания обращать не стоит. Первый день рождения своего сына, первого и пока единственного — пропустил, болтаясь где-то в степях! Вот это вот меня раздражало неимоверно. Ладно, Ромка пока ещё мало что соображает, но я же знаю и понимаю! Ладно, только-только начал осознавать себя на самом деле отцом, пока во время подготовки к диплому со своими всеми в имении жил.

Сейчас мои приехали сокращённым составом: Маша, Ульяна, Ромка и его няня. Няниных детей взяла к себе погостить недельку их бабушка, она же Ядвига Карловна, а те не были бы против и дольше там погостить: всё же вернуться в город к старым приятелям с новыми впечатлениями, это «ух»! Да и соскучились по бабушке, плюс разрешил сводить их на экскурсию на производство закусок, с дегустацией. Нянька с Ромкой разместились в бывшей гостевой спальне, которая временно получила статус детской, я — в кабинете, а Маша с Ульяной составили целый график, кто из них когда ночует в семейной спальне, а кто — у меня.

Правда, график этот в первую же ночь оказался нарушен. Нет, сначала ко мне пришла Маша моя, причём спать мы пошли не по-городскому рано, около десяти вечера, вскоре после того, как Ромка уснул. Ну, как «спать»? До «собственно спать» дело дошло далеко не сразу — соскучились оба, да и нервничали за этот месяц с хвостиком достаточно, вот всё это и выплеснулось, да. А около двух дверь открылась и внутрь проскользнула Ульяна, залезла под бок с другой стороны и прошептала:

— Не могу я и не хочу при живом муже за стенкой в пустой холодной постели ночевать. Вот просто не могу. Я тут рядом просто посплю, ладно?

Ну, не выгонять же её было⁈ Подвинулся и запустил под одеяло. Она вздыхала, ворочалась с боку на бок, ёрзала, пока Маша не сказала сонным голосом:

— Ладно, ладно, пойду я, не буду мешать…

Ночная рубашка Ульянкина вылетела из-под одеяла, казалось, одновременно с тем, как за Машей дверь закрылась, а я понял, что спать — это не сейчас, во всяком случае — не сразу. Вот интересное дело: то, что они обсуждают между собой постельные дела, причём в подробностях, я давно убедился, да и сами они признались, хоть и не напрямую, а намёками. Но вот присутствовать при этом самом, или просто позволить мне поприставать к одной, если вторая рядом — стеснялись обе страшно и пресекали поползновения на корню. Потому что одно дело — поговорить о чём-то, и совсем другое — это же самое сделать при собеседнике. Как когда-то, ещё до сборов, прокомментировал такие мои рассуждения дед:

«При рассказе и прихвастнуть можно, а вот сделать на самом деле так, как рассказывал, ну, или рассказывала, куда как труднее».

Но не думаю, что дело в этом. Даже уверен: стоит одной чем-то похвастаться — вторая тут же попытается повторить, а то и превзойти. Если, конечно, не решит, что это «фу вообще», но такого вроде как всё меньше и меньше у них. Ну, это уже лишние подробности, я думаю.

В пятницу утром я садился в свой фургон не выспавшимся, но довольным. И тут ещё приятные воспоминания при виде нашего семейного автомобиля и от запахов внутри него. И никаких размышлений на тему того, на каком извозчике я могу ехать в своей форме, а на каком — нет. Я проверял — нигде в Уставах нет запрета на использование личного автомобиля, как в неслужебное, так и в служебное время, ни для унтер-офицеров, ни даже для рядовых. Для обер- и штаб-офицеров, впрочем, тоже, поскольку тема личного автотранспорта в Уставах вообще никак не регламентировалась.

Глава нашей военной кафедры (дедово название, официально это называлось намного более длинно и менее понятно) при виде моей формы и нашивок морщился всей физиономией, но документы принял. С тяжким вздохом. Но мне до его дыхательных упражнений дела не было, гораздо, несопоставимо, важнее, чтобы выдал и зарегистрировал в журнале волшебную бумагу. Ту самую, которая свидетельствовала о завершении мною армейской практики и о том, что «временно призванный на военную службу вольноопределяющийся Рысюхин с указанной службы отозван в запас». Сразу же пошёл и прямо в салоне фургона переоделся, полностью, включая уставное армейское бельё, в штатское. Всё, нет больше временного форменного недоразумения, которое не то пере-унтер, не то недо-офицер, а есть моя милость барон Рысюхин! И могу нормально ездить в любом классе поезда, ни у кого разрешения не спрашивая. И пусть какая-нибудь жаба посмеет квакнуть, что у меня кобура неправильная и не там висит, а тем более — что мне такой револьвер «не положен»! Фух, эко меня накрыло-то, а? Всё, теперь в понедельник к девяти утра приехать, получить военный билет со званием кого-то там запаса, а в полдень — торжественное вручение дипломов. После этого и студента Рысюхина не станет, а появится инженер той же фамилии, тоже разница в статусе существенная.

«Не кого-то там запаса, а прапорщика, это без вариантов».