– Я дам тебе клятву не покидать Мерямаа без твоего согласия. Не чинить никому здесь обид, кроме Игморовой братии. Но если мы упустим их, наш род будет обесчещен и лишится удачи.
– Хотел бы я помочь, но если я выпущу тебя за ворота, кугыжи меня живьем съедят.
Все помолчали; Бер боролся с собой, чтобы не наговорить лишнего. Положение его было дурно, но всегда есть, куда хуже.
– А если мы сумеем найти посланцев помимо булгарских купцов, ты не будешь мешать? – спросил он наконец.
– Где ты думаешь их найти?
– У меня есть кое-какие друзья на Мерянской реке. Я так думаю…
– Хельга и Эскиль! – сообразила Правена. – Вот вернется Хавстейн…
– Если он уехал в Видимирь, вернется не так уж скоро, – мрачно заметил Алдан.
– Но все же не зимой!
Они еще помолчали.
– Тогда я вижу один способ, – сказал Бер и посмотрел на Алдана. – Ехать в Хольмгард надо вам.
– Оставить тебя здесь одного?
Бер слегка развел руками: а что делать?
– Пока я сижу в клети, как самый большой и бесполезный бочонок, вы мне ничем не поможете.
– Нет, мы не можем тебя оставить! – Правена схватила его за руку. – Как мы покажемся на глаза Сванхейд без тебя? Да она умрет… если подумает, что ты…
– Что меня нет в живых. Вы можете пуститься в путь хоть завтра. Будете в Хольмгарде еще до конца лета. Тогда посольство оттуда сможет отправиться зимой, как ляжет снег.
– Но ты просидишь здесь полгода, не меньше!
Бер еще раз развел руками:
– Может, Вёлунд на крыльях обернулся бы скорее, но без того иначе и невозможно.
– Нет, я не хочу оставлять тебя!
– Мы должны быть с тобой, – поддержал Правену Алдан. – Мало ли что случится, а ты в такой дали от дома, без единого человека из своих… Этого нам Сванхейд не простит.
– Глядь, но кого тогда послать? – Бер ударил себя кулаком по колену.
– Давай дождемся хотя бы Хедина. А еще лучше – Эскиля. Может, они что-то присоветуют – нам или Анунду. Ну, я пойду. – Алдан встал. – Парни волнуются.
– Ты там того, – Бер предостерегающе тронул его за локоть, – осторожнее. Не давай людям сильно волноваться.
Он боялся, как бы отроки, узнав новости, не вздумали осаждать Озерный Дом. Они были не в тех силах, чтобы идти на открытое столкновение и мерей и ее русским конунгом.
– Утро вечера удалее, – по-славянски сказал Алдан. – Может, вещий сон приснится…
Беру вспомнилась Хельга, ее заговоренная нить… потом Вефрид, которую мать обещала обучить искусству прясть такие нити… Вефрид осталась в Силверволле. Хавстейн уже там – за три дня точно доехал, – и она тоже знает о его незадаче. И, как ни мало помощи Бер ждал от такой юной и неопытной девушки, при мысли о ее сочувствии ему стало немного легче.
Но что ему проку в ее сочувствии? Он сам просил ее не думать о нем. И не мог иначе. Ей пришлось бы ждать его слишком долго… а теперь этот срок еще увеличился.
Он не просто пленник. Он мертвый пленник, который не сможет ожить, пока не отомстит, а не сможет отомстить, пока не получит свободу! При мысли об этом, о Вефрид, которую теперь отгораживает от него две стены, Бер почувствовал такую злость, что готов был загрызть Анунда с его страхами, будто настоящий драуг-немертвый.
Где-то далеко-далеко, на самом краю сознания, ему послышался веселый смех густого мужского голоса. В отчаянии свесив голову, Бер хлопнул себя сжатым кулаком по лбу.