Я не знал, чего она добивалась, но больше не мог позволять ей продолжать в том же духе. Мне пришлось проучить её маленькую служанку, хоть и назначив ей слишком слабое для такого проступка наказание. Следовало бы, конечно, высечь саму Юмин! Но её нежная, изящная спина разве выдержала бы хоть сколько-нибудь ударов?..
На несколько секунд я остановился перед высокими распашными дверьми, чтобы перевести дыхание. Нельзя показывать наложнице, как сильно она вывела меня из себя. А ведь я ещё даже её не видел!Я жестом велел подбежавшим ко мне слугам отойти в сторону и не объявлять о моём прибытии. Сам распахнул дверь резким движением рук.
До последнего я надеялся, что Юмин удосужится хотя бы прикрыть лицо… Но нет. Она стояла в центре комнаты, между резными колоннами, без вуали и дерзко смотрела в мои глаза.
Понадобилось всё моё самообладание, чтобы не накричать на неё тут же, не схватить, не сжать хрупкие плечи, это тонкое, нежное горло…
– Что ты здесь делаешь? – прорычал я угрожающе тихо, усилием воли отгоняя непрошеные воспоминания.
Меня злило, что я всё ещё слишком хорошо помнил её прежнюю. Как она беззаботно проводила дни, гуляя и весело играя в саду с моей младшей сестрой. Как шутливо поддразнивала слуг, стремящихся во всём ей угодить.
И как ни капли внимания не обращалана меня.
Будучи старшим братом, я с детства приглядывал за Мейфэн и невольно стал всё больше внимания обращать на её вечную спутницу — дочку придворного чиновника Лу. Девочки буквально росли вместе и с каждым годом становились всё выше и краше. Особенно Юмин… Очень скоро она затмила своей красотой не только подругу-принцессу, но и, казалось, всё Небо и Землю…
Однако я понимал, что такая гордая девушка никогда не захочет быть всего лишь очередной наложницей, и поэтому держалась от меня на расстоянии. Так что я и сам решил хранить свои зарождающиеся чувства в тайне, не зная точно, смогу ли в будущем дать ей нечто большее, чем место в большом гареме, который меня не интересовал, но неизменно был положен по статусу.
Даже будучи императором, я не имел права нарушать установленный задолго до меня регламент. И с тех пор, как я занял место своего отца, министры не дают мне покоя с требованием жениться и расширить гарем хотя бы до двенадцати наложниц. Рано или поздно, но придётся им уступить, и разве не жестоко было бы смешивать любимую девушку с такой “толпой”, обрекая на то, что она никогда не сможет быть единственной?
Но однажды, будучи слишком расслабленным на очередном празднике, я поддался безрассудному порыву и прошептал Юмин, что когда взойду на трон, сделаю её своей императрицей. Это определённо было то, чего она достойна… Но…
Она вежливо ответила, что вовсе не заслуживает такой чести, и поспешила уйти.
С тех пор она буквально начала меня избегать. Если я приходил навестить сестру, а Юмин была там, — она из бойкой и жизнерадостной девушки вмиг превращалась в холодный камень.
Позже, я думал, что став моей наложницей, она хотя бы вынужденно будет соблюдать порядок и вести себя со мной как положено. Весьма наивно с моей стороны! Нелегко было поверить в то, что они с принцессой могли что-то против меня замышлять, но та явная непочтительность, с которой продолжала вести себя Юмин, не давала мне даже шанса отыскать для неё оправдание.
Наоборот, я буквально вбивал в себя мысли о том, что эта девушка — враг, и все мои прежние впечатления о ней были фальшивыми. Прекрасная шпионка, призванная обворожить, усыпить мою бдительность своей красотой…
Но меня растили как будущего императора, и даже будучи безнадёжно влюблённым, я никогда не был слепым дураком. За эти три года я научился держаться подальше от Юмин, даже сходя временами с ума от осознания, что она моя наложница, а значит полностью в моей власти. Стоило мне пожелать, — её тут же раздели бы и притащили в мои покои… И я столько ночей стискивал в кулаке одеяло, мечтая об этом!
Но я всё ещё не хотел прикасаться к женщине против её воли, даже если речь была о такой недостойной предательнице как Лу Юмин.
И в то же время, несмотря ни на что, я не мог причинить ей вред, чтобы избавиться от неё раз и навсегда. Казнить подозреваемую в государственном преступлении было бы проще простого, но я всего лишь хотел забыть о ней, отослав жить в дальнем поместье и заставив прикрывать лицо, всякий раз покидая его.
До недавних пор казалось, что мне даже удалось освободиться от своих чувств, перестать слишком часто думать об этой девушке. А потом она вдруг принялась ежедневно покидать свой дом и постоянно попадаться мне на глаза…
Это снова испортило мой сон и аппетит, я опять терял равновесие. Очевидно, Юмин всё ещё важна для меня, а когда она без вуали и её губы словно манят их целовать, то ещё сложнее этому сопротивляться! Сопротивляться своим чувствам и её очарованию. Лживому очарованию.
– Что ты здесь делаешь? – повторил я раздражённо. – Зачем ты сюда пришла?
Юмин молчала. Просто спокойно смотрела, как я сокращал расстояние между нами. А я уже чувствовал исходящий от неё свежий, сладковатый аромат хризантем. Такой же как раньше, хотя в нём будто появились и какие-то новые, едва уловимые нотки…
Стоп! Только об этом ещё думать не хватало!
Жаром во всём теле я ощутил подступающую ярость, но не понимал на кого злюсь больше: на девушку передо мной или на самого себя.
– Не могу больше жить в таких условиях, – произнесла она спокойно, изучая меня сверкающими глазами так, словно мы не были знакомы с самого детства.
Стиснув зубы и сжав кулаки, я прорычал, чтобы она немедленно ушла и не смела больше сюда являться.
– Но ведь я твоя наложница. Разве моё место не здесь?
Невинный вопрос, невинный голос, невинный взгляд. Меня буквально ошеломило внезапным желанием выгнать её прочь и крепко стиснуть в своих объятиях одновременно.
– Ты…!
“Ты просто жалкая шпионка! Надоедливая и глупая, так что тебе точно не место рядом со мной!”