Во дворце день и ночь светло —Сын Неба правит под небесами.Мудростью и красотою славится он,Сестра с гордостью зовет его своим братом.
Следующим утром дело пошло лучше. Я написала ещё несколько аналогичных четверостиший и попросила Но-Люнь развесить их в городе на самых видных местах.
В результате моих хитростей по всей столице в считанные дни распространились слухи о том, что опальная принцесса вовсе не лишена добродетели. Народ был уверен — Ши Мейфэн провела эти три года в усердных молитвах и поэтому духи предков простили её, очистив сердце девушки от зла и порока. Все как-будто разом вспомнили, как на самом деле с детских лет любили императорскую дочку за доброту, приветливость и прекрасные манеры.
Мне с трудом в это верилось, однако Но-Люнь уверяла меня, что люди и впрямь ведут себя, словно не было этих трёх лет, когда Мейфэн пребывала в немилости. Будто всё было ошибкой или дурным сном.
“Разве такая умная и добродетельная девушка могла пойти против собственной семьи? Невозможно!” – говорили они. – “Ведь посмотрите как она любит и чтит старшего брата, прославляя его в таких прекрасных стихах!”
Однако главная моя цель не была на этом достигнута. То, что народ проявляет благосклонность к принцессе — это хорошо, но мне нужно было в первую очередь изменить отношение к ней Сэйлана, я ждала именно его реакции. Только он как будто бы не замечал, что происходит в городе. Это одновременно раздражало и тревожило меня.
Устав гадать, как икогдаимператор сделает свой ход, я решила спровоцировать его посильнее. Чтоб наверняка. Это у него, наверное, вечность впереди, а у меня красная ниточка истончается.
Поэтому я попросила Но-Люнь отыскать какого-нибудь мальчика, готовящегося стать евнухом, и отвести его к Сэйлану. И при этом передать следующие слова, якобы от самой Мейфэн: “Поскольку Ваше величество остались недовольны моим последним подарком — девушкой, не сумевшей сыскать вашего расположения, посылаю к Вам юношу.”
Отправив Но-Люнь в императорский дворец, я не находила себе места. Разумеется, Сэйлан наверняка поймёт, что его сестра не имеет отношения к дерзкому подарку и вообще ко всему этому фарсу со стихами. Я надеялась исключительно на то, что он хотя бы не сможет больше делать вид, что Мейфэн не существует. Если весь народ будет хорошо о ней отзываться, разве император сможет это игнорировать?
Я нареза́ла по комнате очередной круг, когда снаружи вдруг послышался шум и крики. От нехорошего предчувствия у меня пробежали мурашки по спине.
Быстро накинув на плечи тёплую накидку, я вышла во двор, и увидела ужасную картину: к дому приближались два императорских стражника, грубо подгоняя перед собой Но-Люнь.
– Что случилось? – воскликнула я, кинувшись им навстречу.
Один из стражников толкнул мою служанку в спину так, что она упала и распласталась на земле как сломанная кукла.
– Боже мой, Но-Люнь!
Я бросилась к ней, опустилась рядом на колени и осторожно приподняла её лицо. Девушка выглядела заплаканной и вся дрожала.
– Что вы с ней сделали? – крикнула я стражникам. – Почему?!
– Его Величество приказал побить её палками. Она получила десять ударов.
– Легко отделалась, – хмыкнул другой.
– Но за что?!
Воины поспешно удалились, ничего не ответив. Я позвала евнуха Мао, и мы вместе отнесли Но-Люнь в дом, потому что она так тряслась, что на ногах не могла держаться.
Уложив её на кровать, я попросила Мао найти какие-нибудь лекарства — обезболивающие, заживляющие, хоть что-нибудь. А сама принялась осторожно осматривать её спину.
Я решила не мучить Но-Люнь расспросами, пока она не придёт в себя. Просто ласково гладила её по голове и шептала добрые слова, чтобы успокоить. Затем мне дали мазь, и я аккуратно обработала все гематомы.
Служанка, работающая на кухне, принесла ещё какой-то отвар и сказала, что Но-Люнь перестанет плакать, когда выпьет. Я понюхала — пахло вроде травками — и, не без труда, напоила бедняжку.
Средство и впрямь подействовало хорошо. Совсем скоро она успокоилась настолько, что можно было начать расспросы.
– За что эти гады так с тобой поступили?
Но-Люнь виновато опустила голову.
– Император сказал, что знает чья я служанка, и что моя госпожа вовсе не принцесса Мейфэн. Он назначил мне самое лёгкое наказание, но…
– Ничего себе лёгкое! – я поморщилась, вспомнив состояние её спины и представив, как долго она теперь будет ходить в синяках.
– Его величество также добавил, что если Вы, госпожа, не угомонитесь, то в следующий раз я уже так легко не отделаюсь.
– Что ты! Конечно же я больше никогда не пошлю тебя с подобными поручениями! И вообще… Прости меня, пожалуйста, мне так жаль! Это из-за меня… Вместо тебя